Чай, кофе и какао

Клэйв и Глен опять цапаются, что раздражает Тодда, который уже подустал от всех их взаимных выяснений отношений. Сегодня он особенно вымотался и не в духе, и его совершенно не воодушевляет перспектива провести вечер, выслушивая упреки и оскорбления. Но друзья его недовольства словно не замечают и игнорируют вежливые просьбы прекратить, ссылаясь каждый на другого, что дескать это все начал не он, а значит и не ему заканчивать. И выведенный из себя шумом, Тодд не выдерживает.       - Ты - на кухню. Немедленно! - командный тон не терпит возражений. На протесты Глена Тодд лишь гневно тычет в сторону двери, и его друг, сдавшись, покидает комнату. Тодд поворачивается к Клэйву. - А ты останешься здесь.       - Какое ужасное наказание. Наложишь на меня комнатный арест? Я, как и ты, если ты вдруг забыл, из Делюкса - на нас это не работает.       - Можешь называть это как хочешь, но даже не вздумай отсюда выходить, пока не подумаешь почему ты здесь сидишь.       - Потому что я тут живу, - вяло парирует Клэйв и опускается на диван. - И что еще за “не выходи”? Ты пытаешься угрожать?       - А я должен? - Тодд непоколебимо смотрит на своего друга. Он знает, что сейчас у того нет возможности оставить за собой последнее слово, и Тодд пообещал, что не будет этим пользоваться, но его терпение на исходе и намек на крайние меры технически приравнять к шантажу нельзя. Вероятно позже, он будет чувствовать вину за свои слова, но прямо сейчас отступать поздно. Клэйв смотрит на Тодда, не мигая, но тот к такому уже привык и спокойно ждет, когда друг перестанет проверять его на прочность. В конце-концов, Клэйв фыркает и отворачивается, пытаясь вызвать экран. У него это все еще выходит далеко не с первой попытки, и им с Тоддом до сих пор не удалось выяснить точную причину подобного сбоя. Впрочем, Тодд припас еще один козырь в рукаве, делающий попытки Клэйва особенно бессмысленными.       - И чтобы вы действительно подумали над тем, что вы устраиваете, я изменю пароль от вайфая, - Тодд активирует экран и открывает настройки роутера. - Уверен, что когда вы договоритесь и помиритесь, то сможете снова им пользоваться.       - Предлагаешь нам совещаться морзянкой? - Клэйв фыркает еще раз, выражая сомнение в том, что Глен способен знать такие сложные вещи. Затем он пристально смотрит на пальцы Тодда, которые вбивают новый пароль. - Дай угадаю, это опять “прости_пожалуйста_тодд_мы_так_больше_не_будем_”...сколько там, мм… “_8”? Скажи только: с большой буквы или с маленькой?       - Нет, совсем другой пароль, - хмурится Тодд и набирает пароль заново. Возможно, его друзья наконец-то усвоят хоть что-нибудь, если в этот раз он будет особенно вредным. - У тебя достаточно времени, чтобы посидеть и подумать, но имей в виду, что без помощи друг друга вы все равно не сможете его угадать. И для общения у вас есть локальная сеть, не обязательно колотить по стенам. Выдав свое заключение, Тодд отправляется на кухню. Общаться с Гленом гораздо проще: тот всегда готов пойти на компромисс, если, конечно, дело не заходит о их новом сожителе. В отношении Клэйва Глен упрям до нелепости и отказывается даже предположить, что бывший глава разведки мог раскаяться в своих злодеяниях и ступить на светлый путь исправления. Тем не менее в последнее время Глен был в принципе мрачнее обычного, и Тодд не раз ловил на себе его непривычно хмурый, изучающий взгляд. Сначала Тодд предполагал, что это из-за того, что он находится в компании Клэйва, и таким образом Глен просто напросто следит за своим единственным в жизни врагом. Но за последние пару дней Тодд понемногу начал сомневаться в верности своей догадки. Ему казалось, что Глена будто подменили, и вместо его друга, которого он так хорошо знал, он общается с кем-то отстраненным и весьма прохладно настроенным. Может быть сейчас подходящее время прояснить этот момент? Тодд, как и ожидал, обнаружил Глена на кухне. Тот сидел за столом, подперев щеку, и смотрел в окно. Услышав шаги, он повернул голову и посмотрел на вошедшего. Тодд думал, что Глен что-нибудь скажет, но тот промолчал и вскоре снова отвернулся, возвращаясь к созерцанию унылого пейзажа за окном. Уже был вечер, и фонари, освещавшие двор, перенастроились на тусклый холодный свет, чтобы имитировать некое подобие сумерек. Нейк немного помялся на пороге: разговор явно не заладился, и теперь начинать первому было неловко. Как он может подойти к спорной теме, если Глен уже мрачнее тучи? Расстраивать своего лучшего друга еще сильнее Тодду не хотелось. Он направился к кухонный шкафам.       - Я сменил пароль от вайфая, чтобы у вас была возможность подумать над вашим поведением, - Тодд медленно проговаривал слова, рыская по шкафчикам. Он знал, где найти чай и какао, но понятия не имел, где Клэйв хранит свой кофе. Может быть вовсе и не на кухне. Глен лишь угукнул в ответ, и разговор оборвался. Тодд неслышно вздохнул. Этот вечер стремительно несся к званию одного из самых неловких вечеров за все время пребывания Клэйва в их доме. Если бы Глен знал, что Клэйв не может причинить им какой-либо вред, то ситуация бы наладилась. Тодд был в этом уверен, но ему никак не удавалось убедить Глена в их общей безопасности. Глен был непреклонен, а Тодд не мог рассказать все, что знал, чтобы подкрепить свои слова вескими доказательствами. У него не было тайн от Глена… Ну, хорошо, у него было таких тайн, о которых они бы оба не подозревали, но не озвучивали их вслух. Только именно эта тайна была вовсе не его. Она принадлежала Клэйву, и Тодд надеялся, что вскоре она бесследно исчезнет. Хотя вот тогда Глену как раз и пришлось бы начать волноваться о безопасности, но… Тодд вздохнул уже всерьез, потирая глаза. Он так долго сегодня работал над заказом, что веки болезненно ныли. Не помогла даже помощь Клэйва: работа была утомительно монотонной и однообразной, и разделить ее на двоих было невозможно. Было бы здорово, если бы друзья заметили его усталость и проявили хотя бы немного сочувствия. В конце-концов, он всего лишь просит их провести немного времени в одной комнате без насмешек и взаимных подначек. Не так уж и много, можно потерпеть друг друга и даже совсем не общаться, если уж на то пошло. Но нет, это же так…       - Ты понятия не имеешь, что делаешь, верно? - замечание Глена прервало мысленный монолог Тодда, который он методично прокручивал у себя в голове. Тодд посмотрел на зерна, которые он пытался помолоть в древней ручной кофемолке, невесть откуда выкопанной в одном из их рейдов в глубины детройтских разломов. Выходило из рук вон плохо: Тодд не знал сколько зерен нужно для порции и вдобавок настолько погрузился в мысли, что даже забыл закрыть кофемолку крышкой, и часть помолотого кофе просыпалась на столешницу. Тодд обернулся, чтобы взглянуть на друга.       - Я представляю. В общих чертах, - с закрытой крышкой дело пошло быстрее, тем более что просыпавшийся кофе освободил место для помола оставшихся внутри зерен. Глен смотрел на старания и мучения друга с тем же выражением, с которым до этого смотрел в окно. Тодд справился с кофемолкой, но это самое простое. Он в жизни не варил кофе. Более того, Глен был уверен, что Тодд даже растворимый кофе-то никогда не заваривал. Хотя с растворимым он бы, наверное, справился, это почти как какао, а какао Тодд делал для них двоих довольно часто. Не так часто как сам Глен, но все-таки. Тем не менее прямо сейчас Тодд пытался сварить кофе. И даже не попросил помощи. Глен хмурится, пока его взгляд бегает с турки на плитке на спину Тодда, затем на кофемолку, а после обратно на турку. Не попросил, потому что знал, что Глен скорее всего откажется помогать делать кофе для Джонса. Глен не мог не готовить на всех, но подавать как ни в чем не бывало кофе "мистеру исключительность", который дважды пытался их убить, он не собирался.       - Ты никогда не делал кофе для меня, - Глен сам не понял, зачем он озвучил это вслух. Потому что вслух оно не могло звучать никак иначе, чем упрек. И именно так оно и прозвучало: очень несвоевременным и холодным упреком. Глен пожалел о сказанном почти сразу, но взять слова назад уже не мог.       - Потому что ты пьешь какао, - голос Тодда звучал немного рассеянно. Он был занят тем, что пытался не дать кофе сбежать из турки, и счет пока был не в его пользу. По кухне расползался запах запекшегося и подгоревшего кофе. Глен поджал губы: он какао пил, Клэйв - нет. Логично, конечно. Если только не принимать в расчет, что вообще-то он тоже пьет кофе.       - Я пью и кофе, - Глен слышал собственные слова будто со стороны.       - Разве? - тон у Тодда недоуменный, но скорее всего от факта, что почти весь кофе из турки теперь на плитке и столешнице, а в самой турке лишь немного густой темной жижи на дне. Даже без особых навыков Тодд понимает, что так быть не должно.       - Не так часто как какао, но да, - Глен и сам не знает, почему он продолжает поднимать эту странную тему для разговора. Разве так важно, что Тодд пытается сделать кофе кому-то другому? Тодд постоянно делает что-то для других: заказы, детали, приглашает в гости или чем-то угощает. И, разумеется, он делает иногда что-то и для Глена. Но… Глен наблюдает, как его друг начинает все по-новой. В этот раз все получается лучше, быстрее. Никаких проблем с помолом синтетических кофейных зерен, вода из турки почти не убегает и даже мощность конфорки вполне приемлемая. Обычно Тодд делает для них чай. Их новый гость, Глен отказывается называть его соседом, бурчит, но чай все-таки пьет. Какао же, как и чай с заменителем молока и сахаром, были им заклеймены как извращение для сладкоежек. Но на кофе Клэйв готов молиться, разумеется при условии, что его качество будет соответствовать тонкому вкусу бывшего делюксовского бомонда. Достать такой конечно можно, но это недешево, поэтому Тодд в последнее время работает все больше, а отдыхает все меньше. Впрочем, справедливости ради, в угоду своим кофейным пристрастиям Джонс готов и сам впрячься в работу и помогает Тодду чем может. Вот только от этого Глену не остается ничего, кроме как смотреть, как Клэйв и Тодд проводят большую часть дней в компании друг друга. И, разумеется, они никогда не работают молча, порой Глен наблюдает за ними, подолгу слушая, как они болтают о работе и о других разнообразных вещах. О технике, об искусственном интеллекте, о конструировании дронов, о физике, о программировании. Об алгоритмах и формулах, которые Глен забывает еще до окончания предложений. Обо всех тех вещах, которые сближают их и отдаляют его. Никогда еще Глен не думал так часто о том, что, похоже, Тодд действительно очень рад возможности пообщаться с кем-то, кто разделяет его интересы. С Эйви они постоянно обсуждали мотоциклы и машины, и хотя Глен знал немного про устройство транспорта, но обсуждение или помощь с реконструкцией Миззи была далеко за пределами его компетенции. Иногда, не без подачи со стороны Чакси, Глен размышлял, что может быть он просто ревнует своего лучшего друга? Потому что проклятущий Клэйв знал все обо всем на свете и имел мнение на счет всего. А главное он активно его высказывал по поводу и без, хотя Тодду, по-видимому, нравилось выслушивать болтовню своего бывшего наставника. Глена же многословие Клэйва изрядно задевало. Интонации превосходства, сквозящие в каждой его фразе, заставляли Хоффманна мечтать о том, чтобы врезать посильнее по этому самодовольному лицу. Но Тодд предельно ясно заявил, что “никто в этом доме не будет обижать наших гостей”, и даже после целой череды препирательств своего мнения так и не изменил. Поэтому Глену оставалось лишь терпеть, что с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Сложнее слушать дружеский щебет своего лучшего друга и своего худшего врага. Сложнее смотреть, как они обнимаются или сидят бок о бок. Сложнее ждать, пока они оба заняты работой. Сложнее наблюдать, как они понимают друг друга с полуслова. И совершенно невозможно выносить, когда их взаимодействия становятся не по-приятельски близкими. Нет, у Глена нет проблем с ревностью, но… Общаться с Тоддом ужасно легко. Его способно заинтересовать все на свете, и он непременно поддержит разговор на какую угодно тему, если только не будет занят. Да, болтать - проще простого, сколько захочешь, в любое время. Но говорить, говорить о чем-то важном, обсуждать действительно значимые вещи, требующие серьезных ответов и решений - проще было бы найти другого Тодда. В огромном Детройте и, на худой конец, Делюксе вместе взятых наверняка найдется один маленький, крошечный двойник Тодда, с которым будет невозможно разговаривать, но так просто можно будет обсуждать важные вопросы. Который не будет отмалчиваться или увиливать, не станет заминать беседу и менять тему, не будет делать вид, что он не понял о чем речь. Который не сбежит посреди разговора из собственного дома на несколько суток. Тот разговор Глен помнит так ясно, будто он случился вчера, равно как помнит и дни ожидания в пустом доме в одиночестве и полнейшем непонимании, чего ожидать дальше. Он твердит себе, что не помнит, чем все обернулось, но самообман не хочет действовать на его память, и он помнит короткий монолог вернувшегося Тодда дословно. Он знает, что и Тодд все это помнит, как знает, что Тодд знает, что Глен помнит, как и так далее, и так далее, и так далее… Негласное правило больше никогда не говорить об этом, появившееся само собой, ни разу ими не нарушалось, и теперь они оба делают вид, будто этого никогда не было. Глен старается не делать ничего такого, о чем можно было бы пожалеть еще больше. Тодд старается не замечать ничего такого, что не вписывается в его представления. Все просто идеально. Лучшая дружба на свете, но… Может быть он просто все не так понял? Глен часто размышляет об этом, глядя на Тодда и Клэйва. Возможно что он принял желаемое за действительное? И может быть это просто зависть? Потому что даже тут Клэйв ухитряется быть на шаг впереди, быть более успешным в том, в чем быть успешным просто невозможно. Это выбивает из равновесия, это огорчает, это заставляет думать о том, что не пора ли просто сдаться? Ведь, в конце концов, похоже, что Глен единственный, кто недоволен происходящим. И может быть ему не стоит пытаться решать за других, несмотря на все выученные жизненные уроки, а стоит просто вернуться к тому, что у него всегда выходило лучше всего - позволить окружающим жить собственной жизнью и просто радоваться за чужое счастье. И видит бог, он сделал бы это, если бы это был бы не Клэйв. Кто угодно, только не хладнокровная делюксовская ищейка, готовая оскалить зубы в любой подходящий момент. Дважды им повезло, и удача была на их стороне, но так не могло продолжаться вечно, и Глен хотел бы быть рядом с Тоддом, в случае если им опять придется сражаться с их новым “другом”. Даже в мыслях Глен произносит это слово с сарказмом. Он обдумывает все эти мысли снова и снова уже несколько недель, проходясь от начала до конца и возвращаясь опять к началу. В них ничего не меняется, решение не находится, и ситуация в доме остается напряженной.       - Так что, мне сделать для тебя кофе вместо какао? - голос Тодда врывается в размышления Глена подобно урагану, сметая выстроенные ряды мыслей и нарушая их порядок. Он смотрит на друга, и Тодд, видя, что Глен не понял ни слова из сказанного, повторяет свое предложение. - Думаю, что я освоил, как нужно варить кофе, и могу сделать его и для тебя, если тебе хочется его больше, чем какао. Глен переводит взгляд на чашку, которую держит Тодд: она доверху заполнена темной, дымящейся жидкостью, в ней также находится ложка, которой он размешивал молоко и подсластитель. На вид обычная чашка с кофе, и даже на запах - это самый обычный напиток, ни следа убежавшего или сожженного кофе.       - Так ты хочешь кофе или нет? - торопит его с ответом Тодд, но прежде, чем Глен успевает что-либо ответить, они оба слышат стук в стену. И пока Глен не понимает что происходит, Тодд хмурится и проходит мимо него в сторону коридора. - Кажется, у него опять не получается активировать экран. Подожди немного, я отнесу Клэйву кофе и проверю, что за очередной сбой у него случился. Может быть в этот раз логи ошибок будут информативнее. Я скоро вернусь. Тодд исчезает в коридоре, унося за собой шлейф кофейного запаха. Глен слышит его шаги, потом его голос и голос Клэйва, который что-то произносит в ответ. Голоса слишком тихие, чтобы можно было разобрать, о чем они говорят. Но разговор продолжается и продолжается. Он не заканчивается ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса, и Глен с тоской понимает, что ни кофе, ни какао он уже не дождется. Разве что сделает их сам. Но такого желания у него нет, равно как нет и желания продолжать сидеть на кухне, слушая отголоски оживленной беседы, в которой он не может и не хочет участвовать. Глен стягивает со лба очки и надевает их, прежде чем вылезти в окно на пожарную лестницу. Он уверен, что Тодд не вернется на кухню в ближайшее время, а значит неважно, где он сам будет. Так почему бы ему тогда не побыть где-нибудь еще? Где-нибудь, где он сможет хоть немного отвлечься от того, что снова остался на шаг позади безо всяких “но”.