Carolina allspice

      Его сознание начинает приходить медленно в себя до того, как он открывает глаза. Чувство будто он просыпается от долгого, очень долгого сна. Мужчина пытается пошевелить конечностями, или хотя бы почувствовать собственное тело. С первых минут становится понятно, что он не дома. Матрас не тот, да и кровать узковата. Слишком светло и это понятно даже до того, как открываются тяжело веки. Дома не так светло. В правой руке чувствуется что-то инородное и оно кажется немного мешает. Словно через пузырь он улавливает два коротких писка откуда-то сбоку. А вслед за этим в голове вспышкой возникает образ молодой девушки, чья улыбка наполняет нутро теплом. В её глазах загадка, которую он так до сих пор и не разгадал. А так хотелось бы... Хотелось бы успеть.       "Мин Джу", - пытается пробормотать непослушными губами и языком, а на деле выходит лишь невнятное мычание.       Чон Вонги медленно и нерешительно раскрывает веки и пытается оглядеться лишь одними глазами, поскольку повороты головы пока далеки даже в мыслях. Слишком белый и яркий свет заставляет на секунду зажмуриться. Но когда он сдавался просто так? Нечто инородное, что доставляет дискомфорт в руке оказывается венозным катетером, зафиксированным лейкопластырями. А глухие писки исходили от медицинской аппаратуры. Вонги понимает, что он в стационаре. Каким образом и когда он попал сюда представления не имеется, но ломать голову этими вопросами мужчина и не собирается. Это не столь важно. Куда более интересующим его вопросом является то, по какой причине рядом не оказывается Мин Джу. Он будто вечность её не видел.       Странно как-то это всё получилось. Чон Вонги и не понял даже в какой момент он как подросток влюбился в эту совсем молоденькую девушку. Может быть эта влюблённость является лишь итогом нерасстраченных, за практически всю жизнь, чувств? Всё возможно. Но ответ и на этот вопрос он не желает искать. Вонги прекрасно понимает, что ему осталось наслаждаться этой жизнью недолго. А значит тратить драгоценное время на бессмысленные вопросы он не хочет. Желание одно - прожить и прочувствовать всё, что возможно за оставшееся время. И раз эта девчушка смогла так глубоко пробраться в его сердце, значит он постарается взять и дать всё, что можно.       Чон горько усмехается уголком губ, прикрывая веки. Он так мало чего отдавал в своей жизни. Когда-то казалось, что деньги и возможности являются всем в этом мире. Материальное состояние и перспективы, уносящиеся далеко ввысь управляют жизнью и миром - так он думал. Только вот сейчас, на закате всего он думает о том, как много потерял и как много отнял. Глупец! Он наказывал всех вокруг, кто были рядом. Лишал всего главного, чего только мог и откупался, как он думал, деньгами. Такого рода обмен - так он думал и так он поступал всегда и со всеми. Многое достиг, поднялся на самую высокую возможную ступень в своём деле. Но лишил себя и близких главного - любви и тепла, счастья. Лишал жестоко и без возможности возврата. Когда, в какой момент он превратился из человека в это чудовище? И только сейчас, когда с уголка прикрытых век катится одинокая слеза, он понимает: особенно жестоко он поступал именно с теми, кого любил и кто был дорог.       "Сынок", - проносится в голове слово, которое он ни разу в жизни не произносил вслух. Не позволял его своим губам выпустить наружу ни при Чонгуке, ни даже когда был наедине с самим собой. Запрещал себе и пусть не по крови, но сыну иметь возможность быть отцом и ребёнком. Лишил его сначала матери, потом отца, детства, юношества... А затем и любви. Жестоко, осознанно и безжалостно.       Сквозь сухие, потрескавшиеся и дрожащие губы Чон Вонги выдыхает дрожащим шёпотом впервые за всю свою жизнь единственное слово, которое он запрещал говорить себе на всех языках, что знает: "Сынок".       Сегодня сквозь мутное сознание Чон Вонги думает лишь о двух людях, к кому испытывает искренние чувства. Девчушка, что на склоне его жизни появилась и взяла в плен своими глазами и не родной, но единственный ребёнок, его сын, его Чонгук. Сможет ли он найти в себе силы попросить прощения? Сможет ли в первый и последний раз, глядя ему в глаза, назвать сыном? Позволят ли ему погладить ладонью по отечески по щеке и волосам? Назовёт ли сын в ответ его папой, а не сухим и безжизненным "отец"?       Сегодня впервые Чон Вонги испытывает страх. И пусть снова он испытывает этот страх, так эгоистично, быть непрощенным перед неизбежным концом, но он бы так же не хотел, чтобы чувство ненависти отравляло жизнь в дальнейшем и сыну.       Сегодня Чон Вонги пусть и на недолгий промежуток здравого сознания, но впервые в жизни чувствует себя отцом сына.       Рассвет и первые, но смелые и бодрые лучи солнца встречаются открытыми, не сомкнувшимися за всю ночь глазами. Эти лучи так же решительны и непреклонны, как и принятые в безмолвной темноте решения.       Тэхён встаёт с так и не застеленной кровати в большом гостиничном номере. Ночь закончилась, наступил новый день. Как и всегда. Но это утро отличается от тех, что были последние шесть лет. Сегодня утро встречает другой Ким Тэхён. Освободившийся от оков вины, жалости и сожалений. Он отпустил прошлое и с новыми силами готов бороться. Ещё есть за кого - за себя и за Харин. Тэхён принял решение - он не станет более ограничивать ни себя ни племянницу в страхе перед людьми, которые отравили его жизнь. Сегодня он готов отравить эту самую жизнь всем, кто хоть подумает о том, чтобы помешать им. Харин хочет жить и учиться в этом городе? Значит она будет. И Ким Тэхён не будет сбегать снова. Он останется здесь и будет рядом. Пусть боятся те, кто снова попытается их растоптать. Тэхён глотку зубами перегрызет любому и тому самому Чон Чонгуку в первую очередь, если надо будет. Он уже далеко не тот. Того Тэхёна, который верил в добро и людей давно уничтожил и стёр с лица земли Чон Чонгук. Бесследно.       Через полчаса и после сообщения от Чимина, что они с Харин ждут его в кафе внизу, он спускается с улыбкой и без следа от вчерашней задумчивости. Прохладный душ привёл тело в порядок после бессонной ночи, а небольшие мешки под глазами скрывают солнцезащитные очки. Одежду бы хорошо поменять, ведь он вчера, когда ехал сюда, не планировал задерживаться и вещей запасных не брал. Но это дело поправимо. Сейчас Тэхёну на удивление кажется, что нерешаемых проблем не существует.       Спокойствие Кима ярко и чётко отличается от состояний сидящих за столиком в кафе Чимина и Харин. Прошедшая ночь с её тяжёлыми мыслями явно отражается на их лицах. Чимин нервно постукивает пальцами по столу, а Харин часто поглядывает на часы и кусает губы. Их ночь совершенно точно так же была бессонной. Это Ким читает по их глазам.       Вот бы ему так же прочитать по ним, что и они встретили этот рассвет со своими принятыми решениями. А ещё лучше - знать бы каковы они. Но увы. Это предстоит узнать лишь в будущем.       - Чего такие угрюмые? - Он поглядывает на них поочерёдно, отпивая чай. - Утро прекрасное и завтрак замечательный.       Последние слова заставляют друга на секунду ошарашенно замереть. Чимин вот не согласен с его утверждениями. Он совсем не разделяет такого оптимизма. Оно и понятно. Ведь Чимин слышал то, чего не слышал Тэхён. И как это всё преподнести Киму, он ещё не знает. Но уверен совершенно точно - сначала он разберётся в том, куда именно влезла Харин, а потом они с Тэхëном решат, как именно ей помочь выпутаться из всего. И для этого ему понадобится помощь одного человека. Пак надеется, что Тэхён сможет его понять и не станет сильно сердиться за то, что он собирается сделать.       - Когда вы поедете обратно? - Харин игнорирует вопрос дяди и дерганно смотрит на наручные часы. У неё сегодня очень много дел, а присутствие Тэхëна ей сильно мешает. - Мне пора в университет, Тэ.       - Ты езжай, дорогая, - Тэхён откидывается на спинку стула и смотрит с улыбкой на девушку. - И не думай о нас. У нас с Чимином сегодня дела. Займёмся ими, а вечером я тебя заберу.       Харин вдруг бледнеет и застывает словно статуя, чего не видит Ким, поскольку отвлекается на свои мысли и переводит взгляд на вид сквозь панорамное окно. Зато мелькнувший в глазах девушки страх не ускользает от внимания Чимина, отчего он поджимает губы и лишь становится увереннее в принятом решении. Пак не знает ещё, что именно задумал Тэхён, но пока всё складывается именно в его пользу. Остаётся только выкрасть время и убедительно соврать другу, придумав причину, по которой ему срочно потребуется отлучиться.       - Вы разве, - Харин глотает вдруг образовавшийся ком в горле и откашливается в кулак, - разве не уезжаете обратно? - Переводит непонимающий взгляд на рядом сидящего Чимина в надежде, что хоть он объяснит толком, что именно они задумали. Чимин лишь пожимает плечами, говоря этим, что сам ещё не в курсе планов.       - Мы поедем, - Тэхён снова смотрит на племянницу с улыбкой и решимостью. Подаётся вперёд и ставит локти на стол, замыкая перед лицом пальцы в замок. - Но только ради того, чтобы забрать необходимые на время вещи.       - Ч-что? - Еле слышное на выдохе от девушки? Кажется, Харин сейчас по-настоящему напугана. Все её планы скатываются в пропасть. Она столько лет взращивала в себе план мести и вот, когда всё почти сделано, и она на финишной прямой, всё рушится.       - Я долго думал, мой цветочек, - продолжает Ким, совсем не замечая ничего странного в поведении племянницы. - И решил, что пора наконец закрыть дверь в прошлое и жить дальше. Ты, - он на секунду прикрывает глаза и тянет руку к холодным пальцам Харин на столе. - Ты прости меня, ладно? Я был наверное эгоистом и не замечал твоего рвения к жизни. Запрещал, ограничивал, вчера даже нагрубил. Прости, моя девочка. Теперь всё будет иначе. Ты хочешь учиться и развиваться здесь. Хочешь воспользоваться возможностями и дать волю своим стремлениям. Я тебя поддержу. Я всегда буду рядом, милая. - Тэхён ободряюще сжимает холодные тонкие пальцы девушки и улыбается открыто, уверенный в том, что та счастлива теперь. - И буду помогать во всём. Мы справимся. Всегда справлялись вместе. Помни, что я сделаю всё от меня зависящее, лишь бы ты была счастлива, малышка.       Чимин прикрывает веки и кажется только он осознаёт, что новый этап жизни, в который распахивает так уверенно и воодушевленно двери друг, дастся им совсем нелегко. Но что бы их ни ждало, Пак останется рядом и будет помогать. Ведь всё, чего они добились по сегодня - это результат долгой, упорной и кропотливой работы их обоих. И теперь к вопросу с Харин, необходимо ещё и продумать вопрос ведения дел из Сеула. Тем более, что новый договор с госпожой Ли только подписан и нельзя ни в коем случае допустить потери такого клиента.              "Вспомни для чего мы туда поехали... ", - флешбеки и слова взрываются в голове и причиняют почти физическую боль. "Мы приехали разоблачить госпожу Мин Джу, которая на деле оказалась Ким Харин".       Чонгук распахивает глаза и смотрит в знакомый, но не свой потолок. Каким образом он здесь оказался он не помнит, но это не так важно. В тот момент, когда вчера Юнги присоединился к ним с Хосоком в баре, он был уже прилично пьян. А дальше всё - только обрубленными отрывками. "Мин Джу", - пролетает в мыслях, а следом: "Ким Харин".       Чон лежит в постели звёздочкой, раскинув конечности в стороны и даже пальцем не шевелит. Кажется и не моргает вовсе. Ему сейчас и думать-то больно, но эти мысли ему не подвластны. Эта чёртова университетская автостоянка снова подкинула ему сюрприз, к которому он не был готов. Хотя он и не посмеет даже поспорить - желал так, что внутри всё горело. Но не так... Наверное...       За дверью слышатся приглушённые шаги, скорее всего, хозяина квартиры, и Чонгук со стоном переворачивается на бок и соскребает себя с постели, садясь на край. Необходимо скорее привести своё тело и мозги в порядок, чтобы наконец всё обдумать. Иначе он с ума сойдёт. Одно только успокаивает - Хосок вчера обещал, что теперь Ким Тэхён не исчезнет и Чон всегда может поехать к нему, как только захочет. Это Чонгук помнит точно. Он кривит губы в усмешке и опускает голову. Как только захочет? Да он хотел практически каждый миг всех этих прошедших шести лет. Правильно будет: как только решится.       Решится услышать правду его голосом, увидеть её в любимых глазах напротив. Решится принять её и самому ответить тем же. Встретиться лицом к лицу с обжигающим холодом равнодушия в любимых глазах и суметь выжить, устоять и наконец распутать этот уже заплесневелый комок недосказанностей и вранья.       - Твои внутренние стоны слишком громкие, - Юнги в широких шортах и майке открывает дверь и опирается плечом об косяк, скрещивая руки на груди. А Чонгук поднимает взгляд на него и чувство, что вчера нажрался только он один. - Двойной эспрессо и аспирин готовы. Выползай.       -Где он?       Спустя двадцать минут, после холодного душа, Чонгук сидит за столом на кухне друга в его же одежде и смотрит на напряжённую спину. Мин стоит у окна со своим стаканом любимого холодного кофе. Ему не требуется разъяснений о ком именно тот спрашивает. Юнги уверен на все тысячу процентов, голову на отсечение даст, что этот вопрос они с Хосоком теперь будут слышать каждый час.       - В гостинице. Прямо сейчас они заканчивают уже, скорее всего, завтракать. - Он поворачивается лицом к Чону и пристально вглядывается в него. В голове крутятся всё ещё слова Тэхёна. Он всю ночь прогонял их снова и снова. И теперь ему очень интересно, смог бы Чонгук как-нибудь прокомментировать их.       "В тот день и последующую ночь у меня забрали всё, что могло меня здесь держать"       В курсе ли Чонгук того, что именно и кто забрал у Тэхëна? Но чтобы задать этот вопрос другу, Юнги должен больше узнать или понять. А сейчас он лишь запутает всю картину, скорее всего.       - Хосок даст знать, если что-то изменится, не переживай.       - Спасибо, - Чон лишь кивает в ответ и поджимает губы, опуская голову. Слова и вопросы рвутся наружу, и невозможно выбрать какие именно озвучить в первую очередь. Он поднимает взгляд и отвечает на чужой в упор. - Ты..., - сглатывает гулко и выдыхает, - ты говорил с ним?       - Говорил, - отвечает Мин тихо, медленно, растягивая и так же глядя в глаза.       - Он, - прикрывает глаза, понимая, что ответ может ранить, - говорил или, - Юнги замечает, как дрожит голос друга и насколько ему тяжело, - может, спрашивал обо мне что-то?       Мин чуть сдвигает брови, утверждаясь ещё больше в мысли, что Чонгук действительно ни на каплю меньше не стал любить, ни на миг не забывал, не смотря ни на что. Но этот вопрос...       - Тебя действительно интересует именно это в первую очередь? - Не может Юнги отрубить это жестокое и короткое "нет".       Чонгук шумно выдыхает понимая, что друг намеренно отводит вопрос от ответа, который ранит, и горькая усмешка слетает с губ. Конечно же нет. С чего бы Тэхëну интересоваться и спрашивать о том, кого так безобразно бросил?       - Как он? У него всё в порядке? - Меняет вопрос на действительно более важный для него.       - Он, - Юнги отводит в сторону взгляд и ставит стакан на стол, - изменился, - подбирает слово. - Но он в порядке. Думаю, что в порядке.       В кармане вибрирует телефон и Юнги достаёт его и пробегается по сообщению. Лишь уголок губ дёргается в довольной улыбке, чего Чон не замечает. Но это пока и к лучшему. Ведь в этом деле нужны трезвые головы и здоровые мысли, коих у друга сейчас не имеются. Поэтому:       - Чонгук, мне пора выезжать. А ты пока отдохни. Позже встретимся и всё обсудим.       Мин Юнги даже на долю процента не был уверен, что его визиткой воспользуются, когда в спешке и незаметно почти силой вручал её тому милому, но озлобленному парню. Но он не мог не сделать что-то, чтобы не попытаться выяснить хоть малейшее, относительно сказанных слов Кима. И интуиция его, к счастью или сожалению - пока не известно, но не подвела. На рассвете пришедшее "Мы встретимся" от абонента "Он" и полученное полчаса назад "Через сорок минут" с адресом от него же сеет надежду в душе мужчины, что в тылу врага, как кажется самому врагу, появится тот, кто будет готов сотрудничать.       И вот Юнги открывает стеклянную дверь в кофейню, где назначена встреча. А с дальнего угла тихого заведения его прожигающим и решительным взглядом встречают тёмные глаза Чимина.       "Красив", - проносится в голове Мина, который так же уверенно отвечает взглядом, пока идёт навстречу, - "Чертовски красив!"              Гнев Харин способен кажется разнести всю планету в щепки, не оставляя ни единого шанса на выживание чему-либо. Переодевшись в "Мин Джу" и грозно шагая на своих высоких алых шпильках, она выходит из ворот. Девушка слишком громко и резко хлопает дверью автомобиля, чем привлекает недовольный взгляд в зеркале заднего вида водителя такси, что увозит её прочь от особняка Чонов в клинику, куда без её ведома увезли старика Вонги. Немыслимо! Последние сутки будто вся вселенная ополчилась против неё. А всё так хорошо шло. Каким таким образом всё начало идти наперекосяк?       Харин направилась "домой" сразу, как вышла из кафе, в котором они завтракали с дядей. А прибыв, обнаружила ещё одну весомую проблему, впридачу той, что уже была с утра.       Ровно в этот момент к дверям клиники подъезжает чёрный лексус и после того, как высокий и статный мужчина в сером костюме открывает дверь авто, из неё выходит стильно одетая в брючный костюм нежно голубого цвета женщина, которая глубоко вдыхает воздух, прикрывая веки и выдыхает с неким облегчением.       - Пришло время, которого я так долго ждала, Намджун, - говорит с лёгкой улыбкой, резко контрастирующей с тем буйством, что творится в душе. - Эту встречу я ждала тридцать два года. Надеюсь, - переводит взгляд со здания перед собой на верного помощника, что ни разу не подводил и был рядом все эти годы, - этой встрече ничто и никто не помешает, верно?       - Верно, госпожа Ли, - чуть кланяется мужчина и улыбается лишь уголками губ в ответ с теплотой во взгляде. - Всё готово, можете быть спокойны.

***

      - Прошу тебя, Вонги, умоляю! Не поступай так с сыном!       Молодая женщина в мятой и окровавленной ночной рубашке рыдала и молила, стоя на коленях и опираясь одной рукой на пол, а другой придерживала по привычке живот, который уже не выпирал. Она родила буквально пару часов назад. А на сына даже не дали взглянуть до сих пор. Роды проходили дома, и принимала их лишь одна старая и чопорная женщина. Чон Вонги караулил у двери, слыша её крики и молитвы, но отнюдь не ради поддержки супруги или беспокойства за неё. Чон Вонги лишь ожидал ребёнка, которого должны будут вынести сразу после рождения.       - Как же ты можешь?! Это ведь маленький беспомощный ребёнок, Вонги! Не лишай его матери так рано, умоляю тебя! Всё, что захочешь сделаю! Но позволь с ним остаться!       Измученная, обессиленная после тяжёлых родов, она рыдала и тянула руку в мольбе к мужчине, которого когда-то любила, в котором когда-то видела свет. А тот даже не обернулся на неё ни разу, стоя у камина. О чем тот думал в эти минуты, ей не было ведомо. Она только надеялась, что он сжалится, проявит понимание и позволит остаться. Ведь её ребёнок, её сын, которого она даже ещё не видела, но так отчаянно его любила и умирала от желания его прижать к себе, вдохнуть его запах, коснуться губами лба и прошептать, что никогда его не оставит... Он ведь ещё совсем кроха, только только появился на свет, и уже остаётся без матери. Остаётся совсем один в этом мире. Ведь она знает, что Вонги никогда не станет ему отцом или даже просто хорошим наставником.       - Я тебе вот что скажу, дорогая, - Вонги наконец поворачивается к ней лицом на пятках с наигранно задумчивым видом. - У тебя есть два варианта на выбор. Ты можешь решить сама судьбу своего сына. - Надменный и не скрывающий получаемого удовольствия от вида неверной жены, ползающей на коленях перед ним. Он шагает мимо неё, даже не глядя в лицо и отшвыривая носком туфель край её окровавленной сорочки, демонстративно фыркая от отвращения. - Какова может быть цена запаха родного дитя? - Он останавливается полу-боком в паре шагов от неё, изображая философскую задумчивость. - Взглянуть на своего ребёнка, убедиться, что он в порядке, коснуться его, погладить по нежной коже щёчек, прижать к груди, прошептать слова любви... - это всё бесценно, верно, дорогая? - Бросает на неё сочувствующий взгляд, и молодая женщина даже на мгновение верит этому взгляду. - Ты можешь получить это всё, милая, - тянет лишь уголком губ улыбку, а женщина моргает, не понимая такой перемены в муже. - Я ведь не монстр, - злой блеск в глазах мужчины быстро отрезвляет её, но она даже не представляет в тот момент, что последует за этим. - Я могу дать тебе это всё перед тем, как пристрелить тебя, твоих родителей и..., - разводит руками и полностью разворачивается лицом к жене, - конечно, твоего выродка тоже!       - Нет! Вонги! Ты не...       - Закрой свой поганый рот! - Рявкает он на женщину так неожиданно и громко, что та отшатывается и прикрывает рот обеими ладонями, садясь на пол, не в силах удерживать своё тело. - Ты ведь хочешь удовлетворить лишь свою потребность увидеть сына, обнять. Но это продиктовано лишь твоими желаниями, ведь так? А у этого есть цена! - Вонги выдыхает шумно и приглаживает волосы после бурной и громкой речи. - Но есть и другой путь, - продолжает он более спокойно. - Ты сейчас же покидаешь этот дом, не оглядываясь и забываешь о том, что сегодня произвела на свет ребёнка! Он будет моим наследником. А ты уберешься из нашей жизни и сохранишь таким образом жизни всех. И помни, - он нависает над женой, выставляя перед её лицом палец, - в тот самый момент, когда появишься ты, или твои родители, или кто-то благородный, готовый отстаивать твои права, - смотрит прямо в глаза, наблюдая, как зрачки напротив расширяются от страха, - тот самый миг станет последним в жизни твоего сына.

***

             Ли Суа той ночью покинула дом и своего сына, забирая с собой свою боль и истерзанное сердце. Как и было велено, ни разу не оглянулась. Захлебывалась в слезах, удерживала в себе всю ненависть к мужу и любовь к сыну, но не оглянулась ни разу. Её увезли оттуда, вручив небольшую сумку с вещами, а дворецкий, который и собирал эту сумку на свой страх и риск подкинул туда пару побрякушек из золота и свои личные сбережения. И тихо шепнул на ушко, что пока он будет дышать на этой земле, он будет верно заботиться о младшем господине. А к ней в скором времени присоединится его сын, который так же верно будет помогать в любых делах.       И он слово сдержал. Держит и по сей день. Относительно себя и своего сына - Намджуна.       Ли Суа стоит теперь в палате возле кровати, на котором доживает свои последние недели, а может и дни её главный враг, её бывший муж - Чон Вонги. Тирану, которому она оставила когда-то единственного ребёнка под угрозой его же жизни. Она смотрит в лицо своему пожизненному мучителю и ищет в себе хоть каплю сострадания. Нет, не находит. И не найдёт. Как бы она хотела наблюдать за его мучениями, за блеском страха в его глазах, чья жестокость преследовала её всю жизнь в ночных кошмарах. Вонги постарел, его лицо усыпано морщинами, уголки губ даже во сне печально опущены. Чон Вонги остался один. Один и умрёт.       - Ты думал, что век твой будет нескончаем, - низким голосом говорит она, глядя на него не моргая. - Думал твои бесчинства будут продолжаться бесконечно. Смотри же, - Ли оглядывает его с ног до головы кривя губы в усмешке, - ты подохнешь здесь на больничной койке никому не нужный, один. А в следующую секунду я вдохну свободно полной грудью и возрадуюсь этому событию.       Её взгляд цепляет трепет его ресниц, а в следующий миг он распахивает влажные глаза. Смотрит внимательно на ту, кто стоит над ним и читает в глазах ненависть. Сквозь плотный туман помутневшего рассудка Чон Вонги узнаёт черты её лица, чуть сдвигает брови и приоткрывает рот. А чего хочет сказать? Что сказать женщине, у которой отнял всё, которую лишил материнства? Влага скапливается в уголках глаз и срывается в мокрых дорожках к седым вискам.       - П-прости, - выдыхает единственное важное, за что цепляется в непослушных мыслях и поджимает трясущиеся губы. - Прости меня, Суа.       Женщина чувствует, как бурлит внутри ярость от услышанного. Вот так просто? "Прости" - и этого должно быть достаточно? Ну уж нет! Он забрал, нагло жестоко и бессердечно украл шантажом смысл жизни, обрекая на пожизненные мучения и неиссякаемые слезы по ночам в подушку. Лишил такого важного и единственно нужного в жизни "мама" родным детским голосом. Запретил иметь такие бесценные воспоминания матери, чей ребёнок впервые сделал шаги, пошёл в первый класс, впервые влюбился и стал мужчиной. Он лишил её всего. Всего, ради чего человек живёт. И теперь вот это "прости"?       - Будь проклята твоя душа, мерзкий ты ублюдок. Гореть тебе в аду за мою жизнь и жизнь моего сына, - рванно шипит она, глядя прямо в глаза. Разворачивается и покидает палату, а затем и здание клиники, оставляя внутри всю горечь.       Век Чон Вонги подходит к концу. А это значит, что Ли Суа наконец сможет дышать спокойно.