Новогоднее чудо

      Новый год был одним из немногих праздников, которые праздновал Алтан. В одиночестве или на обязательных светских мероприятиях, но все же праздновал. Дома позволял себе такое ребячество как сладкое на завтрак вместо полноценной еды, просил готовить много имбирного печенья, которым хрустел почти весь день и делал лишнюю работу для горничных в виде противных белых прожилок от мандаринов, которые он везде оставлял. Дворецкий в этот день лишь со слабой улыбкой отдавал поручения нарядить столовую и поставить елку.       Дракон вмешивался в планы своим внезапным появлением во время приема пищи за десять минут до поздравления президента. Заваливался с пакетом невероятно вкусных мандаринов, широкой улыбкой и каким-нибудь подарком. Иногда действительно полезным, а иногда и какой-то смешной мелочовкой, которая занимала свое место на полке в комнате. Но вслух конечно же произносятся остроты о целесообразности такого презента.       Этот год не планировал отличаться от всех предыдущих.

***

      Алтан с удовольствием втягивает холодный хвойный воздух. В этом году пришлось присутвовать на очередном мероприятии ради возможности наладить отношения с Троицким и Хвощенковым. Они на пороге заключения нескольких полезных сделок, но холод недоверия стопорил процесс. Сейчас, вроде как, лед тронулся, поэтому можно позволить немного передохнуть от лицимерия окружающих и запаха перегара. Культурное мероприятие превратилось в простую попойку и не собирается сбавлять обороты.       Изначально Алтан не придал значения этой декорации волшебного зимнего леса, но сейчас очень рад возможности сбежать хоть ненадолго под предлогом полюбоваться. А полюбоваться есть на что. Территория вокруг коттеджа украшена множеством гирлянд, кое-где виднеются елочные игрушки и дождик, которые добавляют еще больше блеска и очарования зимнему пейзажу. Действительно походит на зимнюю сказку с этими искорками повсюду. Даже Дракон за спиной не раздражает, хоть и не молчит: – Красиво, – тот опирается на перила совсем рядом. – И это я не про вид, Золотейшество. – Наглеешь, Дракон, – атмосфера расслабленности не позволяет придумать хоть какую-то угрозу в ответ на такое своеволие. – Понял, не дурак, – Вадим шутливо поднимает руки в жесте "сдаюсь". Он заметил, что Алтан выглядит слишком уставшим, поэтому хотел хоть как-то взбодрить. Но, видимо, этого не требуется. – Слышал тут есть беседка за углом, – кивок куда-то левее дома. – которая выполняет роль курилки. – Хоть что-то полезное сказал за сегодня, – снег вторит движению тихим скрипом, который растворяется в тишине ночи.       Обойти дом занимает какое-то время, но с каждым шагом странное спокойствие и умиротворение накрывает с головой. В панорамных окнах виднеется пьянка и творящийся кошмар, который только может придумать мозг под алкоголем, но это ощущается чем-то далёким и таким незначительным. Начинается снегопад будто из детства. Сейчас крупные редкие хлопья навевают воспоминания как он сам ловил их ладонями в попытке рассмотреть хитросплетения снежинок. Или как такие "снежинки" внезапно падали на нос маленьким сугробом, который почти сразу же таял и стекал холодными щекотными каплями. А он всегда встречал это с громким "ой" под тихий смех мамы с Юмой. Сейчас уже статус и возраст не тот для ойканья да и отношения с сестрой совершенно не те, но совершенно по-детски глупо хочется вновь ощутить ту простоту мгновений из прошлого.       В этот Новый год Юма словно решила отойти от образа холодного главы могущественного клана, поэтому вместо какого-то стандартного обезличенного подарка она отправила старый альбом с фотографиями. С фотографиями где они еще совсем маленькие, с бабушкой, с мамой, по одному или все вместе. После смерти мамы зайти в старую квартиру было тяжело, а в ее комнату и подавно, поэтому найти такую ценную вещь не было возможности. Весь вечер перед поездкой был потрачен на изучение фотографий. С каких-то хотелось смеяться до слез, а другие невевали тоску по прошлому. На фотографиях мама еще была жива, бабушка полна сил, ершистая Юма не погрязла в работе клана, а он сам был лишь ребенком или подростком, который беспокоился о всяких мелочах вроде подбора подарка ко дню рождения друга. Мирное время, хорошее. – Алтан, – прерывает мысли напряжённый голос Дракона. Догбаев даже не поснит слышал ли его таким. – Не хочу показаться сумасшедшим, но мы, кажется, в лесу. – Дом в лесу, поэтому не удивительно, – стоит оглянуться как перед взором открывается лес. Это странно, потому что на территории дома не было таких высоких деревьев, но все они переливаются огоньками гирлянд, что сигнализирует о принадлежности к участку. – И гирлянды на месте. – Только мы шли к беседке. А тут ни дома, ни беседки, – Дракон уже нервничает. Что-то пошло не так. Он точно помнит как они шли к беседке, которая виднелась в дали, но стоило перевести взгляд на замедлившегося Алтана, и все пропало. Нет ни дома, ни беседки, ни низеньких деревьев, ни отдаленных звуков музыки. Ничего нет. Просто дремучий лес в сияющих огоньках. – И это, вроде как, не гирлянды, – не видно белных проводов, а только огоньки, что очень странно. Нет, гирлянда роса может обладать эффектом растворяться на фоне чего-либо, но не все деревья были ей увешаны, а только часть. Но здесь все деревья в ней. – Я проверю, – при ближайшем рассмотрении оказывается, что даже росы здесь нет. Это просто крохотные искорки, которые горят. Огонь даже не обжигает пальцы, если сжать его между пальцев. – Дерьмо, – Вадим иррационально отшатывается от деревьев. – И холоднее стало. Как в лесу. – Вадим? – Алтан судорожно оглядывается по сторонам, но даже намека на присутствие человека не обнаруживает. Отпечатков ног, хоть какого-то мусора, запаха бензина или затоптанных сугборов нет. Будто они попали в нетронутый кусок природы, который зачем-то украсили. Но зачем и как? – Это действительно не гирлянды, – наемник оглядывается по сторонам в ожидании засады. – Держитесь поближе, Золотейшество. Не знаю что именно здесь происходит, но мне это не нравится. Все эти огоньки это буквально искры, которые не обжигают при касании и не поджигают деревья. – Но... как? – вся спесь куда-то пропадает под натиском новой информации. – Не знаю, – внезапно слышится звон бубенчиков и скрип снега. Что-то быстро приближается к ним. Вадим достает спрятанный пистолет, направляя в сторону звука. Постепенно звон нарастает и нарастает, чтобы в последствии смениться шуршанием еловых ветвей перед появлением... лошади. Дуга блестела множеством бубенчиков и парой колокольчиков на концах и контрастировала с белоснежной шерстью и гривой животного. – У меня даже шутки нет на такой случай. – А у кого-нибудь она была бы? – лошадь тихо фырчит, а после подходит ближе, тычась мордой в руки Алтану, чтобы выпросить ласку. Мягкость и тепло под ладонями уничтожают остатки надежды на нереальность происходящего. – Ну, тише, тише. Откуда ты такая красивая? – Из упряжки явно, она запряжена полностью, – Вадим осторожно касается шеи животного, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но лошадь сразу же начинает двигаться вперед. Они как раз шли в ту сторону, где по плану должна была быть беседка. – Видимо нас куда-то ведут. Пошли? – Выбора нет. Я не хочу тут мёрзнуть, а так, может быть, выйдем к людям, – дорога стелится под ногами ровным полотном утрамбованного снега. Будто здесь проезжали множество раз, чтобы добиться такого результата. Напоминает какую-то зимнюю сказку со всей этой магией, снегом и лошадью из упряжки Деда Мороза. Вроде бы он ездит на тройке, а не на оленях, но уверенности в правильности нет. – Будем надеяться. Не стоит вам мерзнуть, – в дали виднеется темное пятно какого-то небольшого здания. Лишь спустя несколько минут пути становится понятно, что это сторожка. Намного больше, чем у обычных охранников, но и не полноценное здание. Становится холоднее, поэтому перспектива спрятаться в теплом здании привлекает. – Надеюсь в здании есть печка и электричество. Не хочу сидеть в темноте и холоде, – Алтан сдерживает слабую дрожь. В планах даже минимальной прогулки по улице не было, что уж говорить про долгое нахождение в лесу. Пальто уже не греет, лишь служит барьером между телом и холодным воздухом. – Такой вариант не подходит, – Вадим снимает свою куртку, чтобы накинуть поверх тонкого пальто Алтана. Холод сразу же кусает открытые плечи, но пару минут потерпеть можно. Да и в окнах виднеется свет, что уже говорит о наличии электричества. – Ты что творишь? – как реагировать на такое не ясно, но смущение скрыть удается. – Да ладно вам, Золотейшество, – легкомысленная усмешка. – Не сахарный, не расстаю. А вам болеть нельзя. Боюсь представить какими капризными вы станете, – усмешка сменяется шипением после точного удара локтем под ребра. – Хороший удар. – Я знаю, – они замирают у строения. Сомнения в том стоит ли сначала постучаться перед тем как входить присутствуют всего секунду. Холод оказывается сильнее воспитания.       Внутри оказывается тепло. Это самое первое что удается заметить. Потом становится заметно внутреннее убранство. Простой стол, пара скамеек рядом, печка и почему-то две пары коньков. Радует большой чайник на столе, две чашки рядом и миска с чем-то непонятным. Можно будет окончательно согреться.       Алтан отдает куртку обратно Вадиму и снимает свое пальто. Ходить в верхней одежде в доме не хочется. От печки идет жар, согревая замерзшие руки и вызывая слабую улыбку. Напоминает один из зимних вечеров у бабушки. Там он тоже заходил домой уже затемно, а после бежал отогревать негнущиеся от мороза пальцы пока бабушка наливала горячий чай и доставала сладости. Уютные, тихие и такие запоминающиеся вечера. Родные. Но звон чашек и запах чая идёт не из воспоминаний, а из-за спины.       Вадим ставит полную чашку с чаем напротив себя: – Золотейшество, кушать подано, – и вновь усмешка. – Как смешно, – в миске оказываются конфеты. Самые простые и одни из самых дешевых леденцов среди Золотого ключика и Кис-киса. Самые любимые. Такие совпадения с мыслями на секунду пугают, но перспектива быть убитым не пугает. Они в гребанной сказке с магией, поэтому травить их точно не станут. Да и насыщенный запах чебреца привлекает с каждым мгновением все больше и больше. – Это можно считать за небольшой отпуск. – Только не понятно когда и как он закончится, – им нужно выбираться, но идей нет совершенно. Не сказать же им трижды "Дедушка Мороз", чтобы тот пришел и забрал их отсюда? Звучит бредово. Да и хорошо здесь. Тихо, тепло и уютно. – И зачем коньки? – Нам предлагают согреться перед тем как идти кататься, – шутит Вадим. Но даже издалека заметно, что коньки разного размера и явно на их ноги. И ровно две пары. – Если это позволит выбраться отсюда, то почему бы и нет, – отмахивается Алтан. Каток тоже одно из старых любимых воспоминаний. Они с мамой и сестрой каждый год ездили кататься на коньках на Новый год. Мама каталась плохо, смешно дёргала руками и боялась далеко отъезжать от бортиков, а сестра почти сразу же терялась из виду. Бойкая Юма не боялась упасть, поэтому уверенно носилась по всему катку. А он сам катался недалеко от мамы, чтобы просто побыть рядом или посмеяться с ее неловкости. – Пойдем. – А пальтишко ваше тоже по волшебству станет зимней курткой? – Вадим не понимает почему Алтан выглядит таким спокойным. Тот будто пребывает в своих мыслях и совершенно не оценивает риски происходящего. Лестно, конечно, что тот настолько расслабился в его присутствии, но критическое мышление нужно возвращать обратно. – А что ты предлагаешь? Мы буквально перенеслись из загородного дома, деревья украшены магией, людей нет, то стоит заваренный чайник и коньки нашего размера. Можно сидеть на месте, а можно идти на поводу и посмотреть к чему это приведет. Вряд ли коньки тебя убьют, – Алтан и сам удивлен, что так спокоен. Но предчувствие молчит, а уют и тепло происходящего не позволяют даже на секунду испугаться. Если бы их хотели убить, то давно бы убили. А тут демонстрируют сказку с самыми дорогоми воспоминаниями из прошлого. – Кто я такой противиться воле Золотейшества? – Дракон поясничает в попытке вновь почувствовать хоть что-то стабильное. Юмор никогда не покидал его, поэтому можно шутить сколько угодно. – Пойдем, – Догбаев отставляет чашку обратно к чайнику прежде чем покинуть стол.       Накинуть верхнюю одежду не занимает много времени, но приходится повозиться со шнуровкой коньков. Когда же эта пытка заканчивается они покидают сторожку через вторую дверь.       А за дверью оказывается выход к замёрзшему озеру. Оно не слишком большое, но и не крохотное, удастся спокойно покататься в свое удовольствие. Снега нет, а поверхность идеально ровная. Так и манит.       Вадим спокойно стоит на льду. У Алтана загорается желание спросить как давно тот катался на коньках, но он быстро отбрасывает эту идею. Драться Дракон умеет великолепно, а там без чувства баланса и умения контролировать тела делать нечего. Зато можно спокойно покататься. Даже разгорается интерес получится ли вспомнить старые трюки.       Лед идеально ровный, кататься на нем одно удовольствие. Алтан плавно скользит по нему, обретая уверенность с каждым движением все больше и больше. Можно даже попробовать "елочку". Сначала чуть ли не запинается, но потом удается спокойно проехаться вперед спиной перед возвращением к прямой езде. – Золотейшество, да вы спец в катании на коньках, – Вадим шуточно аплодирует. В ответ получает только закатывание глаз. – И даже не съязвите? – Настроение слишком хорошее, – слишком спокойно на душе для бессмысленной грызни. Магия места не иначе. – Тогда... – слабое касание к плечу. – Догоните. – Догонялки? Серьезно? – переменчивость Дракона иногда удивляла. Но такое детское поведение? Увольте. – Сами же сказали, что настроение хорошее, – и почти сразу же ответное прикосновение. – Догоняй, – и Алтан ускоряется, отъезжая далеко вперед. Игра началась.       Они кружат по катку в детской забаве совершенно позабыв про статусы и возраст. Алтан призывает всю свою ловкость и силится вспомнить старые трюки, а Вадим берет выносливостью и хитростью. Быстрая езда, резкие торможения, как у хоккеистов, ложные выпады, подлые приемы. В бой идет вообще всё. В какой-то момент Алтан ловит себя на том, что смеётся. Свободно, громко, искренне. Так, как не смеялся уже давно. Он даже позабыл, что умеет так смеяться. – Поймал! – Вадим, уже не Дракон, врезается в Алтана, чтобы повалить в снег. За этим следует еще один прилив смеха, что согревает сердце. Тот уже давно не позволял себе искренности, но сейчас не скрывает своих эмоций. Глаза вон как горят восторгом. – Эй! Это нечестно, – снег мягкий, лежать одно удовольствие. Мороз уже неприятно кусает щеки и дышать больно, но он продолжает набирать полные лёгкие. Хвоя, холод и счастье. Так пахнет воздух. – Я выиграл, – и последнее касание к Вадиму. – Не удивлен, Золотце, – взгляд приковывает такой Алтан. Оторваться невозможно. Сияющие глаза, покрасневшие щеки, волосы в беспорядке и умиротворенная улыбка. Совсем не похож на привычную ледяную статую, которую изображает каждый день. – Не хочу обратно, – откровение срывается с губ против воли. Потому что действительно не хочет. Здесь хорошо, а в реальности снова нужно думать как отомстить пропавшему с радаров Разумовскому, как вернуть или удержать влияние клана, какую стратегию для поддержания бизнеса выбрать и так далее, далее, далее. – Пойдемте в тепло, всю спину отморозите, – Вадим делает вид, что не услышал этой секундной слабости. Всем порой нужна эта секунда, чтобы не потерять себя окончательно. Он сам часто прибегает к этому с этой игрой в прозвища. Алтан ершится конечно, но и не запрещает, а только подыгрывает. Будто не глава влиятельного клана и подчиненный, а просто два человека на работе. Ссоры без конфликта ради душевного равновесия. – Мне не холодно, – лицо с ладонями считают иначе, но телу действительно не холодно, что удивительно при его-то тонком пальто. – А потом будете на меня шипеть, вставайте, – капризным Золото еще видеть не приходилось, но это и не вызывает омерзения, как обычно. Ощущение, что Алтан может быть любым, но в его глазах никогда не вызовет омерзения. Так странно. – Ладно, – сказано как самое большое одолжение на свете. Пить все же хочется, поэтому Алтан направляется обратно к домишке.       Тишина сопровождает их, но не напряжённая, а какая-то уютная. Даже в сторожке они молча одевают свою обувь, а после садятся за стол. Чай так и не остыл, согревая изнутри своей терпкостью. Тепло нагоняет сонливость, усиливая усталость после догонялок на льду. Хочется домой. Даже тихий звон бубенцов не прогоняет это наваждение: – Слышишь звон? – Алтан переводит взгляд в окно. Стекло не скрывает знакомую белизну шерсти лошади. Только в этот раз животных двое и оба без дуги над головой. – Кажется, это за нами. Пора домой. – Пойдёмте, – Вадим прибирается за ними, ставя на место чашки и миску с конфетами. Это кажется правильным. Внутри скребется нежелание покидать этот уютный уголок волшебной зимней сказки.       Холодный воздух прогоняет сонливость. Лошади будто бы ждут их, стоя недалеко от двери. Стоит подойти ближе как животные склоняются, ожидая пока на них сядут. Седла тихо скрипят под весом, но держатся крепко. Тихий звон сопровождает легкую рысцу, но Алатн наслаждается этим звуком. Возможно, он никогда не повторится вновь, поэтому нужно ловить удовольствие пока оно не ушло. В дали уже как раз виднеется беседка, к которой они с Вадимом шли.       С тихим ржанием лошади останавливаются у беседки. Стоит спешится, как те пропадают. На секунду отвести взгляд, и их уже нет. И снова магия. Магия, правда, не снимает усталость и не забирает тепло после совместного вечера: – Поехали домой, Вадим, – Алтан не хочет разрушать этот хрупкий момент. Не понятно чего - доверия, открытости или близости, - момент, но он ощущается в воздухе. – Хорошо.       До машины вновь идут в уютной тишине на двоих. Дорога в этот раз ведет уже из коттеджного поселка, а не в сторону той загадочной сторожки на берегу озера, но сейчас хватает и этого. Они едут домой. Туда, где они смогут отдохнуть.       Но спустя какое-то время Алтан не выдерживает: – Знаешь... Это был лучший Новый год за столько лет, – пересиливает свою гордость Догбаев. – Даже со мной? – Вадим шутит, но под шуткой скрывается интерес. И самую малость желание услышать положительный ответ. Потому что если бы он был один в этой сказке, то не получил бы столько удовольствия и тепла. – Даже с тобой, – улыбку он даже не прячет.