Маленькая птичка обретает голос

Том молча следовал за Кайлом в ту часть корпуса, где располагались комнаты наставников, учителей и персонала. Бета за весь путь не проронил ни единого слова, и Тому оставалось только гадать, что его ждет впереди. Застывшее выражение лица Кайла и его отстраненный безучастный взгляд слишком смущали Тома, и он так и не смог задать бете волнующие его вопросы. Поэтому омеге ничего не оставалось, как горестно вздыхать, перебирать в голове варианты дальнейшего развития его судьбы и с любопытством озираться по сторонам. Эта часть корпуса разительно отличалась от жилых помещений воспитанников Дома Семьи. Ровные стены, выкрашенные в приятный оливковый цвет и украшенные картинами, паркетный пол, застеленный мягким светлым ковром, и теплый желтый свет, льющий из причудливых светильников, закрепленных на гладком белоснежном потолке. По сравнению с вечно холодными коридорами, где по ногам омег вечно гулял ветер, со стен осыпалась штукатурка, а тусклого света одинокой лампочки не хватало, чтобы рассеять темноту, здесь был настоящий дворец. Кайл остановился перед красивой деревянной дверью, покрытой лаком, ярко блестевшим под искусственным светом, рядом с которой висела табличка с надписью «Директор корпуса Рихард Земель». Бета постучал и, дождавшись приглушенного «входите», распахнул перед Томом дверь, пропуская его вовнутрь комнаты. Омега оказался в уютном кабинете, погружённом в полумрак. Две настольные лампы с большими матерчатыми абажурами излучали мягкий свет, создавая атмосферу, приближенную к интимной. Внимание Тома в первую очередь привлекла большая экзотическая пальма с раскидистыми ветвями, такие Том видел только в Аравии, а уже потом его взгляд остановился на Рихарде Земеле. Хозяин кабинета в черной обтягивающей водолазке, подчеркивающей его чрезмерную худобу и бледность, сидел за столом, положив локти на столешницу и подперев подбородок узкими ладонями. – Проходи, Том, – ровным голосом произнес директор корпуса. Том сделал несколько шагов вперёд и остановился у стола, не зная, как поступить дальше. Рихард не предложил ему присесть, а стульев поблизости не было, поэтому омега остался стоять, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Несколько минут Рихард молчал, оценивающе разглядывая Тома, который от смущения совсем растерялся. – Первый раз вижу столь красивого омегу, – наконец произнес директор, и Том не знал, хорошо это или плохо, и расценивать это как комплимент или же, напротив, ему ставят в вину его внешность. – Возможно, ты считаешь, что если у тебя смазливое лицо, то можно нарушать правила, но ты ошибаешься… – с легкой усмешкой произнес Рихард. – Я даже не думал… – попытался вставить слово Том, но Земель раздраженно махнул рукой, делая ему знак молчать. – Тебя не учили, что старших перебивать некрасиво? – бросил он. – Хотя кто тебя мог научить! – тут же ответил он на свой вопрос. – Все вы такие попадаете сюда – невоспитанные, невежественные и непроходимо глупые. Многие даже читать не умеют, да что читать, пользоваться столовыми приборами для них в новинку. Право, если так будет продолжаться, омеги совсем одичают. Том постарался пропустить неприятные слова Земеля. Он не считал себя ни глупым, ни невоспитанным и уж тем более ни невежественным. В школе он учился хорошо, а нож с вилкой научился держать в раннем детстве. Рихард тяжело вздохнул и, поправив и без того идеальную прическу, взял в руки тот самый эротический журнал. – Несовершеннолетним омегам запрещен просмотр порнографической литературы, – дельта неторопливо стал листать журнал. – Я вижу по твоим глазам, что ты не понимаешь – почему. Ведь на уроках вам подробно рассказывают, как устроены альфы и омеги, и голым писюном, – Рихард ткнул пальцем в обнаженного мускулистого альфу, который сжимал в ладонях свой нехилый такой агрегат, – никого из вас не удивишь. Но в подобных журналах есть любопытные страницы, – дельта несильно потер пальцем по специально выделенному месту на глянцевом листе журнала, и Том почувствовал обволакивающий запах лесной чащи после дождя. Влажная земля, древесная кора, аромат лесных трав, все это перемешивалось с резковатым, почти леденящим ароматом свежести. Ноги Тома задрожали, а по телу пробежала волна электричества. Омега жадно вдыхал этот манящий аромат, и с каждым новым вдохом он ощущал, как его охватывает всё большее возбуждение. – Мммм, – блаженно произнес Рихард. – Просто восхитительно, – после чего захлопнул журнал и побрызгал вокруг нейтрализатором. — Я вижу, тебе тоже понравилось, — легкая улыбка заиграла на губах директора. Он с любопытством рассматривал трясущегося Тома, чьи щеки раскраснелись, губы приоткрылись в немом стоне, а глаза лихорадочно блестели от возбуждения. — Ты смотри-ка, как тебя забрало, — с усмешкой произнес Рихард. – Что это было? – спросил Том, облизнув пересохшие губы и стараясь унять дрожь в коленях. – Это концентрированный феромон альфы, теоретически этот запах принадлежит вот этому красавцу, – Рихард снова открыл журнал и показал Тому обнаженного мужчину. – В таких журналах делают специальные пахучие страницы. Омега не может устоять перед подобным ароматом, и уж тем более несовершеннолетний омега. – Я не знал, – отчаянно замотал головой Том. – Я клянусь, что до этого никогда не видел подобных журналов. – Теперь ты понимаешь, что мог поставить под угрозу не только свое здоровье, но и благополучие других омег, – холодно произнес Рихард, не обращая внимание на слабые попытки Тома оправдаться. – Ты хоть представляешь, чтобы началось, если ты, допустим, твои соседи по комнате решили бы посмотреть этот журнал и узнать, почему здесь написано «Потри меня»? – Я никогда бы не стал… – голос Тома задрожал. – Я ведь даже ни разу не достал этот журнал… – Довольно нытья, – раздраженно бросил Рихард. – То, что ты заинтересовался альфами, вполне нормально, это я могу понять, но как ты объяснишь свой интерес к омегам? Дельта положил на стол постер с изображением обнаженного омеги. – Это… – Том растерялся, но лишь на секунду, его мозг быстро придумал ответ. – Это было среди страниц журнала.  Постер выпал, и я спрятал его в первую попавшуюся книгу. Омега бросил быстрый взгляд на Рихарда, который со спокойным лицом продолжал листать журнал. – Ну, если это так, то все нормально, – обманчиво мягким тоном произнес Рихард, от которого омега вместо того, чтобы вздохнуть от облегчения, наоборот напрягся всем телом. – Только я вот подумал, вдруг еще что-нибудь найдется в журнале интересного? Земель перевернул следующую страницу, и Том увидел исписанный мелким почерком листочек бумаги. Дельта даже не потрудился изобразить на лице удивление. – Ты смотри, я не ошибся. Подойди поближе и прочитай, – в голосе дельты отчетливо слышались стальные нотки. Том сделал несколько шагов и оказался вплотную рядом со столом. Рихард не позволил ему взять листок в руки, и Тому пришлось немного наклониться, чтобы прочитать записку. – «Том, прекрати мне предлагать подобные вещи и подсовывать этот журнал. Ты очень красивый, но прости, меня не интересуют омеги. Я уже тебе об этом говорил и писал. Если твои домогательства будут продолжаться, я пожалуюсь наставнику». Том закончил читать и недоуменно посмотрел на Рихарда Земеля, а затем снова перечитал про себя строки, написанные незнакомым почерком. — Это какая-то ошибка, – пробормотал Том. – Я никому ничего не предлагал. – Разве? – усмехнулся Рихард. – А в записке говориться обратное, – дельта неприятно-притворно улыбнулся и щелкнул пальцами. – Я думаю, что ты или же слишком перевозбудился от просмотра накачанных тел альф и от запаха их феромона и стал приставать к воспитанникам дома, или же наоборот ты изначально хотел соблазнить какого-нибудь омегу и именно для этого взял с собой этот журнал. Что происходит, если потереть пахучую страницу в присутствии омеги, ты видел… – Прекратите, – закричал Том. Он не мог поверить в происходящее. – Это бред какой-то! Я вообще не знаю, откуда взялась эта записка. – Том, – спокойно сказал Рихард. – Я встретился с тобой один на один, чтобы ты смог сделать выбор и признаться во всем. В этом случае я смягчу твое наказание. – Я во всем уже признался, – со злостью воскликнул Том. – Я просто из любопытства взял журнал, который нашел в туалете госпиталя и все! Рихард встал из-за стола и, обойдя омегу, подошел к раскидистой пальме. Вытащив из кармана платок, он осторожно протер несколько листочков от микроскопической пыли, а затем со вздохом обратился к Тому. – Жаль, что ты не послушал меня. Но это твой выбор. Можешь идти. Дважды повторять Тому не нужно было, и он быстро вышел из кабинета. На следующее утро всех омег снова собрали в конференц-зале, но только в этот раз им дали спокойно умыться и одеться. Том после практически бессонной ночи стоял чуть поодаль ото всех и с отрешенным видом смотрел в окно. Его взору открывалась унылая картина: двор, покрытый серым, словно пепел, снегом, который ветер раскидывал в разные стороны, темные крыши соседних корпусов, за ними пустота небес. Голос Рихарда Земеля оторвал Тома от созерцания пейзажа и безрадостных мыслей. Его, как виновника вчерашнего происшествия, заставили выйти вперед и предстать перед всеми присутствующими. А дальше полилась нудная речь Рихарда Земеля, в которой он перечислял правила Дома и в которой обвинял Тома во всех смертных грехах. – Итак, если этот омега, Том Смит, предлагал кому-нибудь из вас непристойные вещи, то прошу, не молчите. Этим вы делаете только хуже себе и Тому, который не сможет в полной мере осознать, в чем был не прав, раскаяться и попросить у вас прощения. Том, который до этого момента сосредоточенно изучал носки своих ботинок, поднял глаза и увидел десятки взглядов, устремлённых на него. В них отражались различные чувства: осуждение, неприязнь, равнодушие и даже сочувствие. Несколько минут в зале царила тишина, но затем раздался слегка неуверенный голос. Он принадлежал темноволосому омеге, на лице которого выделялся крупный нос с горбинкой. – Он мне предлагал полистать журнал… и немного развлечься… Говорил, что это нормально, он так часто делал… – Что?! – воскликнул Том, не веря своим ушам. – Да я тебя первый раз вижу. Зачем ты врешь? Он почувствовал такую злость на этого незнакомого парня, что с трудом сдержался, чтобы не броситься на него с кулаками. – Я не вру, – уверенно заявил омега. – Если бы я хотел развлечься, то выбрал бы кого-нибудь посимпатичнее, а не такого крокодила, как ты, – выплюнул Том, за что тут же получил строгий выговор от Рихарда. – Он и мне предлагал, – раздался второй голос. На сей раз это был вполне себе миловидный омега со светлыми русыми волосами. – И мне, – крикнул еще кто-то из толпы. В итоге пять омег признались, что Том приставал к ним. Он был не знаком с этими парнями, даже лиц их не мог вспомнить и никак не мог понять, зачем им понадобилось так откровенно врать, подставляя его. И его душа, в которой сначала вспыхнула злость и гнев, опустела. Том так отчаянно хотел обрести в Доме друзей, которых у него никогда не было, и так хотел перестать чувствовать себя одиноким и ненужным, что не увидел сквозь розовые очки истинной картины. Омеги, которые по тем или иным причинам попали в Дом, не были милыми и кроткими, каждый из них хотел в будущем оказаться рядом с хорошим альфой. А вот это решали Марк Бриннер вместе с Рихардом и другими директорами корпусов. Поэтому половина воспитанников были готовы всячески услужить наставникам и Рихарду, дабы в будущем получить теплое местечко. – Мой долг искоренить все неправильные мысли из головы этого омеги, – Том снова на некоторое время выпал из реальности, прослушав большую часть речи Земеля.  – Дом Семьи – это не бордель и не притон, это место, где омеги могут почувствовать себя в безопасности. Поэтому я назначаю Тому наказание – неделю в комнате размышлений, тридцать ударов розгами, а после признание своей вины и публичное извинение. После оглашения приговора наставники недоуменно переглянулись. – Господин Земель, – решительно произнес Кайл и сделал несколько шагов вперед, — это очень суровое наказание. Да, Том виновен, но он сейчас находится в таком возрасте, когда сдержать рвущиеся наружу инстинкты очень сложно. Вы же сами прекрасно понимаете, что я говорю, – Кайл понизил голос до шепота, – о течке. В этот период омегам сносит голову, и они сами не понимают, что творят. – Кайл, – Рихард картинно закатил глаза. – Если сейчас мы не искореним из головы этого парня все неправильные мысли, то подумай, что с ним будет дальше. Разве подобный омега может стать примерным супругом и хорошим отцом? Так вот, я отвечу – нет! На моих плечах лежит груз ответственности за каждого из этих юношей. Я не хочу никого наказывать, но пойми, другого способа воспитать достойного омегу нет. Впрочем, если ты считаешь, что я слишком суров, то можешь обратиться к господину Бриннеру для обжалования моего решения, – губы Рихарда изогнулись в хитрой улыбке. Кайл отрицательно покачал головой и с сожалением посмотрел на растерянного и оглушенного Тома. Когда Рихард покинул стены омежьего корпуса и сел в кожаный салон своего скоростного автомобиля, он набрал номер Марка Бриннера. – Я сделал, как ты просил, – произнес дельта в трубку, стоило ему услышать голос беты. – Смит наказан и неделю будет коротать время в карцере, а после ты сможешь, как и хотел, собственноручно его выпороть. – Спасибо, – сдержанно произнес Марк, словно был не рад услышанному. – И это все? – возмутился Рихард. – Знаешь ли, мне непросто было, этот омега оказался до омерзительности правильным. Его вину пришлось буквально высосать из пальца. – Ты молодец, – без особого энтузиазма сказал Бриннер. – Я знал, что ты справишься, но, может… может, не стоило наказывать парня столь строго? – Ты издеваешься, – зашипел Рихард. – То просишь буквально раздавить бедного омегу, то теперь, что жалеешь его? – Я не жалею… Просто… Ладно, не важно, – вздохнул Марк. – Спасибо за работу. С каждым днем Юджин чувствовал себя все лучше и лучше. Он окреп и стал набираться сил, его внешность тоже претерпела некоторые изменения. От ежедневного трехразового питания и отсутствия физической активности формы Юджина стали более плавными и округлыми, а выпирающих из-под кожи костей не стало видно. Лицо омеги тоже изменилось, красавцем он, конечно, не стал, но с удовлетворением отмечал в зеркале, что черные тени под глазами исчезли, щеки порозовели, а сама кожа стала гладкой и мягкой. Но чем здоровее становился Юджин, тем сильнее начинало волновать его будущее. Находиться в неведении, что с ним будет завтра, было невыносимо. Единственным развлечением в его однообразно унылой жизни были ежедневные визиты к доктору Леону Адамсону. Молодой альфа с всегда сосредоточенным выражением лица каждый раз запихивал Юджина в специальную капсулу, которая считывала показания его тела. Лежать в замкнутом пространстве почти час было то еще удовольствие, но омеге иногда удавалось услышать обрывки фраз, что давали ему пищу для размышлений. Вот и сегодня, лежа в капсуле и наблюдая за небольшой полоской света, которая проникала вовнутрь через узкое окно, Том услышал рассерженный голос Леона. – Это недопустимо, его нельзя пока забирать из госпиталя! Он еще не до конца прошел лечение! Скорее всего, альфа разговаривал по телефону, потому что Юджин не слышал, что ответил ему собеседник. Несколько минут стояла тишина, а потом Леон снова заговорил. – Да, его организм вступает в стадию проэструса. Это видно по всем показателям, значит эструс начнется не позже, чем через неделю. Он должен находиться в это время под наблюдением. Сердце Юджина забилось быстрее, и омега напряг слух, чтобы не пропустить ни слова. Но, как назло, аппарат, который обследовал организм Юджина, противно запищал, заглушая слова доктора. – Черт, – голос Леона прозвучал совсем рядом. – Подожди, Тони. У него показатели ухудшились, вчера ведь было нормально. Вот поэтому он должен пока оставаться в госпитале… А зачем Марк его хочет забрать? Если до этого у Юджина возникали сомнения, что разговор идет не о нем, то сейчас они практически полностью развеялись. – Да он совсем с ума сошел! – продолжал возмущаться Леон. – Что значит «он нужен альфе»? Омега не до конца оправился и не готов к полноценному браку. От этих слов Юджин окаменел, сердце застучало сильнее, и горькое тяжелое чувство до боли сдавило грудь. – Что, этот альфа не может подождать? – раздраженно воскликнул доктор Адамсон. – Кто он такой? Прежде чем аппарат снова запищал, Юджин услышал удивленный возглас альфы: – Да иди ты! Неужели сам приемник… Черт, с омегой что-то не то! Тони, все, отбой! Крышка капсулы распахнулась, и Юджин зажмурился от яркого света, ударившего по глазам. – Дышать сам можешь? – спросил Леон. Юджин сделал несколько коротких вдохов и коротко кивнул головой. – Хорошо, – вздохнул Леон. – Лежи пока, не двигайся, – остановил он парня, который попытался встать. – Что произошло? –  Я не знаю, – с трудом выдавил из себя Юджин. – Я просто испугался. – Ты столько раз проходил подобную процедуру, а сегодня просто испугался? – недоверчиво спросил Леон. Юджин медлил с ответом, ему не хотелось, чтобы Леон догадался, что он слышал его разговор. Он хмуро посмотрел на встревоженного доктора, который внимательно изучал полученные показатели. – Я уже несколько дней чувствую себя как-то странно, – пробормотал Юджин. – Не могу понять, что со мной. На самом деле омега не лгал, он списывал непонятое настроение на слишком долгое пребывание в одиночестве и полной изоляцией от внешнего мира. Омегу то охватывало радостное возбуждение, и он не мог усидеть на месте, то резко бросало в меланхолию, и он едва сдерживал слезы. Теперь-то он узнал, что причиной такого перепада настроения являлась предстоящая течка. – Что именно тебя беспокоит? – спросил Леон, отрываясь от планшета. – Одиночество! – неожиданно для себя выпалил Юджин. – Я с ума схожу в четырех стенах. У меня в палате нет даже окна! Вы это делаете специально? – Что именно? – нахмурился Леон. – А то вы не знаете, – усмехнулся Юджин. Он, несмотря на попытки Леона остановить его, вылез из медицинской капсулы и сел на кушетку. – Я полностью изолирован от внешнего мира, я не знаю, сколько я уже тут нахожусь и какой сегодня день. Со мной никто не разговаривает, и кроме вот этих ежедневных процедур у меня нет никаких развлечений. Я не прошу повесить мне в палату телевизор , но хотя бы какую-нибудь книжку мне дали что ли. Честно, это похоже на изощренную пытку. – В госпитале ты почти три недели, сегодня среда, 20 ноября, – ответил Леон Адамс. – Когда тебя сюда доставили, ты был слишком болен, и тебе явно было не до развлечений. Большую часть суток ты должен был пребывать в лечебном сне, а те недолгие часы бодрствования тратить на еду, гигиенические процедуры и медицинское обследование. Что касается окна, то его отсутствие – это дополнительная мера предосторожности. Альфа криво усмехнулся и окинул взглядом щуплую фигурку Юджина. – Для тебя же не будет новостью, что ты один из опаснейших преступников? – Не будет, – хмуро буркнул Юджин, вспоминая разговор с Марком Бриннером. – Ну вот я и ответил на все твои вопросы, – Леон снова взял планшет в руки и сел напротив Юджина, собираясь провести ежедневный опрос. – А теперь твоя очередь. – Доктор Адамсон, – Юджин внимательно посмотрел на альфу, – сколько я еще пробуду в госпитале? – Пока твое здоровье не придет в норму, – ответил альфа, стараясь не встречаться с Юджином взглядом. Леон никогда бы не признался себе, но от разноцветных глаз омеги ему становилось не по себе. И, честно, он совершенно не понимал, чем сидящий напротив него парень смог привлечь господина Корвина. Но, судя по информации от Тони Бергера, преемник захотел составит компанию этому угрюмому пугающему омеге во время его течки. – А потом? – не унимался Юджин, который сегодня был на редкость разговорчив. – Не знаю, – Леон начинал немного нервничать. – Может, найдут тебя подходящего мужа, может, отправят на воспитательные работы. Я врач, а не следователь! Мое дело тебя вылечить, а не решать дальнейшую судьбу. – Я вас понял, – бесцветно сказал Юджин и тихо вздохнул. – Можно мне в палату хоть журнал какой-нибудь дать или кроссворд. А то я, честно, свихнусь. – Ладно, – нехотя согласился Леон, – Я посмотрю, что тебе не противопоказано. Через час, вернувшись в палату, Юджин обнаружил на тумбочке у кровати планшет без доступа в интернет, но зато с закаченными двумя книгами, одним фильмом и пазлом на 340 деталей. Фильм Юджин сразу отбраковал, им оказалась популярная среди омег мелодрама, одобренная министерством культуры. Такая до омерзения слащавая история могла разве что понравиться его недалекому братцу и ему подобным. Книги тоже разочаровали, первая – роман под стать фильму, где альфа постоянно спасает глупого омегу от неприятностей, в которые тот попадает в силу своего недалёкого ума, вторая – обучающий материал «Как стать мужем и отцом». Оставался только пазл с изображением улыбающегося омеги в окружении пятерых детей. Юджин поморщился и отложил планшет в сторону. Его мысли вернулись к услышанной сегодня информации. Больше всего из разговора Леона омегу поразило не то, что он заинтересовал приемника президента, самого влиятельного человека в этой стране. И не то, что у него скоро наступит течка, вторая в его жизни, потому что предыдущие он успешно блокировал подавителями. И даже не то, что Ворон собирается провести эти дни с ним. А то, что подозрения, что за ним наблюдают, оказались верными. Все эти дни, разгуливая по палате с голым задом, Юджин до конца не верил, что кто-то может подсматривать за ним, и считал свое состояние паранойей. Но, получается, он оказался прав. От осознания этого становилось страшно. Он видел Итана Корвина только с экрана телевизора или же с плакатов и баннеров, но этого было достаточно, чтобы понимать, что альфа жестокий и жесткий человек, у которого нет сердца и который пойдет на все ради достижения целей. Он не уважал человеческих прав, обесценивал личность и, не скрываясь, использовал людей. Омеги ненавидели Итана Корвина, но в то же время очень многие из них страстно желали оказаться в его постели. Они восхищались правильной красотой его лица, тонкостью линий и темными, с затаенной пугающей своей первобытной страстью глазами. Юджин же никогда не думал в таком ключе о приемнике президента, он вспоминал Итана Корвина лишь, когда ужесточались законы и жить омегам становилось все сложнее. Поэтому он не до конца верил, что все это происходит с ним, и совершенно не знал, как к этому относится и как себя вести дальше.