То, что должны были

      Сон Ги Хун не мог и пошевелиться. Его план был безупречным, почему же так вышло? Возможно, геройство действительно было ничем иным, как способом самоутвердиться?       Мысли в голове сменялись с бешеной скоростью, почему именно он? Почему именно Ги Хун, глава мятежа остался жив? Привелегии? За что?       Все это выглядело странно, будто вся игра построена на том, чтобы преподать ему жизненный урок, словно сон, после которого ты просыпаешься и весь день видишь мир по-другому. Но пробуждения не последовало. Все это происходит наяву.       И почему? За что? Любой здравомыслящий правитель устраняет сначала «главу», а уже потом взбушевавшуюся «стаю», а теперь все иначе. Неужели 456 номер ждет более кровавая расправа? В таком случае, бояться нечего.       А чего же ждать тогда? Повешения? Нет, это не входит в реалии игры. Расчленение? Нет, слишком трудозатратно.       Ги Хун вышел сухим из воды, но это его не радовало. Дальше ведь, вероятно, лишь хуже. «Свои» будут видеть в нем предателя, да к черту их, он сам в себе человека видеть не будет.       Тело пронизывал холод. Такой сильный, будто Сон Ги Хуна выпнули на улицу в сильнейший мороз, а потом бросили в холодную реку, предварительно связав металическими цепями.       Странно, но этот холод не чувствовался до этого момента.       Тремор охватил все тело, не давая возможности даже сесть. Таким жалким 456 игрок себя не ощущал никогда. Эта беспомощность сковывала изнутри. Та самая беспомощность, что как безграничная дыра в душе, как опустошающая ночь впивается своими черными пальцами и высасывает все. Аж тошно.       Наверное, так он и представлял себе предсмертную агонию, но ведь Ги Хун жив и даже не при смерти, тогда к чему все это?       Собрав всю волю в кулак, ему удалось сесть. Перед глазами все плыло, словно после нескольких бутылок соджу, но вот ощущения опьянения не было. Сосредоточив свой взор на фигуре, стоящей впереди, Ги Хун удивился тому, что Фронтмен не ушел, а будто ждал его. – И что с ним делать? – уточняет мужчина в форме. Фигуры на его маске 456 не увидел, но готов был поклясться, что это был «квадрат». Дуло пистолета все это время было приставлено к голове Ги Хуна, отчего оборачиваться было рискованно.       Фронтмен пожимает плечами и мастерски поворачивается. Кажется, он собирается уходить. Черт. Надо что-то делать.       Ги Хун осторожно поворачивается, а потом резко хватается за автомат. Кажется, там остался один или два патрона. Наверное, лучше рискнуть, чем бездействовать, а потом жалеть, не так ли?       И вот, все как в тумане. «Розовые человечки» все еще не заметили передвижений «пленного», в то же время Ги Хун целится во Фронтмена, пытаясь попасть четко в голову. Глаза словно отказываются видеть, а руки - слушаться. Выстрел. Попал. А куда попал?…       Черная фигура падает с лестницы головой вниз. «Лететь» было не так далеко. Если выстрел был не в голову, то не смертельно, просто больно. Да и вообще, странно, если он не носит бронежилет.       Глухой стон и попытка встать. Наверное, все же не в голову. Сон Ги Хун продолжает пристально смотреть на Фронтмена, слегка улыбаясь. Мужчина в черном костюме все же встает, чуть прихрамывая.       «Значит, в ногу», - проносится в голове у Ги Хуна с некой печалью.       По всем канонам, именно сейчас Фронтмен должен достать пистолет и выстрелить в 456 номер. Но нет. Такого не случается. Он лишь молча стоит, чуть склонив голову вперед, наверное, пытаясь рассмотреть Ги Хуна. – Почему Вы не убьете меня? – вдруг прерывает молчание 456, продолжая держать в руках автомат. – Почему бы Вам не совершить контрольный выстрел, господин Ги Хун? – переспрашивает загадочная фигура. – Хотел бы я узнать, как Вы выглядите без маски. Вините меня в геройстве, скрывая свое лицо, словно мы находимся в каком-нибудь фильме про Бетмена или… – 456 замолчал. Улыбка пропала с его лица так же быстро, как и появилась. – Почему бы Вам не снять маску, Ги Хун? – С Вас? – С себя. Чем действительно обусловлено Ваше геройство? Вам ли не знать? – маска все еще была на лице Фронтмена, но казалось, что он улыбнулся. – Что Вы имеете ввиду? – А Вы? Моя маска давно была снята, Вам же, Ги Хун, того оказалось недостаточно. Неужто Ваша память настолько Вас подводит, что Вы смогли забыть хорошего друга? – Друга? – Ги Хун остается в недоумении. – Неужто Вы забыли того, кто спас Вашу жизнь? Как жаль, – с некоей элегантностью, Фронтмен снимает маску с лица. – Вы смогли забыть своего друга, Сон Ги Хун.       Нет. 456 был близок, но в то же время далек от истины. Самый близкий человек оказался самым заклятым врагом. А может, это действительно сон? Но за сном следует пробуждение. А может, он сам не заметил, как умер, а увиденное сейчас - самый настоящий ад? Нет же. – Ги Хун, Ваша ненависть затмила Вам же глаза. Вы действительно знали все с самого начала, но не хотели этого видеть. Разгадка трехлетней тайны была подозрительно близка, но Вы не могли это принять, не так ли? – Ен Иль. Я ведь видел в Вас друга. – А Вы думаете, я видел в Вас врага? А зачем же мне Вам помогать, Ги Хун? – небольшая пауза, вопрос риторический. – Ах да! – 001 номер и по совместительству Фронтмен ловко достает пистолет из кармана и стреляет в своих же подопечных. 456 чуть дергается от неожиданности, но не стремится прервать зрительный контакт. – Я смог полюбить Вас, Ги Хун. Несмотря на то, что Вы - часть того стада, с коим борется моя же система. Наверное, Вы действительно тот самый вещий сон, Сон, - на улыбке Хвана Ин Хо появилась улыбка. Чуть болезненная, но искренняя. – Я тоже, – что именно «тоже» Ги Хун не уточнил, но это не помешало Ин Хо аккуратно, как за фарфоровую куколку, взяться за подбородок 456 номера, а после, осторожно опуститься и столь же осторожно поцеловать его в губы. Бегло, словно боясь что-то сломать или поцарапать ( действительно как фарфоровую куколку ), но в то же время стараясь передать все чувства, все то, что не мог сказать.       Удивительно, но лишь рядом с Ги Хуном Ин Хо начал чувствовать себя живым. Он вспомнил, каким был до этих игр, казалось, внутри него что-то расцвело, это заставляло улыбку ненароком появляться на его лице. 456 игрок напоминал Фронтмену себя, но много лет назад. Он вспоминал, как сам хотел возродить справедливость. Однако это в прошлом. Многое изменилось с тех пор. Но почему-то именно образ Сона - этакого борца за справедливость напоминал Хвану о том, кем он сам являлся когда-то, вынуждая горькие слезы ностальгии застывать в его глазах.       Нет, он не мог позволить себе эмоций. Это было бы просто абсурдно для него самого. Но лишь сам факт того, что есть в нем с Ги Хуном нечто схожее казался какой-то звездой на ясном небе, показывало, что Ин Хо не один. Был.       Возможно, именно это и вызывало те трепетные чувства в отношении Сона, кто ж знает? Но разбираться в причинно-следственных связях просто не хотелось. Все это казалось каким-то неправильным, муторным и излишним.       Сон боялся и двинуться. Он словно наслаждался моментом, но в то же время надеялся, что все происходящее сейчас - лишь глупое, абсурдное сновидение и он вот-вот проснется. – Но я вынужден Вас убить, Ги Хун. Таковы правила, – бесцеремонно заявил Фронтмен, приставляя пистолет к голове номера 456. – Я тоже любил Вас, – успел было закончить мысль Ги Хун, нажимая на курок автомата.       Честно, Ги Хун и сам не был уверен в том, что чувствует. Он не успел столь хорошо узнать Ин Хо, но почему-то хотелось ответить взаимностью. К тому же, врятли это выйдет за пределы этой комнаты. Пожалуй, прямолинейность здесь была как никогда кстати.       Выстрел. Второй. С разницей в пару мгновений. Сплошная темнота. Пожалуй, оба сделали именно то, что были должны. Значит, не все так плохо?…