Ты город

      Когда все уже устаканилось, когда Динка перестала выглаживать футболки и лить на себя любимые духи, когда круговорот пьяных встреч снова утянул её с головой, когда она и думать забыла о Птице, именно тогда, и ни днем раньше, она пришла.        Динка спокойно себе промывала питчер, мало интересуясь зашедшим, пока знакомый голос не рикошетнул в голове. Узнала сразу и на секунду замерла, оценивая масштаб катастрофы, которую из себя представляла. Так, ну, голову она вчера мыла. Кажется. И футболка свежая. Вроде.       Она подняла глаза, и идиотская улыбка сама растянулась по лицу. Пришла. Сегодня, когда Динка была совсем не в форме, когда голова варила плохо, а под глазами залегли круги, руша все её фантазии об их встрече, но пришла.  — Добрый день, — на автомате хотелось выдать привычное «что будете…», но желание произвести впечатление опередило, — Капучино на овсяном и сироп? — Дина подмигнула и улыбнулась еще шире, выглядя, должно быть, как полная идиотка.   — Да, пожалуйста, — в ответ тоже улыбка, теплая и добрая. Динка хотела сказать еще что-нибудь, но женщина развернулась и подошла к столику, за которым сидела в тот день.        Очень хотелось её рассмотреть, но было решено не поддаваться соблазну — кофе. Внешним видом брать уже не получится, так что у нее есть одна попытка, чтобы приготовить самый потрясный кофе, способный сразить наповал  Внутри все закипало от странного предвкушения, оттого движения получались какими-то дергаными и неуклюжими.  — Ваш кофе, — Дина, довольная собой, поставила чашку на стойку и, отыгрывая максимальную непринужденность, бросила:   — Хотелось бы узнать имя моего доктора, — женщина как-то скептически приподняла бровь, сдувая с Динки всю напускную уверенность, она стушевалась и буркнула: — Мне на чашке написать.  — Светлана, — Дина дернулась и оглянулась в поисках маркера. Где-то он был. Когда-то.        Она не соврала! Когда звезды сходились, а Земля вращалась под правильным углом, она правда писала что-нибудь постоянникам. И не её вина, что все эти астрономические явления случались крайне редко. Поэтому особенно несправедливо было сейчас вертеться, как полная дура, в поисках этой чертовой канцелярии и спиной чувствовать насмешливый взгляд.  — Ну, — она повернулась, неловко почесывая затылок, — В другой раз, видимо. Идиотка. Какая же идиотка!  — Вы так уверены, что я приду еще раз?  — Придется. Иначе останетесь без именного стаканчика, — Диана очень старалась выглядеть уверено. Она представляла этот момент столько раз! Ну, не прям, чтобы много, потому что ей это совсем не надо! У нее своя жизнь, между прочим! И вообще, сколько и о ком она там думала неважно. Важно, что она, Динка, и-ди-от-ка.   — Как же я справлюсь с такой потерей, — драматично вздохнула Птица, Светлана. Не идиотка.  — Вот и я о том же, — она оперлась на стойку, — Совершенно никак.  Светлана потянулась за кошельком.  — Нет-нет. За счет остывшего на поле боя бойца, — Динка подмигнула.  — Какое благородство! — она наиграно схватилась за сердце. Забавная.  — А то! Одно из моих многочисленных достоинств, — реакция Птицы снова вселила в Динку пару граммов уверенности, и она улыбнулась почти нахально, облокачиваясь на локти, и как-то неосознанно наклоняясь вперед, ближе к ней.       Светлана сначала улыбалась, а потом как-то перестала. Но Динка её не осуждала. Она бы тоже перестала улыбаться, если бы на нее опрокинули чашку горячего такого капучино. По ощущениям, глаза их синхронно увеличивались в геометрической прогрессии. Теперь никто не улыбался.        Птица выругалась. А Динка как-то тупо замерла, смотря, как белая, очень приличная, стоит сказать, рубашка становится не белой. Повисла тишина, и можно было услышать, как самый потрясный кофе капает со стойки. Потрясно.        Она отмерла, когда Светлана оттянула рубашку, шипя сквозь зубы. Динка беспомощно бегала глазами по лицу, которое выражало очень смешанные эмоции, но ничего хорошего для себя видеть не приходилось.  Блять, ей же горячо!  — Там служебный туалет, — почти пискнула Динка, удивляясь тому, как сжато прозвучал её голос.  Она как-то автоматически хотела зайти за жертвой своего флирта, но дверь захлопнулась перед её носом. Не влезай — убьет.       Шумела вода. Светлана мочала. Очень угрожающе. Она вообще выглядела поразительно грозно для своих габаритов.  — Извините, — Светлана молчала. Динка оперлась на стену рядом с дверью, отстраненно замечая, что единственный сидевший в зале гость успел смыться. Оно и к лучшему. Здесь опасное производство. — У меня тут футболка запасная… Надо? В счет… — Дайте угадаю, — перебил голос за стеной, — В счет истекшего кофеином на поле боя бойца? — Динка нервно хихикнула.  — Типа того.  — Ваши жесты доброй воли дорого мне обходятся, — Диана никак не могла понять, злится Птица или нет.  — Торжественно клянусь, что футболка гипоаллергенна. И не отравлена. И не оживет, и не попытается вас задушить, и не… — Я поняла, спасибо, — пауза, вода затихала, раздался страдальческий вздох:  — Давайте свою гипоаллергенную.        За те два шага, что Динка сделала, подходя к подсобке, она действительно задумалась о существовании гипоаллергенных футболок. Такие вообще есть? Как игрушки для собак или детское питание? А вдруг её китайско-синтетическая действительно вызовет аллергию у Светы? И та умрет, так и не попробовав ее кофе, а значит — прожив жизнь зря. И она не Света, а Светлана. И теперь точно проживет жизнь зря, потому что ты, Арбенина, идиотка, и только смертник придет к тебе еще раз.        Рука с теми же, что и в тот вечер, красивыми кольцами утянула протянутую футболку. — Мне очень жаль, — попыталась еще раз Динка, — Правда… ожог есть?  — Жить буду, — Светлана показалась из-за двери. — Ну, что стоите? — Динка уставилась на нее, вопросительно моргая.  — Кофе. С собой: я опаздываю.  В помещении стало светлее — так ярко Динка улыбнулась.        В следующий раз Светлана пришла, когда на Дианину голову обрушился цунами из проработанных коучей, у которых где-то рядом был семинар.    — Девушка, — раздраженно вздохнула Динка, глядя на тянущуюся за недовольной брюнеткой очередь, — Повторяю: я не могу сделать вам лавандовый РАФ, потому что у нас закончилась лавандовая пудра.  — Ну так сделайте еще! Вы же ее откуда-то берете!  Динка посмотрела на нее исподлобья, сдерживая порыв запустить в эту курицу тряпкой.  — Мне смотаться в Прованс, настричь вам этой травы и заварить? — на Дину долго смотрели, хлопая искусственными ресницами. Тяжело, наверное, с такими моргать.  — Вы издеваетесь! — вдруг взвизгнула посетительница, — Дайте мне жалобную книгу!  — Хорошо. Сейчас я обслужу всех ваших собратьев и принесу.  Брюнетка почти задымилась, схватила за руку стоящую за ней подругу, крича, что они не будут делать кассу такой грубиянке.  А за двумя этими дылдами стояла Светлана. На секунду все остальное стало не так уж и важно.  — Вы так распугаете всех клиентов, — резонно заметила она.  — Пока не жалуюсь, — Дина взглядом указала на очередь, — Как обычно?  — На вынос и без добавок.  — Вам… понравилось? — спросила Динка, неожиданно для самой себя смущаясь и звуча, как четырнадцатилетняя школьница, втрескавшаяся в учительницу литературы. Идиотка.  — Он стоил всех жертв, — улыбнулась Птица, и Динка просияла, — Ваша футболка, — она поставила на стойку аккуратный крафтовый пакет, — Спасибо.        Светлана заходила еще пару раз, но поговорить особо не получалось. А потом… потом произошло то, чему не стоило происходить никогда на этой планете, но об этом Динка узнает только на следующее утро, а вечером они пошли в бар.        Главное правило всех клубов и баров: идти туда надо уже вдатым. И веселее, и экономнее. Динка и компания этого правила строго придерживались.  Поэтому ввалились, выпив предварительно пару-тройку рюмок оставшейся еще с прошлой пьянки водки.        На баре заказали сет шотов и присели за столик. И тут Динка увидела ее. Ее капучинно-сиропная Светлана подтягивала пиво в компании какого-то огромного мужика. Динка медленно моргнула, уже помутневшим взглядом впиваясь в точечный профиль. Она. Ну точно она! Динка не знала, что её так поразило, но в её пьяной голове светлый образ Светланы, который она себе выдумала, никак не сочетался с баром и огромной круженцией пива. И мужиком. Ее Светлана должна ходить по музеям, читать заумные книги, делая небольшие глотки кофе. В идеале, Динкиного приготовления.        Светлана её не замечала, а она все смотрела, и смотрела, не зная, что теперь делать. Подойти? Или просто кивнуть? Или делать вид, что не видит? Мучилась с выбором она, должно быть, долго, потому что Светлана заметила её, встречаясь взглядом и кивая. В ответ Динка приподняла рюмку и одни губами произнесла «ваше здоровье». Ну, вот и решили: Динки отдельно, Светланы отдельно.        Существует простая формула: одна рюмка прибавляет среднестатистической Арбениной 10 единиц уверенности, а эти самые единицы имеют прямую пропорциональность с приключениями, которые находятся на ее пятую точку.       И вот когда в ней было уже 100 единиц, а Гусева удачно отвлеклась на найденный в клубе романтический интерес, она встала из-за столика.        Была не была. Заказала коктейли и двинулась к цели. Но остановилась. К Свете подошла какая-то женщина, и они обнялись, и Света улыбалась, и что-то ей говорила. Динка была в пролете.  Как, блять, обычно она была в пролете. К глазам подступили пьяные слезы, она махнула чуть ли не весь стакан сразу и ретировалась к своим.  Конечно, она с кем-то! Это же ОНА. Она не может быть одна.  — Ты че кислая? — Гусева приобняла ее тяжелой рукой за плечи.  — Да ниче блять!        Остальное количество выпитого, поступки и лица — все было в тумане.        Она смутно помнила, как накинула куртку и нащупала в кармане пачку.  Ночной морозный воздух приятно обдул разгоряченное лицо. С попытки четвертой прикурила и приложилось головой к холодной стене. В глазах все конкретно так подплывало, в ушах неприятно пищало, поэтому она далеко не сразу заметила подошедшего.  — Диана, вы в порядке? — она с трудом оторвала голову от стены и медленно повернула, касаясь Светы взглядом.  — Привет, — пьяная улыбка, — А где твоя эта? — вопросительный взгляд, — Ну ты там была с какой-то. — Моя «эта» поздоровалась и ушла. — Аааа, — Динка пустым взглядом уставилась в темноту, беспричинно и пьяно хихикая. Получается, нажралась она без повода.        Мотать её начало еще с предыдущей затяжки, но она сделала еще одну, плотнее прижимаясь к стене, чтобы не упасть, — Ты красивая, в курсе? — она не без труда сфокусировала взгляд на Свете.        Хотелось её поцеловать, но Динка держалась. По крайней мере потому, что единственным, что разлучало ее с асфальтом, была все та же стена, и Динка осознавала это все лучше с каждым вздохом едкого дыма, но курить не переставала. Светлана не курила, только стояла рядом, но этого она уже не замечала. — Теперь буду знать, — Света улыбнулась, как-то ласково-жалостливо смотря на нее. Динке не нравилось, — Часто вы здесь? — вдруг спросила Света. — Я? Вообще не бываю! — придавая весомость словам, она закачала головой, — А твы?        Тут стоит сказать, что Динка по пьяни начинала безбожно врать. Без причины и даже не особо стремясь к тому, чтобы ей поверили. Врала красочно, с размахом, сама не зная, почему. Просто прикалывало.  — Случается.  — Ну вы это… не частите. А то пить очень вредно для цвета лица! — Цвета лица? — повторила за ней Света как-то подозрительно насмешливо. — Даааа, — Динка важно кивнула, — И этих… ногтей! Алкоголь вымывает кальций из крови, и они слоятся. Опасно.  — Действительно, — снова как-то скептически. Динка, праведно возмущенная тем, что Света крайне не серьезно относится к здоровью, почти крикнула:  — Да-да! Вот посмотрите! У меня очень крепкие ногти! — она неловко переложила сигарету и протянула руку, — Пощупайте!  — Я вижу. Очень хорошие ногти. — Нет, вы пощупайте! — она неловко сунула руку почти под нос Светы. Та все же пощупала, — Вдающаяся ногтевая пластина, — вынесла вердикт она.  Удовлетворенная Динка затянулась еще раз.  А дальше — тайна, покрытая мраком и сигаретным дымом.        Отодрать голову от подушки было подвигом. Динку всю хорошо так протрясло, голова стабильно болела, пить хотелось безбожно. Она дома, это было понятно даже по запаху наволочки. Но, как и с кем она тут оказалась, предстояло выяснить. Сделав огромное усилие над собой, она перевернулась на спину и продрала глаза. Боже, она больше никогда не будет просыпаться.        Боковым зрением выцепила стакан с водой и бултыхающейся в ней долькой лимона. Вдох-выдох. Села и жадно опрокинула. Чуть не подавилась цитрусовым. Поставила стакан, но тут же подняла назад. Под ним лежал лист А4, по центру которого красовалось лаконичное:  «Витамин С помогает усвоению кальция:)» Ты идиотка, Арбенина.