не знаю

      — Мне коньяк.       Марк сел за барную стойку, положил голову на выставленные ладони и ждал. Когда перед ним поставили стакан, он осушил его за один глоток и подвинул бармену обратно, безмолвно призывая налить ещё. Следующие пять минут это действие повторялось из раза в раз.       Сразу же после разговора с Юлей он поехал по Москве и добрался до этого бара. После её слов «мне нужно подумать» Марк словно потерялся во времени и пространстве. Ему казалось, что он не сможет ждать — ни день, ни час, ни даже минуту. Он так долго ждал возможности признаться, подбирал слова, искал время и место, и, когда всё сложилось, он получил такой ответ. Марк думал, что даже отказ был бы лучше этого сомнения.       Ему не хотелось думать об этом. Именно по этой причине он сел в машину и тотчас уехал, но, когда выпил два стакана коньяка, мысли вновь овладели им. Тогда он взял третий и четвёртый — хотел забыться хотя бы на какое-то время, отпустить всё это и немного расслабиться, чтобы на следующий день более-менее спокойно ожидать решения Юли.       Он понимал её и нисколько не обвинял. Он просто не смог бы этого сделать никогда, зная её прошлое. Понимал, но не мог принять. Сердце его не было готово к такому.       Через полчаса дум и пары стаканов Марк встал, и, слегка пошатываясь, пошёл к двери, которая вела на улицу. Он вышел, вдохнул свежий воздух и почувствовал, как мысли потихоньку проветриваются. Кажется, уже действительно пора прекратить.       Тишман достал телефон из кармана куртки, чтобы вызвать такси, но обнаружил, что он разрядился.       — Да блять! — это стало последней каплей в переполненной чаше его страданий за сегодняшний день. Его айфон был под угрозой столкновения с асфальтом, но Марк сдержался. Закинул его обратно в карман, развернулся и резко открыл дверь в бар.       После этого он пил. Пил много, не останавливаясь, вливал в себя коктейли и через несколько бокалов уже ничего не соображал и не видел. Глаза будто покрыла белая пелена, зато на душе было спокойно. Его проблемы покинули пьяную голову.       Он не знал, что именно он пил. Неожиданно для себя вышел на танцпол и танцевал под песни, которые совершенно не знал. Он впервые был в таком маленьком помещении среди людей, ни одного из которых он не знал. Кажется, сегодня он ничего не знал.       Когда он вернулся за барную стойку, к его огромному удивлению, к нему подошла Юля. Он широко раскрытыми глазами смотрел на то, как она прикоснулась к его бедру и повела руку выше, к его торсу, а потом остановила ладонь на плече, слегка цепляя пальцами шею. Он громко сглотнул, не веря в то, что это происходит, и не сводил с неё глаз.       — Это правда ты?.. — он коснулся её руки своей и прижал ближе. Она улыбнулась ему и сжала плечо, после чего зарылась пальцами в его волосы на затылке, растрепав и так отсутствующую укладку.       — Поехали ко мне, — второй рукой она взяла его ладонь и потянула на себя. Марк легко поддался, но всё ещё не верил в происходящее. Наверное, раз пригласила его к себе, она решила дать их отношениям шанс. Мужчина был счастлив этому и почувствовал лёгкость на душе.       Где-то глубоко внутри с его пьяным разумом спорило сердце, на которое он не обращал внимания сейчас. Юля с ним здесь и сейчас, они приедут в её квартиру и нормально поговорят, придут в какому-нибудь решению и всё встанет на свои места. Марк очень хотел этого.       Она вызвала такси, всё так же держа его за руку. Они сели в машину, и, после того, как Марк захлопнул дверь, Юля вновь коснулась его бедра ладонью. Он понимал, что за эти несколько часов ему было необходимо чувствовать её прикосновения и неважно, какие — будь то простое касание пальцами или те, что она дарит ему сейчас. Постепенно её рука поднималась всё выше и выше, пока не достигла паха. Марк удивился этому, но принял как негласный знак согласия на его предложение. Он положил свою ладонь на её и вместо того, чтобы переместить её обратно на бедро — всё же они ехали в такси, — он случайным движением прижал её ближе и почувствовал растущее в геометрической прогрессии возбуждение. Она, видимо, тоже ощутила это, потому что в следующую секунду её пальцы немного сжались и Марк громко выдохнул. Он был уверен, что ещё немного и он не сможет сдержать себя.       Юля подвинулась ближе к нему и, закинув свою ногу на его, притянула его за шею в себе, тут же увлекая в поцелуй. Он был слишком развязный, страстный, ненасытный — Марк и представить не мог, что Юля может так. Он сразу же ответил ей, прижимая её ближе к себе и чувствуя, как она толкается ему навстречу. Мужчина последний раз поцеловал её и аккуратно посадил рядом, что стоило ему огромных усилий.       Когда они доехали до её квартиры, после хлопка двери сразу же набросились друг на друга. Он прижимал её к стене, она водила ладонями по его груди и пыталась стянуть водолазку. Он нетерпеливо расстёгивал молнию на её юбке, она царапала ногтями его торс. Он стягивал с неё майку, она — его брюки. Он снимал с неё нижнее бельё, она касалась его через ткань боксеров. Он стянул с неё резинку для волос, она — последнюю преграду, разделявшую их тела. Он коснулся её промежности, она схватила ладонью его до невозможности возбуждённый орган.       Всё было правильно, когда их тела полностью соединились. Снача в коридоре, когда он поднял её на руки, всё так же прижимая к стене, а она держалась за его плечи. Во второй раз на кухонном столе, куда Марк случайно попал вместо спальни — хоть он и прекрасно помнил планировку её квартиры, алкоголь всё же взял своё, — она лежала и сильно сжимала руками края этого стола от удовольствия. В третий раз — лёжа в спальне, когда Марк смотрел на неё снизу и слышал скрипы и стуки деревянной спинки кровати о стену, которые сопровождались её и его громкими стонами.       Всё казалось ему правильным настолько, насколько он даже представить себе не мог. Юля подарила ему прекрасную ночь, о которой он и не мечтал. Она сама пришла к нему, она сама, первая, решила действовать. Это казалось каким-то сном, но Марк чувствовал всё это и не мог поверить в то, что это реальность. После того, как они оба отдышались, он крепко прижал Юлю к себе, чтобы никуда не отпускать её, и сразу же уснул, чувствуя, как она в последний раз поцеловала его.

***

      — Эй, вставай давай!       Когда Марк проснулся, понял, что это было самое ужасное утро за… Наверное, за последние несколько лет. Голова раскалывалась так, словно по ней стучали чем-то тяжёлым целые сутки. Свет из окна слепил глаза, поэтому открывать их было слишком больно.       Постепенно он вспомнил вчерашний вечер. Детали остались где-то там, в баре, в который он приехал, но он вспомнил самое главное — самую лучшую ночь в его жизни, которую подарила ему его Юля.       Он вспомнил всё. Каждое её касание, каждый изгиб её тела, каждый стон, который срывался с её губ от его действий. Ему стало так хорошо, как только может быть. От этого счастья совершенно не хотелось вставать с кровати. Он улыбнулся и прикрыл глаза рукой.       — Юль, ну дай полежать пять минут.       — Во-первых, я не Юля, а Лера. А во-вторых, мне пора на работу, а тебе — домой, или куда ты там должен поехать. Так что вставай и валяй на все четыре, не задерживайся слишком долго.       Весь его образовавшийся счастливый мир рухнул в одночасье. Несмотря на яркий свет, он резко открыл глаза и первое, что увидел — не знакомая ему комната. Он никогда не видел её ни у кого из своих друзей, и тем более у Юли, квартиру которой знал ровно так же, как свою. Он перевёл взгляд на девушку и увидел не его подругу, а черноволосую незнакомку, которую тоже никогда в жизни не видел.       Перед его глазами пронеслось всё, что было связано с ней. То, как она подошла к нему за барной стойкой. То, как она трогала его и доводила до возбуждения, пока они ехали в такси. То, как она стонала и царапала его спину, лёжа под ним и сидя на нём верхом. То, как он заснул, обнимая её рукой.       От осознания всего этого стало мерзко.       Марк оделся за считанные секунды и, даже не умывшись, вылетел из её квартиры и из дома. Ему как никогда был необходим свежий воздух, но и он нисколько не уменьшил его головную боль. Он понял, насколько он мерзкий человек. То, что он сотворил, выходило за рамки всей его жизни. Это первый раз, когда он провёл ночь с женщиной не от любви, а от алкоголя в крови. И, что самое главное — сделал это после признания Юле.       Мужчина почувствовал, как закружилась голова. Он сел на тротуар и опустил голову в раскрытые ладони, пытаясь понять, что теперь делать со всей этой ситуацией. Для него выход был один: никогда больше не пересекаться с Юлей и не портить ей жизнь. После этой ночи он боялся войти в ряд мужчин, которые делали ей больно. Он не хотел, чтобы она вновь страдала. Не хотел, чтобы на её пути встал мерзавец, каким он сейчас ощущал себя. От этих мыслей его мутило. Ему было невыносимо больно — и не только от похмелья, но и от всей ситуации. Сердце болело, ведь это был единственный раз, когда он не прислушался к нему. Ровно так же, как и к разуму.       Через несколько минут Марк встал и побрёл вдоль дороги, чтобы добраться до метро — такси он всё так же не мог вызвать из-за разряженной батареи телефона. Спустя почти два часа он добрался до Патриарших и, когда поднялся на свой этаж, с удивлением обнаружил там его Юлю. Настоящую Юлю, которая барабанила кулаками по его двери, не боясь того, что от шума на площадку могут выйти соседи.       Она повернулась, когда услышала шаги, и он увидел в её глазах страх. Страх такой, какой не видел никогда.       — Марк, — она шёпотом выдохнула его имя и бросилась к нему. Прижала к себе, обвив его шею руками. Расстояние между ними словно в минус уходило, но Марк не мог ответить ей такими же объятиями. Не сегодня. И теперь уже, наверное, никогда. — Я так боялась, Марк, — она, кажется, и не заметила отсутствия его реакции и продолжала прижиматься к нему. — Ты не отвечал на мои звонки и сообщения, ты не открывал дверь, ты… Ты исчез после нашего разговора, и я… Марк, прости меня, — она переместила ладони на его шею и начала целовать его лицо. Везде, куда могла дотянуться, она оставила след своих губ.       Марку было противно от себя самого. Теперь он недостоин ничего, что касалось её. Ни слов, ни касаний, ни, тем более, дружбы и её любви.       Когда её страх успокоился, Юля всё-таки заметила его замешательство. Она отстранилась и посмотрела в его глаза.       — Марк, что случилось?       — Я… — он должен был рассказать ей всё, но не знал, как. Они никогда не скрывали ничего друг от друга, и даже это он не хотел утаивать от неё, как бы эта информация ни повлияла на их отношения. — Я напился и… Переспал с другой женщиной.       Он увидел, как в глазах Юли рушится внутренний мир. Точно так же, как несколько часов назад разрушился и его.       — К-как переспал?.. — он видел в её глазах непонимание и недоверие, но, когда его выражение лица никак не изменилось, она осознала, что это правда. Юля отпустила его, и её руки безвольно упали вниз. Через несколько секунд она сама упала и села на ступеньку, пытаясь совладать с эмоциями, которые били через край. Марк опустился за ней, прислонившись спиной к стене и подняв голову вверх.       — Прости, — в тишине подъезда его шёпот был очень громким. Для Юли это слово стало спусковым крючком.       — Ты подонок! — она развернулась к нему и ударила кулаком в грудь. Марк тяжело вздохнул, но никак не отреагировал. Заслужил. — Почему?! — за этим словом последовал град ударов. Юля плакала, кричала на него. Она буквально проклинала жизнь за то, что у неё всё происходит так. Даже самый близкий человек поступил подло и низко. — Я ненавижу тебя!       Она била его изо всех сил и с большой скоростью. Марк терпел эти удары, понимая, что физическая боль никогда не сравнится с душевной.       Через какое-то время сила и скорость этих ударов начала спадать. Юля просто устала. Она упала на его грудь и уронила голову на его плечо. Её руки крепко сжимали его предплечья, а тело прижималось к нему, уже автоматически пытаясь найти в Марке опору и поддержку.       — Зачем… Зачем я полюбила тебя? — он понимал, что после случившегося не имеет никакого права на это, но всё же положил одну руку на её голову, а вторую — на спину и прижал к себе. Она обвила его руками и продолжала плакать.       В этот день разрушилась их только зародившаяся любовь.