Было ни сколько больно, сколько обидно...
6 января 2025 г., 12:20
***
Я чувствую себя полноценным и не очень. Он был большим, не совсем чистым, но, по какой-то причине, родным. Он стоял посреди леса, и в третьих устах звался санаторием, но был далеко не просто оздоровительным комплексом. Там были сценки, там были кружки, там были мастер-классы и… Очень милые люди, но также встречались и бляди. Снежная и Ворон, вожатые второго отряда, где прибывал я, где происходили интересные события, где очень любили подростков, что приехали туда. Ворон очень любит танцевать и вкладывает душу в выступления вожатых, Снежная — очень заботливая рыжеволосая девушка, с очками, с доброй улыбкой и отличными идеями. Она будит нас по утрам каждый день, не забирает запрещёнку и всегда мягко общается, но также и поддерживает дисциплину. Ворон же — парень с ростом 170+, с картавостью и с идеей поддерживать дисциплину всегда. 30 декабря. Заезд. Сегодня я заехал в лагерь, в медицинский корпус с оздоровительными процедурами. Обед не съел, ужин всё же осилил, как и полдник. Моё сознание переполнила тошнота и любой взгляд на еду сопровождался закрытием рта ладонью. Я чуть не разрыдался, когда меня ударил Зелёный — высокий мальчишка из моего отряда, который, судя по слухам, мог сломать челюсть. 31 декабря. Забитый день. День был таким же больным, меня несколько раз оскорбили. Пока девушки из моей комнаты под номером 313 рисовали декорации для сценки, я чуть не расплакался. Меня даже не пригласили рисовать с ними, хотя мы общаемся на протяжении четырёх лет. Вместо этого они нашли уже других людей и позвали с собой рисовать. Я ушёл танцевать и милые девушки мне объяснили все движения, которые в последствии я запомнил и повторил под контролем Кошки — девушки, которая ставила нам хореографию. Было две дискотеки, на которых я сорвал голос. Из-за того, что на мне была тёмная футболка с надписью про Калифорнию на английском, светлая рубашка с котами из комплекта пижамы и самодельная повязка на лбу, меня прозвали Чесноком. Если коротко, Чесом. Однако днём было больно, мне будто разбили нос и сломали челюсть. Помимо клички у меня появилось и желание жить. Вечером в мой бок влетело колено вожатого. Больно было настолько, что я прошипел, хотя обычно могу потерпеть. 1 января. Сценки. Я и не танцевал, и не рисовал, а просто смотрел. Было не больно, но всё ещё будто мне разбили нос. Ранее меня кинули в сугроб два парня и кидали снежки в лицо. В какой-то момент я зажмурил глаза и перестал дрожать. Уже через пару минут я отчитывался перед Снежной, что всё нормально. Чемодана и Длинного — они как раз и били меня — не отчитали и не дали наказание. Ближе к вечеру мне поставили подножку и я свалился лицом в снег. В тот момент показалось, что из носа полилась кровь, но… Нет. Всё нормально, но голова заболела от громких звуков. Я не решился съесть яблочную слойку на втором ужине, потому и отдал Наушникам — девушка чуть выше меня, с которой я почти сразу нашёл общий язык. 2 января. Процедуры. Я проснулся с мыслью, что хочу домой. Сильно хочу домой, от всей шумихи раскалывается голова. Почти до слёз хочу домой, твою мать. Если мать узнает, что я хочу домой, то мне не поздоровится… У нас были процедуры. Во время ожидания следующей из них меня подозвала одна из вожатых и пообещала разобраться с Рассадником и Длинным, а затем я обнял её. Стало легче. Их, кажется, повели к директору. Эта девушка — Солнце. Не очень высокая, милая, добрая и поддерживающая идею с тем, чтобы всегда держать дисциплину. Меня ударили по голове, а затем в бок. Уже не Чемодан и Длинный, а Вишня — девушка, с которой я подружился ещё в школе и, впоследствии, поехал с ней в Лагерь. Было ни сколько больно, сколько обидно. На Огоньке с нами побеседовали, что дисциплина ужасная. Я уже не вывожу… Но и есть девушка, которая меня поддерживает — Искра. Очень забывчивая, но очень милая и всегда поддержит в трудный момент. Она такая же красивая, как и звёзды на небе, и также красиво рисует. Искра очень яркая и, кажется, никогда не погаснет. С ней у меня взаимная поддержка. Я её обожаю. 3 января. Я всё больше хочу домой. Я оделся и, идя по коридору к ванной, заметил Снежную. — О, ты прям одуванчик, — она взглянула на меня и мои волосы. — Я так выгляжу всегда по утрам, — я посмотрел на неё в ответ, поправляя волосы. И правда, как одуванчик… Так это и стало моей новой кличкой и, теперь уже, постоянной. Придя из столовой, меня остановил Ворон и жестами показал, что ждёт от меня того, что я дам «пять». Я хлопнул по его ладони и ушёл в комнату. Вечером мы рисовали на Огоньке. Но перед этим мы были на пуфиках, где я писал сообщение в общую группу по проекту, что я уверен, что танцую херово и я себя не видел в зеркале, что и к лучшему. Кошка подсмотрела в мой телефон и взглянула на меня, тронув за плечо. — Я, конечно, понимаю, что смотреть в чужие телефоны это некрасиво, но… Ты очень хорошо танцуешь, прям замечательно! Не расстраивайся вообще, всё у тебя отлично получается! — она обняла меня одной рукой, проворковав слова поддержки. Я уставился на неё с лицом абсолютного отсутствия, спустя пару секунд обняв в ответ. — Спасибо огромное, мне… Мне очень приятно, спасибо. Вот прям спасибо, Кошка… — я глупо заулыбался, глядя в её глаза и на проколотый септум. Кошка… 4 января. С утра я написал матери, что хочу домой и чтобы они меня забрали. Та призналась, что они с отцом обсуждали, как я там выживаю вообще и что стоит забрать меня пораньше. Отец приехал уже в к 10 утра, пока я винил себя за то, что они отдали 21 тысячу, а я не продержался и недели, и собирал вещи. Успев взять номера некоторых людей, я прочитал пару страниц «Дома, в котором» вслух соседям по комнате и по отряду, а затем спустился вниз с чемоданом. Мне вручили справку о прохождении физ. лечения. На удивление, меня запомнили и очень сильно не хотели отпускать. В последние пару минут перед выходом меня окрестили Одуванчиком вновь. Я обнял соседей по комнате и одну из вожатых на прощанье и вышел из корпуса. Стоя рядом с лагерем и ждя такси, меня переполняли разного рода эмоции. Было и режуще больно, и так приятно покидать этот почти-недельный-ад. Стоя напротив тех самых ворот, в голове пронеслись строки «Он из Рос гвардии уволился, он больше не мент. Он даже был с ней на свидании, правда, в женской тюрьме…» Я даже не прослезился. На машине такси меня унесло вдаль вместе с отцом…
