Налей мне, моя красивая

      Сережа сидел на кухне, на столе стояла уже полу пустая бутылка подаренного пациентом коньяка и давно остывшие котлеты. Закуски в доме никто не держал, так что пришлось выбрать слегка подгоревшие Светины котлеты. Вот только в рот ничего, кроме коньяка, не лезло. То, что Света приготовила на завтра, останется в сохранности в этот вечер.       В коридоре опять было шумно. Очередной клиент остался недоволен результатом работы Светы. Сережа уже и не помнил, как согласился устроить из его квартиры проходной двор. Скорее всего просто уступил, только бы не выслушивать очередное нытье Светы. Его начинало подбешивать чересчур сильная навязчивость женщины. Может Москва на него так влияла, а может он был таким всегда, но эмоциональность и нахальство Светы его перестала устраивать уже давно.       Когда она только приехала в Москву, Сережа принимал её манеру разговаривать и поведение, как открытость и дружелюбие, но потом поменял своё мнение. Он и сам был не примером для подражания, но никогда не позволял себе переходить границы на работе, чем систематически занималась Света, не хамил и не грубил в общественном транспорте или в магазине.       Также его крайне раздражало то, как Света пытается вить из него веревки, не то чтобы сходить в магазин или прибраться было для него нонсенсом, просто делать это одному надоедало. Сережа всегда считал, что совместная жизнь подразумевает разделение обязанностей и не видел ничего сверхъестественного в том, чтобы Света, сидя дома целый день, постирала белье, прибралась, приготовила поесть. Хотя смотря на котлеты и вспоминая недавно сгоревшие сырники, готовку он смог бы взвалить на себя.       А приезд её брата с женой Сережа до сих пор вспоминал с содроганием. Таких бестактных людей, которые подавали свои советы в фантике с этикеткой «мы знаем, как лучше, а вы помолчите», он не видел ещё со школы, но там этим страдали учителя. Не то чтобы Куликов не гостеприимен, но после их неожиданного решения задержаться подольше, будет впредь сам обговаривать сколько у него можно гостить, и никогда не будет задерживаться в гостях дольше положенного.       В браке с Ларисой они делили все обязанности поровну, даже когда женщина сидела в декрете, Сережа старался помогать в силу возможностей. С Олей было по-другому, но она сама не любила, когда он делал что-то по дому, её воспитали так, что женщина сама должна и готовить, и убираться, и следить за детьми, поэтому Сережа не лез. А вот Света в плане быта чувствовала себя гостьей, что удивляло мужчину. Она недавно намекала ему, что при первой возможности выйдет за него замуж, но как жена или спутница жизни себя не вела.       Когда Сережа звал её к себе погостить, не думал, что всё это продлиться долго, сам не понимал, как они сосуществуют вместе почти год. У него просто не было времени подумать об этом, работа занимала слишком много времени, а приходя домой, сил спорить или ругаться уже не было. Только в последние пару месяцев Сережа наконец начал оценивать сложившуюся ситуацию. То, что Свету он не любит и никогда не полюбит, было очевидно. Готов ли он прожить всю оставшуюся жизнь, смирившись со всем тем, что его не устраивает в сожительнице? А нужно ли это?       Куликов впервые за много лет закурил в этот вечер. По пути от дома новой знакомой зашел в первый попавшийся магазин и взял пачку, сейчас жалел, что не взял блок. В горле уже неприятно щекотало от большого количества выкуренных сигарет, но останавливаться он не собирался. Точнее не мог, это была некая медитация. Пока он находился в мыслях, совершал круг — рюмка коньяка, новая сигарета, попытка написать Юлии сообщение. В пачке осталась пара сигарет, когда на кухню вошла Света. — Сереж, — женщина облокотилась на косяк входной двери, — пойдем спать, я так устала за сегодня.       Мужчина пропустил нервный смешок и отвернулся к окну. — Не хочу, Свет, иди без меня. — Ты че как надымил здесь? — Света с криком прошла на кухню и, заметив на столе бутылку коньяка и контейнер, с недовольством посмотрела на мужчину, — я вообще-то на завтра это готовила! — Я ни одну не съел, — без эмоционально ответил Сережа. — Зато наклюкался! — Свет! — мужчина обернулся, и хотел было послать её куда подальше, но остановил себя, — я пойду прогуляюсь, — он вышел в коридор и быстро нацепил на себя ботинки. Женщина следовала за ним по пятам и успевала по дороге продолжать возмущения. — Куда ты на мылился на ночь глядя?! Я что, со стенкой разговариваю? — но ответа она так и не услышала, дверь за Сережей закрылась прекращая поток возмущений.       Сережа медленно шел по улицам вечерней Москвы и думал о том, как ему лучше поступить. Врать себе, что Юлия его привлекает, он не стал, но вот что делать с тем, что он уже в отношениях. Вероятность, что это будет не очередная попытка, крайне мала, так стоит ли пытаться.       Юлию он видел, как женщину с внутренним стержнем, с характером и даже сравнивал её с Павловой первое время. Но также, как когда-то взбалмошная начальница, эта крепость пала. Оказалось, что у этой сильной женщины есть незаживающая, кровоточащая рана — отношения с дочерью, которые раскрывали её, как глубоко ранимого и страдающего человека.       Этот страх за сохранность своего ребенка, который не получил должной разрядки тогда в подъезде, явно был не в первый раз, Сережа видел, с каким отчаяньем женщина поглядывает на закрытую за дочерью дверь квартиры там, в подъезде. Надежды, что дочь выбежит и начнет успокаивать разнервничавшуюся мать уже не было у разбитой собственными ошибками матери.       Она показала свою смелость и силу даже тогда, когда пришла к нему на смену после его скомканного отказа выпить. Юлия сама призналась, что он ей нравиться, надеясь получить отдачу в ответ, а Сережа опять растерялся. Он сам не понимал, почему становиться неуверенным мальчишкой, когда женщина его действительно заинтересовывает. Это не тот же интерес, что был в отношениях со Светой или Леной, Юля привлекала его кажется каждым своим действием. Даже то, как она задумчиво сидит одна в ординаторской, поправляет раз за разом свою прическу или мельком поглядывает на него, его привлекает. Таких мелочей он не мог вспомнить ни о ком, за последние несколько лет. Он, словно тайный поклонник, наблюдает за ней издалека, на планерках, на операциях, в лифте, да где угодно. Она многогранна настолько, что Сережа не уверен, что сможет соответствовать ей.       Да и сегодня как-то глупо себя повел. Ехал с полной уверенностью, что расставит все точки над «и», что ответит ей взаимностью, но даже не смог нажать на звонок. Нельзя начинать что-то с Юлией, пока он не разберется со Светой, а точнее с тем, чего он хочет.       Сережа остановился посреди дороги и, приняв наконец решение, помчался домой.       В квартире все еще горит свет, значит Света его дожидается. Услышав тихое бубнение с кухни, Сережа, быстро разувшись, пошел навстречу новой жизни. — Ой какого дядечку к нам занесло! Нагуляться? — Света перестала делать себе чай и обернулась к нему лицом. — Свет, надо поговорить, — мужчина прошел на кухню и встал около окна также, как пару часов назад. — Больно я хочу с тобой разговаривать! — Света! — Сережа повысил голос, но тут же осекся, нельзя с ней ругаться сейчас, — я прошу тебя, сядь, — женщина послушно села, но по ней было видно, что злость никуда не ушла, — я не хочу тебя обманывать или предавать, поэтому скажу четко и по делу, — Сережа сел напротив Светы, — я понял, что не люблю тебя и никогда не полюблю. Я не хочу тебя мучать и поэтому прошу тебя понять, что у нас нет будущего.       На кухне воцарилась тишина. Сережа старался не смотреть в глаза женщины. Он ожидал, что сейчас она начнет возмущенно кричать, но Света молчала. — У тебя женщина появилась другая, да? — мужчина удивлено уставился на неё. Неужели это то, что она действительно хочет у него спросить сейчас. — Нет, у меня никого нет. — Тогда че ты мне такое говоришь сейчас? Как это нет будущего? — Свет, — Сережа мысленно досчитал до десяти и продолжил, — я не хочу жить с женщиной, которую не люблю, не смогу я делать тебя счастливой, вот и всё. Поэтому будет лучше, если мы закончим сейчас. — А что будет со мной тебя не волнует? Куда я пойду? — Я не выгоняю тебя сейчас, но прошу съехать в ближайшее время, от нашего сожительства ничего хорошего не будет. Я же вижу, что тебя бесит моя вечная занятость работой, ты хочешь проводить время вместе, а я даже этого тебе не могу дать. — Так я потерплю, Сереж. Я понимаю, ты хирург… — Нет, Света, не надо терпеть. Ты найдешь себе нормального мужчину, который будет любить тебя, уделять время, ценить. Давай только без скандалов, хорошо? — женщина минуту сидела молча и смотрела на Сергея, а потом резко встала и направилась в коридор.       Мужчина услышал, как из комода в прихожей она достала чемодан и ушла в спальню. Он решил не мешать ей и посидеть ещё немного на кухне.       Через час все затихло, а в спальне погас свет. Сережа тихо заглянул внутрь и обнаружил женщину, которая уже легла спать. Он ушел в гостиную, достал плед и лег спать.       На утро Светы уже не было. Шкаф опять наполовину пуст, а в прихожей стоит две пары мужской обуви. На рабочем столе женщины Сережа нашел записку.       Стол пока не выкидывай, сегодня его заберу, ключи оставлю в почтовом ящике.       Вот и подошла к концу его очередная попытка.       На смену Сережа пришел раньше обычного. Со Светой пересекаться он не хотел, да и сидеть дома без дела тоже. Единственным способом спастись от навязчивых мыслей, пришедшим на ум мужчине, стало общение с пациентами.       Конечно, он хотел увидеть её, объяснить свое поведение. Она поймет его, узнав истинную причину его туповатого поведения. Наверно поймет.       Только на работе, как назло, Юлии не оказалось. Сегодня у неё был заслуженный выходной, о котором Сережа не мог знать. Уходить с работы было слишком поздно, его смена началась пару минут назад. Ничего, он потерпит до вечера, а потом сразу к ней. Может стоит купить цветы и захватить бутылку вина, он сохранил ту принесенную Юлией. А не слишком ли рано это будет? Или она его больше не ждет?       Ближе к двенадцати поступила массовая травма. Авария на каком-то предприятии. Что точно там произошло, Сережа разобраться не успел, он только и делал, что обрабатывал раны, брал новых пациентов, помогал коллегам. В голове пролетела мысль, что Юлию точно вызвали, врачей не хватало, но долго думать он не мог, Брагин позвал в операционную.       Освободился Сергей ближе к ночи и хотел сразу побежать в ординаторскую переодеваться, но Павлова решила собрать всех после операций и провести пятиминутку. В первый раз в жизни он яростно хотел начать сопротивляться, даже подошел к начальнице, чтобы отпроситься с незапланированного совещания, но краем глаза заметил, как Юлия тихо заходит в ординаторскую и встает позади других врачей. — Сергей Анатольевич, говорите что хотели, — мужчина понял, что засмотрелся на вошедшую женщину. — Нет, ничего, — Сережа подошел к Юлии и встал позади неё. — Здравствуйте, — женщина приветливо улыбнулась на его приветствие, но как-то слишком сдержано, будто дежурно, — мы можем поговорить? — Можем, если вы не передумаете, конечно, — эту шпильку Сережа принял молча, он не мог перестать улыбаться, когда смотрел на Юлию. — Я точно не передумаю, Юлия Геннадьевна, — он был готов ликовать, когда опять заметил на ее губах улыбку. Все-таки как же ей идет улыбаться.       Планерка тянулась для Сережи слишком долго. Его обвалакивал запах духов Юлии, он никогда не чувствовал ничего более приятного. Ему так и хотелось положить руку на её талию, притянуть ближе, снова заглянуть в глаза, но пока нельзя.       Сережа поймал заинтересованный взгляд Брагина. Тот увлеченно рассматривал его и Юлию и расплывался в своей фирменной улыбке. Куликов понял, Олег догадался, понял по его взгляду. Брагин глазами указал другу на нового гинеколога, будто спрашивая о своей догадке. Сережа смущенно заулыбался и заметил ликование в глазах друга. Знал бы он, что пока ничего не ясно, что все будет зависеть от решения Юлии, не улыбался бы так, но точно сказал бы, что не понимает, куда делась привычная уверенность Куликова. Он и сам не мог понять этого.       Как только Ирина Алексеевна попрощалась со всеми, Сережа схватил гинеколога за руку и потянул к выходу. — Ваш кабинет свободен? — Юлия кивнула, её ошарашило такое рвение травматолога. Она молча следовала за ним, озираясь по сторонам в надежде, что никто не обратит внимания на них.       Юлия быстро открывает ключом дверь кабинета и отходит к самой дальней стене. Это напряжение между ними она чувствовала всем телом и боялась того, чем всё может обернуться.       Когда звала его вчера к себе, была полностью уверена в своих чувствах, в себе, а после наблюдения за Сергеем через глазок двери, вдруг почувствовала себя отвергнутой. Может дело в ней, а он просто не хотел её обижать всё это время, может она сама придумала его особое отношение к своей персоне, а он на самом деле общается со всеми так, просто воспитанный и приветливый мужчина. После вчерашнего его ухода, Юля сама себя убедила в этом.       Сейчас он извиниться, что не пришел, и скажет, что между ними ничего быть не может, предложит остаться просто коллегами. Именно поэтому лучше держать дистанцию, чтобы не разрыдаться перед ними в очередной раз от бессилия и разочарования. — Юлия Геннадьевна, я хотел извиниться, — как предсказуемо, — вчера я повел себя некрасиво, нужно было написать вам, что я не приду, вы наверняка ждали. — Если честно, я слышала, как вы приходили, но потом ушли, — женщина старалась не смотреть ему в глаза, она просто тонула в них. Если сейчас взглянет, не сможет потом красиво отыграть роль сильной и невозмутимой женщины, — ваши извинения приняты. На этом всё? — Нет, — Сережа сам подошел ближе к ней, — также, я хотел извиниться за свою бесхребетность перед вами, я не сразу понял, что вы хотели от меня. Идиот просто… — Не говорите так, — Юля опять дежурно ему улыбалась, но Сережа уже понял, что это только маска, — я тоже должна перед вами извиниться, точнее перед вашей Светой, — травматолог недоумевающе свел брови, и причем тут она, — я честно не знала, что у вас есть женщина, а потом зачем-то решилась на последнюю попытку. Сама презирала всю жизнь таких женщин, в тут вдруг решила, что… — могу увести вас у нее эти слова она не смогла проговорить. Стало так противно от своего поведения. — Мы расстались со Светой, — Юля подняла на него глаза, — вчера. — Я… извините… я не знала. — Ничего страшного, это моё решение. — Ваше? — Да, моё. Я понял, что мы не подходит друг другу, — Сережа видел удивление в ее взгляде. Такого исхода она никак не ожидала, — понял, что влюблен в другую женщину, — Сережа приблизился к ней настолько, что снова мог чувствовать её прекрасный запах. Юля нервно поправила челку. — Вы поэтому вчера ушли? — Юля хотела спросить не совсем это, ей было важно, ушел он потому что не захотел начинать что-то с ней, пока не закончил со Светой или потому что она сама ему не интересна. — Я не смог вас обманывать, — Сережа смотрел неотрывно в её глаза, они действовали на него, как магнит, — Юлия Геннадьевна, я влюблен в вас, и быть подонком в ваших глазах не хочу, — Юля не знала, что ему ответить на это признание, кажется все её слова закончились, по телу прошла легкая дрожь, — я пытался отогнать от себя это чувство, потому что думал, что недостоин вас. Меня будто током прошибло после вашей просьбы, — посмотрите на меня, пожалуйста, — щас готов признаться, что смотрю на вас уже давно.       Юля подошла к нему вплотную и задернула голову так, чтобы рассмотреть его полностью. В его глазах было такое обожание, что она готова расплакаться опять. Никто и никогда на неё так не смотрел. — Сергей Анатольевич, поцелуйте меня, пожалуйста, — он взял ее лицо в свои руки и нежно опустился с поцелуем на её губы. Она держалась за его плечи с каждой секундой все сильнее. Его руки осторожно переместились на её талию, притягивая ближе к себе. Сережа оставлял на её губах легкие поцелуи, заставляя улыбаться всё больше и больше. Неожиданно, он отстранился от Юлии, но из кольца своих рук не отпустил. — У меня с собой бутылка вашего вина, может продолжим наш вечер? — Отличное предложение.