Танец на крови

Каструм Кремнос пал годы назад. Полис умелых войнов и родина бесчисленного количества героев не выстояла против титана раздора - Никадора. Сойдя с ума, он уничтожил город и исчез. Никто не знал, где он скрывался теперь. Мидеймос, последний принц Кремноса, был тяжело ранен в бою с собственным титаном. Точнее, с легионом, который он поднял против потомка, ведомый темным течением. "Копье ярости" - божественная реликвия Никадоры - была утеряна. Упертый принц рвался обратно в Кремнос, лишь бы найти сокровище, его чудом уговорили лечиться. Только вот Аглае, как лидеру Златиусов, пришлось дать клятву: копье вернется к владельцу, наследнику великого Кремноса. Ну а Анаксагор просто не мог пустить ее одну. Разгребая завал камней, пока манекены Аглаи отбивали очередных мелких фанатиков Никадора, Анакса позвал спутницу. Внутри слышался чей-то шепот, такой необычный и божественный. В буквальном смысле. — Тебе не кажется, — будто прочитав мысли, опередила с ответом потомок Мнестии. — Я, кажется, говорил не лезть своими золотыми нитями в мою голову. — Я и не лезла, вопрос читался на твоем лице, — оправдалась швея. Ее Золотые нити правда умели читать мысли, но пользовалась способностью она лишь на допросах. Например, недавно допросила неизвестно откуда прибывших Безымянных... Анаксагор закатил глаза и ударной волной Керкес разбил проход. Стоило это сделать и пораньше. Он не любил применять способности, ибо они быстро пожирали всю его энергию. С рождения он был довольно...слабым ребенком. Сначала физически ему было очень трудно поднять что-либо, а затем и в использовании сил это проявилось: Анакса быстро уставал, энергия пропадала, а сам он пару раз падал в обмороки. — Осторожнее, — Аглая, пожалуй, единственная знала о том случае, когда Анакса потерял сознание от сил. С тех пор она действительно часто предостерегала Златиуса Мудрости. — Все нормально. За грудой камней оказался проход в сокровищницу. Точнее, то, что от нее осталось. Здесь и было сражение Звездного Экспресса с Мидеем против Легиона Никадора. Даже капли крови, вероятнее всего, Мидеймоса, остались. Копье ярости, собственно, валялось в самом углу. Целое и нетронутое. — Думаешь, тут пусто? — Остались лишь остатки воспоминаний. Либо шалости Ороникc. Я бы почувствовал неладное. Ученый прошел внутрь, оглядываясь назад. Манекены Аглаи исчезли, а в Кремносе воцарилась мертвая тишина. Пока что наступление явно остановилось. Сама швея пошла следом. Ей бояться нечего - манекены и Анаксагор защитят, да и к тому же, она сама хороший воин. Шепот усилился, раздался чей-то крик, зов помощи и звук завала камней. Копье ярости загорелось, но тут же погасло, а звуки вмиг прервались. Аглая вздрогнула. Охему она покидала редко, а потому и многого происходящего на других полисах не знала. Лишь по отчетам. Анакса переплел их пальцы и держал, будто успокаивая. — Это... — Те же воспоминания. Скорее всего, с недавней битвы. Ороникс всегда была тем еще... — он явно хотел выругаться, но воспитание не позволило. — Забудь. — Забавно от твоих попыток сдержать брань в сторону богов, — по крайней мере, Аглая успокоилась. Анакса презирал богов, пожалуй, больше любого из Золотых потомков. Это знали все. И ведь каждый, включая Аглаю, не упускал момент подстебнуть его. Только от швеи это хотя бы не нервировало. Подняв копье ярости, ученый еще раз его оглядел, чтобы убедиться в целостности. Аглая, которая, вообще-то, должна была этим заняться, не вмешивалась. Анаксе она доверяла. Ученый, убедившись в безопасности и целостности копья растворил его в воздухе. Точнее, просто скрыл, на деле оно все еще было у него и Аглая знала это. Теперь-то можно и уходить. Как те Безымянные, они не хотели намеренно встревать в неприятности. Точнее, так думал Анаксагор. — Может станцуем? Прекрасная локация: луна, разрушенная сокровищница. Аглая усмехнулась. А вот ученый остановился и немного опешил. Танцевать? В Кремносе? Почему бы и нет, собственно? Швея ожидала ответ, прекрасно осознавая: ей не откажут. Ее кольца блестели при свете луны. Анаксагор не мог отвести взгляд. Что-то в ней было божественное. Она сама была олицетворением всего прекрасного, что бывало в мире. Да и за его пределами тоже. Ученый сделал шаг к ней, протянув руку и отвесив грациозный поклон. Швея вложила свою ладонь в его и сделала изящный реверанс. Оставив поцелуй на ее пальцах, Анакса сократил расстояние до миллиметров. Ее изумрудные глаза, перетекающие в лимонный, очаровывали, притягивали к себе и не позволяли даже мимолетно глянуть в сторону. Поистине богиня красота. Мнестия была бы горда своим потомком. Рука с меткой обвила женскую талию, пальцы другой же переплелись с ее. Ладонь Аглаи пробежалась по предплечью Анаксы лишь для того, чтобы сжать плечо. Пусть танец на территории разрушенного города и был рискованным поступком, но двух Златиусов это совершенно не волновало. Эта вечная и тревожная ночь растворялась под ярким светом Аглаи. Первый шаг со стороны мужчины - швея поддержала танец. Простой и настолько банальный вальс перетекал в импровизацию, создавая танец их собственной души. Каменные обломки под ногами совершенно не мешали, оба умело перешагивали их, обходили, при этом не нарушая такое идеальное произведение. Золотой венок Аглаи едва ли не упал от резко наклона Анаксагора, цепь, удерживающая повязку самого ученого гремела, сталкиваясь с серьгой, создавая своеобразную мелодию. Швея красиво избегала хватки партнера, то прокручиваясь, то резко отшагивая. Это было похоже на попытки соблазнов умелых танцовщиц при Одеоне. Он неоднократно наблюдал, как пытались привлечь внимание принца Каструма Кремноса - Мидеймоса, используя это "грязный" прием. Только в отличие от Анаксы, Мидей всегда игнорировал танцовщиц. Но ведь перед тем выступала и не Аглая. Швея вновь резко увильнула влево, когда ученый попытался поймать ее. Получилось ухватить лишь ладонь, но и тут Аглая быстро выпуталась: ноготками пощекотала линии судьбы Златиуса Мудрости и с тихим смешком, со своей привычной элегантностью и грацией, переместила руку на его шею. Снова Анаксагор проиграл в их своеобразной битве за лидерство в танце. Пора бы ему взять себя в руки и перестать вестись на игривые уловки. Медленно развернувшись, Анакса все же ухватился за ее талию и перехватил ее пальцы. Теперь победителем оказался он. Воспользовавшись ее секундным замешательством, ученый прокрутил ее и наклонил. Их перепленные пальцы тянулись к луне, будто в стремлении познать ее тайны. Истину, что скрывает ее свет. — Сдаюсь, — чуть посмеявшись, сказала Аглая. — В таком случае, разделю победу с тобой, — губы ученого вновь коснулись ее пальцев. — Разве это честно? — Правила задает победитель. Теперь уже она усмехнулась. Анаксагор так нагло украл ее фразу. В Одеоне она употребляла выражение слишком часто, настолько, что у любого жителя Охемы оно стало ассоциироваться с лидером Златиусов. — Наглое воровство наказуемо, знаешь? — Тогда нам вдвоем пора в тюрьму? — пока Аглая поправляла платье и венок, Анакса скрестил руки на груде, оглядывая округу. Они ведь до сих пор на полисе хаоса и раздора. В любой момент может вылезти чудовище Никадора. — Если только в совместную камеру, — наконец, швея закончила. — Вернемся в Охему? Копье Мидеймоса нашли ведь. Анаксагор просто кивнул. Этот танец до их пор заполнял его мысли. Он не мог откинуть их, забыть ту возникшую между ними страсть. Не сказать, что она отсутствовала между ними вовсе, но не настолько явная. Аглая пошла первая. Ученый следом. Лишь свет луны Каструм Кремноса увидит их танец. Но помнить о нем будут двое.