Литургия Зла

Изуми резко распахнула глаза и тут же вскочила с кровати. По спине градом бежал ледяной пот, а тело тряслось от страха. Где она? Что произошло? Последнее, что всплывает в памяти — гибель Тойи, выстрел Все за Одного, боль в груди, испуганные глаза Киришимы… А дальше — тьма. Взгляд медленно прояснился и новая волна ужаса проскочила в голове. Её комната… Выглядела как тогда, еще до того, как она покинула UA. Это была комната в общежитии. Те же плакаты, куча блокнотов на столе, ноутбук, фигурки Всемогущего… Обстановка была самой обычной, но напрягало даже не это.

А то, что всё это было уничтожено во время Апокалипсиса. Но сейчас выглядело так, как будто ничего не произошло.

Стоило заметить на тумбе мобильный, как руки сами потянулись. Разблокировав смартфон, Мидория застыла, ощутив, как внутри все похолодело. Дата… Календарь говорил, что сейчас совершенно другой год… Год, когда она только переехала в общежитие UA.

Нет.

Не может быть…

Резко вскочив с постели и всунув ноги в тапочки, девушка пулей выскочила за дверь, ринувшись в гостиную. Ноги заплетались, грудь сжималась от волнения, страха. Зачем она бежит? Что хочет увидеть? На что надеется? В гостиной никого не оказалось. Зато с кухни доносились бодрые голоса одноклассников. На негнущихся ногах Изуми прошла дальше и застыла в проеме, потрясенно глядя на них… — Ой, да ладно! Тебе хоть нормальные сны снятся! — сказал Киришима, перебив Каминари, который жаловался на странных инопланетных монстров из снов. — Мне вообще такая жесть сегодня приснилась! Будто произошел Апокалипсис, Бакуго остался без причуды и мы с ним пошли мочить какого-то злодея. А там еще были Мидория и тот тип ил Лиги Злодеев, Даби, кажется. В общем, главного злодея победили, но он успел убить Даби. Помню, Мидория сильно плакала, а потом, перед смертью, тот злодейский мудак успел выстрелить в нее и она умерла на моих руках. А потом я разговаривал о чем-то с Бакуго, смотрю, их тела окутало сияние. Я его коснулся и… Проснулся! Все было так реально, будто я действительно побывал там! О, — Эйджиро заметил ее, — Мидория! Я как раз рассказывал про кошмар свой! Такая жесть, не поверишь! — У тебя, дерьмоволосый, слишком извращенная фантазия. — закатил глаза Бакуго, отпив кофе, и пристально осматривая подругу детства. — Деку? Ты чего застыла? — Я… — губы Изуми задрожали. Она смотрела на ребят с неверием. Словно каждый был миражом, красивым, таким знакомым! Их лица были безмятежными, не знавшими ужасов. Даже Бакуго и Киришима выглядели в этот раз без тех суровых морщин. Словно годы стерлись с их лиц. Или все действительно так? — Мидория? До боли знакомый голос, раздавшийся позади, заставил вздрогнуть и медленно обернуться.

Перед ней стоял…

Тодороки-кун…

Такой же. Такой же, как тогда, когда они виделись в последний раз, перед ее уходом. Его лицо было чистым, со здоровым румянцем, гетерохромный взгляд отстраненный. И самое главное… Он был полностью здоров. Без каких-либо ран. В сознании тут же всплыли роковые картины. Вот Шото заслоняет ее собой… Иглы пронзают его тело… Он падает… Потом умирает на ее руках, умоляя бросить его и уходить… Внутри все переворачивалось, с каждой секундой рёбра будто сжимали тисками сильнее и сильнее. Настолько, что дышать становилось невозможно. Изуми смотрела на Шото, пытаясь поверить своим глазам. Руки затряслись, плечи поникли, а на душе возник камень от груза бесконечной вины и боли. Хотелось дотронуться, почувствовать, что это — не мираж. Но сил… Не было. Пусть лицо Шото оставалось равнодушным, но во взгляде было искреннее беспокойство за нее. Взгляд, которым Изуми смотрела, был таким же, как у мамы, когда она искренне просила прощения за причиненную боль. И это неприятно царапало где-то внутри. Что же с ней случилось? Он внимательно осмотрел подругу с ног до головы, и задержал взгляд в районе бедер, нахмурившись. — Ты в порядке? Что с твоей рукой? Шрамы странные. И… У тебя новое украшение? Ты же не любишь их, насколько я помню… Изуми медленно перевела взгляд туда, куда смотрел Шото. Все это время она не чувствовала, как на ее руке болталась до ужаса знакомая цепочка, правда в месте, где ранее был рог Эри, теперь была пустота. Но пугало даже не это. А шрамы.

Те самые страшные опоясывающие руку шрамы, полученные во время взрыва…

Нет… Этого не может быть. Просто не могло быть! К горлу девушки подкатил ком. А когда за спиной Шото показались Иида и Урарака… Изо рта вырвался истерический смешок. Затем еще один. И еще. А после она рухнула на колени, не в силах больше стоять на ногах. Накрыла самая настоящая истерика. Обжигающие слезы стекали ручьями по лицу, она продолжала хохотать, рыдать, хвататься за волосы, а рука со всей силы сжимала проклятую цепочку, которая, очевидно, каким-то образом вернула ее на три года назад в прошлое. — Мидория! — испугано воскликнул Шото, опускаясь рядом и пытаясь дотронуться до плеч. Одноклассники, услышав истерику, также взволнованно облепили их, с тревогой глядя на подругу. — Что за дела? — спросил Каминари, чуть попятившись и поежившись. — Мидория спятила… — побелел Минета, спрятавшись за Денки. — Заткнитесь, идиоты! — рыкнула на них Урарака, влепив затрещины парням и тут же попыталась подскочить к подруге, но была остановлена Шото. Истерика накатывала все сильнее и сильнее. Изуми рыдала в голос, захлебывалась, тряслась всем телом, чуть ли не выла от боли, отчаяния, безысходности, бесконечной вины, раздирающей не только душу, но и всю ее саму на кусочки. Все те эмоции скорби, горя, утраты, которую она так и не успела пережить, накрывали, не давая ни малейшего шанса остановить этот безумный поток. — Кто-нибудь, позовите Айзаву-сенсея или Исцеляющую Девочку! — испугано голосила Очако, кинувшись на кухню за стаканом воды. — Я схожу на ними! — бойко крикнул Иида, выбегая из общежития. Услышав их голоса, Мидория зарыдала еще сильнее. А почувствовав горячие ладони друга — Шото — обнимающие ее за плечи, вцепилась в него так сильно, так отчаянно! Она боялась, что друг вот-вот исчезнет, растворится, как банальная иллюзия! Боялась, что все это — лишь сон. Такой хороший, блаженный. Но болезненный… — Прости… — выдавила она, сотрясаясь в припадке и отчаянно продолжая цепляться за него. — Умоляю, прости! Прости! Прости! Мне так жаль! Иида-кун, Урарака-чан, Каччан, Киришима, Шо… Простите меня! Я не хотела! Клянусь, я все исправлю! Простите меня! Простите!!! — навзрыд буквально кричала Изуми, боясь, что все исчезнет, что она не успеет сказать им самое важное. Шото с полной растерянностью на лице крепче обнял ее, медленно поглаживая. Он впервые видел лучшую подругу в таком состоянии. Было не по себе, особенно после таких странных, пугающих слов, но он не мог отпустить ее. Остальные молча переглядывались друг с другом, обмениваясь беспокойством. И только Киришима, стоящий рядом и заметив шрамы на руке Мидории, нахмурился сильнее. Кажется, в его сне был отрывок, где одноклассница, пока они сидели в какой-то пещере, показывала ему их. Красноволосый герой сглотнул ком. Он не помнил всех деталей, но что если это был не просто страшный сон? Что если… — Мидория, — он присел рядом с ней, — расстегни рубашку. — Ты совсем извращенец просить о таком сейчас?! — рыкнула на него Урарака и попыталась оттащить подальше. — Это важно! — процедил Киришима, вырвавшись из цепкой хватки и мрачно глянув на подругу. — Пожалуйста. Я должен убедиться. Изуми услышала его. Истерика не отпускала, поэтому пуговицы то и дело выскальзывали из пальцев. Под рубашкой был спортивный топ, но этого было достаточно, чтобы заметить свежий шрам от пули на ее груди… — Что за… — Тодороки нахмурился, пытаясь припомнить, на какой недавно миссии она могла получить огнестрельное ранение. Заметив шрам, Эйджиро почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Что за хрень? — Но как… — пораженно прошептал Киришима, глядя на нее. — Это? Этого ведь не может быть… — Что здесь происходит?! — раздался грозный голос Айзавы в помещении. Герой быстро оценил взглядом обстановку и остановился на рыдающей Изуми. За его спиной маячил взволнованный Иида. Сотриголова подошел ближе, жестом заставив других расступиться. Только Тодороки и Киришима отказались отпускать девушку. Взглядом профессионала оценив состояние ученицы, преподаватель достал из кармана таблетку успокоительного. — Интересно, сенсей всегда носит с собой успокоительное... — пробормотал Бакуго, за что получил короткий грозный взгляд от Сотриголовы. Урарака робко подала стакан воды и учитель, кивнув в знак благодарности, поднес его вместе с таблеткой к губам ученицы. — Мидория, пожалуйста, пей. — тихо попросил Айзава. Девушка послушалась и, положив горькую таблетку на язык, принялась жадно запивать ее прохладной освежающей водой. Стакан опустел быстро. И истерика начала понемногу отступать. Дрожь все еще била ее тело, поэтому учитель скомандовал: — Тодороки, Киришима, помогите Мидории дойти до комнаты и ни в коем случае не оставляйте ее одну. Остальные — не суйтесь к ней. Дайте прийти в себя. Ясно? Все молча кивнули. Осторожно доведя Изуми до комнаты и уложив в кровать, Тодороки и Киришима остались рядом, а Айзава, прикрыв дверь, направился на поиски Всемогущего. Нужно было сообщить первому герою о состоянии его преемницы.

***

Изуми словно была в бреду. Она чувствовала, как ее ладонь кто-то обеспокоенно сжимает, слышала мутные голоса. В какой-то момент даже и это исчезло. Мидория провалилась в бесконечную тьму… Спустя время Изуми с трудом открыла глаза, увидев себя в знакомом месте. Крохотный, разрушенный островок, вокруг которого была бесконечность. А после перед ней возникли силуэты, постепенно приобретя четкие очертания. — Мидория. — голос Йоичи, первого владельца «Один за Всех», был мягким и успокаивающим. Не может быть. Этого просто не могло быть! Она не могла снова оказаться внутри «Один за Всех»! Она стерла свою причуду! — Это так. Ты действительно пожертвовала «Один за Всех» тогда. — согласно кивнул Йоичи. — Но как? Почему вы здесь? — от собственного хриплого голоса Изуми вздрогнула. — Причуды той девочки, Эри, хватило, чтобы вернуть вас в прошлое. В том числе и «Один за Всех». — мягко объяснила Нана Шимура. — Правда, твои шрамы останутся навсегда. В качестве напоминания, что все, что произошло — было на самом деле. — меланхолично произнес Эн. — Больше не вздумай так делать, мелкая! — чуть вспылил Дайгоро Банджо, тыкнув пальцами. — Мы выбрали тебя не для того, чтобы от нас потом так легко избавлялись с помощью жалкой жижки! — Значит… «Один за Всех» снова у меня? — с неверием произнесла Изуми. — Верно. — кивнул Хикаге Шиномори, четвертый владелец. — Только учти, что больше такого шанса не представится. — Погодите… — до Изуми медленно доходило, а после она повернулась к Нане. — Ты сказала «вернуть вас»? Значит… Я вернулась не одна? Еще Киришима, да? А… — ком встал в горле и она с надеждой прошептала. — Тойя? — Думаю, скоро ты узнаешь. — улыбнулась ей Шимура. — Доверяй своему сердцу… Пространство исказилось, и предыдущие владельцы «Один за Всех» исчезли…

***

Мидория с трудом вынырнула из сна. Голова болела, была каменной и невероятно тяжелой после истерики, щеки неприятно стягивали высохшие дорожки от слез. В комнате было темно, лишь ночник тускло освещал пространство. А рядом на стульях дремали Тодороки и Киришима. Правда, почувствовав шевеление, парни тут же проснулись и с беспокойством уставились на нее. — Мидория? Ты как? — взволнованно спросил Киришима. — Нужно что-то? Может, воды? — предложил Шото. Она кивнула. Тодороки тут же встал с места и потянулся к графину с водой, который парни заранее принесли в комнату. Налив в прозрачный стакан жидкость, он протянул его ей. Изуми, благодарно кивнув, залпом осушила стакан, а после отставила его в сторону. Повисла тишина. Выражение лица Мидории было полное опустошения, усталости. А чувствовала она себя… Сломлено. Парни не спешили спрашивать ее ни о чем, хотя было видно, как их гложет любопытство. И она была благодарна друзьям за терпение. — Спасибо, ребят. — хрипло шепнула Изуми, стараясь не смотреть на них. — Простите за доставленные неудобства. — Пустяки. — улыбнулся Киришима. — Мы ведь друзья. — добавил Шото, коснувшись ее руки в знак поддержки. — Если тебя что-то гложет… Ты можешь рассказать нам всё. Если хочешь. — Гложет… — повторила за ним девушка. Ее гложет многое. Бесконечная вина, печаль, скорбь, горе, боль. Особенно боль. В голове снова и снова всплывают страшные картины, которые она видела ТАМ. Смерть друзей, особенно Шото, ради нее. А еще…

Гибель Тойи.

Человека который не должен был делать для нее ничего. Но сделал для нее больше, чем кто-либо. Того, что стал ей искренне дорог за короткое время. Того, кого она успела искренне полюбить, но так и не нашла в себе силы сказать об этом. Внутри что-то с новой силой надломилось. И ее прорвало. — Всё началось с того, как я покинула UA. Нет, даже раньше… Изуми говорила. Без остановки, со всеми подробностями. Речь была отчасти сумбурной, иногда она могла запнуться, но всё равно продолжала говорить. Рассказывала о тяжести бремени, наследии Всемогущего, злодеях, разрушивших мир. О том, как ради их спасения избавилась от причуды, о гибели друзей, и то, как Шото умер на ее руках, но все это было зря. О причуде Эри, которую та вручила перед тем, как она ушла из Академии ради них. Об Апокалипсисе. О том, как Даби нашел ее спустя три года. О потери памяти. О выживших Киришиме и Бакуго, который из-за нее потерял свою причуду. О том, как Изуми спасала Тойю и как спасал ее он. Об их мечтах. И в конце… — То, что тебе приснилось, правда, Киришима-кун. — Мидория и не заметила, как глаза снова жгло от воспоминаний, горечи, боли. Слезы потекли по щекам. — Это все было на самом деле. Наверное, когда ты коснулся того сияния, то часть твоей памяти переместилась, не знаю. Но я действительно умерла тогда. Как и Даби. Мои шрамы, — она показала на руку, — остались в качестве напоминания о произошедшем. Шото и Киришима молчали. История выглядела нереальной, невозможной. Вот только шрамы, изнеможенный вид, и эта вечная тоска в зеленых глазах… Говорили, что каждое слово было правдой. Так и не сказав ни слова, оба молча обняли ее с разных сторон, давая понять, что верят. Что поддерживают. Что рядом и готовы разделить эту непосильную ношу…

***

Несколько дней прошли словно в тумане. Изуми ни с кем, кроме Киришимы и Шото, не разговаривала. С ней не раз пытались поговорить обеспокоенные одноклассники, Айзава-сенсей, Всемогущий. Но она не находила в себе сил даже смотреть на кого-то из них. Затем предложили терапию у Гончего. Но даже проведя несколько часов в его кабинете, Мидория так и не смогла что-то произнести. Она продолжала молчать с отсутствующим видом и полным опустошением глядя в никуда. А темные круги, появившиеся от бессонницы, пугали. Гончий, покачав головой, отпустил девушку и попросил попробовать хоть немного поспасть. Вот только она не могла. Не тогда, когда стоит только закрыть глаза, перед ней встают воспоминания. А особенно тяжело становилось, стоит только вспомнить Тойю…

Тойя…

Сердце сжалось, а к горлу снова подкатил ком. Мидория даже не заметила, как пришла к выходу из Академии. Ей не хотелось идти назад в общежитие, не хотелось снова ловить эти полные тревоги взгляды, не хотелось даже смотреть на тех, кого она подвела или подведет? Не имеет значения. Просто хотелось уйти. Накинув на голову капюшон черной толстовки, Изуми сделала шаг за ворота. Затем еще один. И еще. Она шла, не зная, куда. Резкие оживленные улицы резко контрастировали с воспоминанием о лишенном жизни городе. Деревья были зелеными, ветерок — теплыми, приятным. Ни следа снега или мрачных туч, сгустившихся над головой. Ноги сами привели ее на знакомый до боли, чистый пляж Дагоба. Тихий, умиротворяющий плеск волн, закатное солнце, бархатный светлый песок. Ни следа разрушений, льда, мусора. Изуми остановилась на берегу, подняв глаза на чарующий закат. Ноги девушки бессильно подкосились, и она устало сползла на песок, продолжая с отсутствующим видом смотреть вперед. В груди кольнуло от некого разочарования. Почему она пришла сюда сейчас? Что хотела здесь найти? Наверное, ответ прост.

Она хотела найти его.

Ведь он сам рассказывал ей, что любил это место. Наверное, глубоко внутри, где-то подсознательно Изуми надеялась увидеть здесь знакомую светлую макушку в черной одежде. Но, очевидно, здесь больше никого не было, кроме самой девушки. Мидория прижала к себе колени, обнимая и продолжая смотреть на закат с полным опустошением. Как быть дальше? Что делать? Для чего эта жизнь вообще заставила пройти ее через все это? Снова этот камень внутри. Снова ощущение, будто она держит в руках умирающего Тойю. А после погибает сама, разбиваясь на тысячу осколков. Она сжалась сильнее. Как иронично. Они дорожили друг другом и умерли в один день, с разницей в несколько мучительно долгих секунд. Вот только Изуми смогла вернуться, а он… Неизвестно. И от этого становилось еще больнее. Кто-то опустился рядом с ней на песок. Изуми даже не подняла взгляд, чтобы посмотреть. Наверняка Шото или Киришима увидели, как она уходит и решили проследить. Вот только сейчас очень хотелось остаться одной. — Ребят, пожалуйста. Я очень хочу побыть одна. Уходите. — тихо попросила Мидория, сглотнув ком и снова ощутив противное жжение в глазах от подступающих слез. — Даже меня прогонишь? До боли знакомый голос резанул по ушам. Дыхание перехватило. Изуми медленно повернула голову, до последнего сомневаясь, списывая все на галлюцинации от недосыпа, но… Ее глаза встретились с яркими, бирюзовыми. Такими родными… — Тойя… — прошептала его имя Изуми, не веря своим глазам. Он улыбнулся ей. Мягко, тепло, прямо как тогда.

***

Даби снова шел на пляж Дагоба. С тех пор как он очнулся здесь, вернувшись на три года назад во времени, прошло пару недель. Сначала, конечно же, решил, что рехнулся. Вот только свежий шрам от пули дал понять, что это не так. Каждый раз закрывая глаза, Тойя вспоминал яркие изумрудные глаза, крепкие объятия, голос с нежными, мягкими нотками. Он вспоминал её. Ту, что стала дорога ему больше собственной жизни, что, парень, собственно, и доказал, закрыв от пули.

Изуми.

Почему он здесь? Как оказался? Неужели эта безрассудная девчонка попыталась тогда вернуть его и отдала ту проклятую цепочку? А, впрочем, какая разница? Зато теперь появился шанс не допустить той реальности, в которой он жил. Итак, глянув на спор Тоги и Твайса, Даби незаметно улизнул и теперь держал путь на пляж Дагоба, куда приходит теперь каждый вечер в надежде…

В надежде увидеть ту, к которой лежит сердце. Которой он так и не успел признаться в чувствах...

Увидев пустой пляж, парень ощутил укол разочарования. Но так было до момента, пока он не подошел ближе. Хрупкая женская фигура, до боли знакомая, сидела на песке, почти у самой воды, и обнимала себя руками. Нерешительно Тойя подошел ближе, пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь намек на то, что это может быть именно она. Сердце заколотилось сильнее, стоило заметить, как из-под толстовки выглядывают опоясывающие руку шрамы. Знакомые шрамы. А, значит, это была она.

Мидория Изуми.

— Ребят, пожалуйста. Я очень хочу побыть одна. Уходите. — ее голос был тихим, усталым, опустошенным. Прямо как тогда, в убежище, когда она рассказывала о смерти брата. Нерешительно, с небольшим напряжением и привычной усмешкой Даби взволнованно бросил: — Даже меня прогонишь? Она поворачивалась мучительно медленно. В глаза сразу бросились темные круги от недосыпа, мокрые дорожки от недавних слез, дрожащие искусанные губы. — Тойя… — прошептала его имя девушка. Настоящее имя, слетевшее с ее губ, сказало более чем достаточно. Тойя улыбнулся, ощутив небывалое облегчение. Она здесь. Изуми, которую он знал, здесь! Вернулась вместе с ним! «Скорее всего активатором служит точка невозврата. Событие, когда иного варианта быть не может…» — всплыли слова в голове Тойи, от которых по спине пробежал холодок. Неужели она?.. Тоже погибла тогда? Или покончила с собой?.. — Я сомневался. Но, вижу, это действительно ты. — произнес Даби, сглотнув ком, вставший в горле от мыслей об их смерти. — Как?.. — дрогнувшим голосом спросила Мидория. Глаза обожгло от подступающих слез. — Не знаю. — пожал плечами Тойя, стараясь не показывать волнения. — Очнулся несколько недель назад в своей постели. Пока пришел в себя, пока выяснил что к чему… Потом приходил сюда в надежде, что… Увижу тебя… — признание было искренним. — Как нам удалось оказаться здесь снова? — Когда ты умер… — голос Изуми надломился. — Все за Одного выстрелил снова… И попал в меня… Я упала рядом… Последнее, что помню, как сжимала твою руку. А та цепочка была в моем кармане. Наверное… Наверное я думала о том, что хочу все исправить… И о тебе… А благодаря тому, что я держала тебя за руку… Скорее всего поэтому тебя перенесло в это время вместе со мной… Вот значит как… Парень скрипнул зубами от досады. Не смог. Не защитил ее тогда. Она погибла вместе с ним… — Стало быть, нам дали второй шанс. — медленно произнес злодей, а затем на его лицо легла мрачная тень сожаления. — Прости. Мне жаль, что я не смог защитить тебя. Даже ценой своей никчемной жизни. — Не говори так. — прошептала Изуми, хватая его за руку и срываясь на крик, полный отчаяния. — Пожалуйста, не говори так! Ты хоть представляешь, что я чувствовала там! Что я чувствовала, когда ты умирал на моих руках?! Что я чувствовала, глядя на то, как твой взгляд стекленеет, руки слабеют! А теперь ты сидишь здесь живой, и…и… — И что? — Даби крепко сжал ее руки своими. Это тепло… То самое... Как тогда… — И то! — всхлипнула Изуми, дернув его на себя и крепко обнимая. — Я так рада… Ты даже не представляешь… Так рада… Что ты здесь… Что… Ты жив… — горячие слезы стекали по щекам. — Я тоже… — прошептал Тойя, прижимая ее к себе сильнее и пальцами зарываясь в волосы. — Тоже рад, что ты цела сейчас… И здесь… В какой-то момент их губы встретились. Поцелуй был соленым от слез, полным сожаления, горечи, отчаяния, боли. Каждый из них вкладывал в него все свои эмоции, давая понять, что ничего не поменялось. Было так тепло и трепетно, словно этот поцелуй был наполнен всеми словами, которые они не успели сказать там, после битвы. Но говорят сейчас, в действии. Словно давая немое обещание, что больше никогда не придется проходить через все эти тернии. — Что дальше? — медленно отстранилась Изуми, прошептав главный вопрос. — Дальше? — Тойя улыбнулся ей. — Все исправим. И начнем сначала. Он взял ее за руку, нежно поцеловав кончики пальцев. — Тодороки Тойя. — произнес он свое имя. — И я очень хочу пригласить вас, леди, в ближайшую кофейню, чтобы познакомиться поближе. Что скажете? — игриво протянул парень, подмигнув. — Мидория Изуми. — ярко, искренне улыбнулась девушка сквозь слезы, крепче сжимая его ладонь в своей. — И я согласна…

......................The END.....................