Любвеобильный выходной

      Утро. Совместное воскресное утро. Эти три простых слова для многих не значат ровным счётом ничего, но для тех, у кого ненормированный рабочий график и плавающие выходные, это манна небесная. В особенности для тех, кто работает вместе.       Таковым было утро данного воскресенья: совместным, ленивым и любвеобильным. Две женщины для всех — серьёзные, сдержанные, равнодушные, но наедине они становятся совершенно полярные: легкомысленные, безбашенные и неравнодушные. Исключительно друг к другу. Души, мысли и тела принадлежат только той, что лежит в одной постели, на соседней подушке, под общим одеялом.       С вечера приняв решение об отключении будильника, дамы и не предполагали, что проспят до двенадцати. Их утро медленно перетекало в день, и, чтобы не проспать его, будто сама судьба решила разбудить двух сотрудниц Федеральной Экспертной службы.        — Доброе утро, любимая… — шёпот, слышный только ей. Поцелуй в макушку вышел смазанным, ведь её обладательница решила откинуться с груди возлюбленной обратно на свою подушку.       — Доброе, Галочка… — потирая заспанные глаза и поочерёдно заправляя мешающие прядки волос за уши.       Антонова, в отличие от Рогозиной, любила спать. Долго, беззаботно, и просыпаться так же. Валя всегда старалась растянуть время пробуждения, что в рабочий день, что в выходной. Нежиться в постели с любимой женщиной, такой спокойной, умиротворённой и тихой, что иногда и не верилось, что она — полковник полиции, глава лучшей службы страны и военный человек. Об этом блондинке в такие моменты напоминали только бледные, почти незаметные глазу шрамы. Какие-то с Чечни, какие-то от ранений уже во времена ФЭС. Они уже не приносят боли, ни физической, ни ментальной. Они обе уже отпустили. Шрамы были лишь напоминанием Галиной силы, её возможностей и воли.       Проводя указательным пальчиком по одному из шрамов, что находился чуть выше правой ключицы, Валя не замечала заинтересованного взгляда, скользившего по её лицу и частям тела, что не были скрыты пуховым одеялом.       — Валюш? — поглаживая блондинистую голову, что покоилась на груди старшей.       — М? — не отрываясь от вырисовывания никому, кроме патологоанатома, не понятных узоров на теле любимой.       — Иди ко мне… — мягко спуская ладони по телу возлюбленной, останавливаясь на талии, слегка притягивая ближе.       Не говоря ни слова, перевернулась на живот, оказываясь почти полностью на Рогозиной, притянула её в свои объятия, захватывая тонкие губы в свой плен.       Поцелуи — такое редкое, но любимое ими проявление любви. Чаще всего, в особенности на службе, их любовное взаимодействие ограничивается прикосновениями: касания рук, недолгие объятия; поцелуи в щёку — роскошь. Женщины, что так до одури любят друг друга, вынуждены скрывать это от всего мира, даже от самых близких: друзей, коллег, а главное — семьи. Антоновой — от детей, Рогозиной — от отца. Обе стороны думают, что Валя и Галя лишь коллеги, подруги и не более.       И обе женщины сходятся во мнении, что лучше будет, если никто так о «них» и не узнает.       

***

      — Галь, ну всё-всё, тебе в спальне не хватило? — посмеиваясь и стараясь оторвать от себя руки Рогозиной, что сильнее прижимали к себе и скользили по всему телу блондинки. Время близилось к двум часам дня, они только вышли из душа, еле оторвавшись друг от друга. Всё-таки долгое отсутствие совместных выходных делало своё дело.       — Мне и в душе не хватило… — шепча это в сгиб шеи блондинки, покрывая поцелуями каждый доступный кусочек кожи, что не был прикрыт махровым халатом. Руки блуждали по любимому телу, не в силах остановиться.       — Так, маньячка, давай завтракать… Хотя по времени уже и обедать поздно. — оборачиваясь на Галину, чьи руки Антонова смогла-таки оторвать от своего тела, но это ей не очень-то помогло. Как только патологоанатом развернулась, то сразу же была прижата поясницей к кухонному гарнитуру, а сильные руки возлюбленной уже потянулись к поясу халата, намереваясь развязать узелок на нём. Все возгласы возмущения, что уже хотели вновь сорваться с уст блондинки, были прерваны губами шатенки, что затянула возлюбленную в головокружительный поцелуй.       Халат так и остался на полу кухни вместе с поясом и последними каплями самообладания двух сотрудниц ФЭС.       

***

      — Так… теперь мы точно идём есть. — переводя дыхание и уже даже не пытаясь прикрыть своё обнажённое тело, проговорила Антонова в очередной раз откидываясь на подушку.       — Согласна… только давай ещё немного так полежим. — сплетая свои пальцы с пальцами Вали, прижала их к своим губам. Антонова на это лишь улыбнулась, переводя взгляд на настенные часы.        — Боже… весь день в постели провели, уже полчетвёртого… — напускно возмущаясь, тяжело вздохнула.        — Обычно ты не против проводить выходные в постели, а сегодня что? У тебя были планы?       — Нет, но я не думала, что ты, товарищ полковник, решишь внезапно устроить мне… — задумалась на пару секунд, дабы подобрать наиболее подходящее выражение, — такое неожиданно страстное времяпрепровождение. — посмеиваясь, ведь была совершенно не против такого поворота событий, скорее предвкушала, что так всё и случиться.       — Иногда же и мне надо тебя чем-то удивлять, не всё тебе меня. — нависнув над блондинкой, втянула её в нежный, практически невинный поцелуй.       — Начались милования, значит, ты скоро уснёшь, поэтому встаём и идём есть.       — Слушаюсь, товарищ патологоанатом.