En lo profundo

Когда Джейк вошёл, он сразу прислушался: в это время Стивен обычно был в музее, поэтому в квартире, если не уходил на расследования, оставался лишь Марк. После того, как оставили службу Хонсу, они тихой жизнью существовали втроём: Стивен работал в музее, Джейк — в такси, а Марк устроился частным детективом. Те качества, которыми он обладал подходили для этой работы, да и платили ему неплохо. Марк всегда с теплом говорил, что эта работа — его новая армия. Джейк снял кепи, неспешно стянул и аккуратно сложил перчатки, снял куртку и убрал всю одежду на нижнюю (третью) полку шкафа, который стоял справа от входа. Медленно, неслышно ступая по деревянному полу, он прошёл вглубь квартиры. Его взгляд упал на разбросанные повсюду файлы неразрешённых дел, многие из которых были в клочья разорваны. Джейк хмыкнул: Марк опять не мог раскрыть дело и был в ярости. Его взгляд лениво бродил по пыльным полкам, на которых старели книги, по немытым чашкам и стаканам на кухонной стойке, пал на груду бутылок в углу. Он тихо вздохнул: Джейку очень не нравился беспорядок (машину свою он тщательно вычищал изнутри каждый день и возил в автомойку три раза в неделю, а потом вешал мятный ароматизатор и долго курил, потому что и ему, и Стивену нравилось такое сочетание запахов). А еще Джейку не нравилось, что Марк много пил. Блуждающий взгляд его остановился наконец на стеклянном прямоугольнике. В аквариуме мирно плавали две рыбки –Стивена и Марка. Джейк не купил себе рыбку, хотя Стивен всё время тянул его в зоомагазин, потому что Стивен хотел, чтобы рыбки были у всех. Марк считал, что трём зверушкам в аквариуме будет тесно. Джейк искривлял рот в улыбке и соглашался. Прислушиваясь, он подошёл ближе и стал задумчиво смотреть, как рыбки играют друг с другом. Сначала они весело кружились вокруг маленькой пирамидки на дне, после чего одна из них стала выкапывать ямку, подталкивая тельцем мелкие камни, а другая — забавно биться о стекло головой, прямо в том направлении, где стоял Джейк. Джейк улыбнулся и наклонился, касаясь пальцем того места на стекле, где была рыбка. Бывало, когда Марк уходил, Джейк позволял себе стоять возле аквариума по несколько часов, наблюдая за жизнью этих странных существ. Иногда Стивен вставал рядом и пытался с ним разговаривать. Он спрашивал, откуда у него шрамы на лице и почему его рёбра перевязаны. Джейк не любил, когда Стивен спрашивал, но в такие моменты ему нравилось попрактиковать своё воображение: «Связался с кучкой придурков, не переживай, Стивен», «Столкнулся сегодня с одним идиотом на дороге, не переживай, Стивен», «Не беспокойся, Стивен, это скоро пройдёт. Как дела в музее?». В какой-то момент Стивен перестал спрашивать, и Джейк с облегчением вздохнул. Сзади что-то упало. Джейк не обернулся и даже не шелохнулся: шаги Марка он узнал. Он научился распознавать их: Стивен ходил немного неуклюже, и его шаги были спешными и лёгкими, как летящее по ветру пёрышко, когда как шаги Марка были грузными и громкими, как опустившийся на океанское дно тяжёлый камень. Что-то снова упало, и мужчина всё же повернул голову немного в сторону. На полу валялись новые листы файлов, а между полками темнел силуэт Марка, который эти листы бросал. Мужчина не произнёс ни слова. Когда он вышел из темноты, Джейк обратил внимание на ледяное выражение его лица и снова посмотрел на рыбок. И спрятал улыбку за плотно сжатыми губами. Марк бесшумно и очень медленно двинулся к нему. Почувствовав спиной его ярость, Джейк позволил ухмылке расплыться на лице. Он уже знал, что сейчас будет. Он знал: это то, что нужно Марку, чтобы успокоиться, и никогда не сопротивлялся. Марка трясло от ярости. И Джейк — Джейк как всегда удачно оказался рядом. Он всегда был там — тихий, до странности спокойный, когда Марк приходил. Это раздражало его ещё больше. Глядя, как Джейк безмятежно смотрит на плавающих существ, Марк чувствовал, как его внутренности выворачивает. — Опять смотришь на грёбаных рыб? — Прозвучал его низкий голос. Когда Джейк не ответил, Марк сделал ещё несколько шагов к нему, остановился почти рядом и добавил: — Неужели ты так глуп, что даже что-то настолько бессмысленное может тебя развлечь? Усмешка Джейка стала шире. Он не посчитал нужным реагировать, — впрочем, как и всегда. Нужно только подождать, пока Марк даст себе волю, а после успокоится. Поэтому он молча продолжил смотреть на рыбок. С губ Марк сорвался сухой, рваный смешок. Он сделал несколько шагов назад, подобрал какой-то листок, пробежался по нему безжизненным взглядом и разорвал на куски. Джейк вздрогнул и поморщился от резкого звука. — Что, даже не ответишь, Локли? — ядовито выплюнул Марк и снова подошёл к нему, — Или я не достоин твоего внимания? Джейк тихо вздохнул и посмотрел на него. Взгляд его был уставшим, и трудно было понять то выражение, что застыло у него на лице. — Даже не тявкнешь на меня? — продолжил Марк, оскаливаясь, — Ну? Не хочешь побеседовать со старым другом? Отсутствие реакции ставило Марка в тупик, и он подавил внутри липкое чувство стыда. Он не собирался останавливаться, нет. Джейк так раздражал его, что проигнорировать его присутствие было бы ошибкой. Вместо этого, Марк толкнул его в плечо. Джейк пошатнулся, но не двинулся с места. Он опустил взгляд в пол и сделал несколько глубоких вдохов. — Какого хера ты молчишь? — прорычал Марк и толкнул его ещё раз. — Ты глухой или идиот? Или, может, и то и другое, хм? Смотри на меня, когда я с разговариваю с тобой, скотина! Он снова толкнул его, и Джейк немного отпрянул, но более не сдвинулся с места и не издал ни звука. Он не предпринял ни малейшей попытки остановить Марка, зная, что в конце концов то, к чему всё идет ему поможет. Тогда Марк толкнул его ещё раз, и ещё — и наконец повалил с ног. Едва Джейк почувствовал под собой холодный пол, на него налетела серия ударов. Он заблаговременно закрыл лицо ладонями и стиснул зубы. Марк был далеко не первым, кто бил его. Первой была его мать. Джейк вздрогнул и подавил стон, когда почувствовал удар по рёбрам. Он сделал глубокий вдох, хотя дышать уже становилось больно, и начал повторять в голове заученные слова: Мне не больно боль часть меня и мне с ней хорошо хорошо когда он бьёт это приятно мне не больно это совсем не больно та плохая боль чья-то чужая это не моя боль моя боль приятная я люблю боль так хорошо так хорошо… Когда самовнушение сработало и физический дискомфорт от ударов утих, Джейк обратился внутрь себя и с досадой понял, что внутри болит сильнее, чем снаружи. Он стиснул зубы и раскрыл грудь навстречу ударам, чтобы Марк мог выбить из него тянущую боль. Он посмотрел в щёлку между пальцами. Марк возвышался над ним: он бил ногой, сжав кулаки, взгляд его полон был ярости, ненависти, челюсти напряжены, а рот искажен в оскале, и Джейк успел увидеть упавшую на его прекрасное лицо прядь чёрных кудрей, прежде чем всё вокруг потемнело от нового удара. — Омерзительный, — удар в рёбра, — ублюдок, — в живот. Джейк заскулил, царапая пол тупыми ногтями. Что-то внутри него кричало о том, что нужно защищаться, нужно дать отпор, сбежать скорее. Джейк отстранённо подумал, что это, должно быть, его природа. Конечно, он бы никогда не позволил кому-либо нанести себе больше одного удара, после которого противник почти наверняка был бы уничтожен. Марк… с Марком было по-другому. Марк держал в себе столько злобы, что Джейк не мог позволить ему страдать и отравляться ею в одиночестве. Иногда для выздоровления нужно пустить немного крови. — Почему ты такой бесполезный, а? Объясни, нахрена ты вообще существуешь, мразь?! Марк не понимал, почему Джейк не реагирует. Он был в ярости, которая заполняла его сознание до тех пор, пока внутри не осталось мыслей, кроме одной: сломать. Он сел рядом с Джейком и стал слепо наносить удар за ударом, каждое слово его было мощнее кулаков. — Грёбаный. Бесполезный. Кусок. Дерьма. Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу, проклятая ты тварь! Это всё твоя вина! Твоя! Отвечай мне, сука! Не сдержав безрассудного желания посмотреть в его тёмные глаза, Джейк убрал от своего лица ладони, что было ошибкой: тут же он почувствовал, как губа и бровь его были разбиты. Марк схватил его за грудки и встряхнул, так сильно, что в глазах у Джейка опять потемнело. Это ничего. Скоро закончится, скоро закончится. Он услышал жалкий скулёж и понял, что это — он сам. Сжав губы и поморщившись от боли, Джейк послушно поднял голову и встретился взглядом с Марком. Тот замер и смотрел на него, губы его поджались, чёрные густые брови сошлись на переносице, в глазах полыхала ненависть, лицо ожесточилось. Когда Джейк увидел искру в глазах Марка, он не сдержал судорожного вздоха. Он ожидал новых ударов, но понял, что всё закончилось. Они смотрели друг на друга: Марк с растерянным огнём, Джейк — спокойно и осторожно, почти тепло. Отпустив его, Марк сел на пол чуть поодаль. Руки его дрожали. — Джейк…— удивлённо прохрипел он, словно Джейк сказал какую-то несусветную глупость. Марк потеряно уставился в пол и нахмурился, после чего прижал ладони ко рту. Джейк молчал и не шевелился. Он постепенно приходил в себя и уже чувствовал, как то тут, то там покалывает знакомой болью тело. Он серьёзно смотрел на Марка, стараясь не упустить ни одного изменения на его трогательно потерянном лице, пытаясь предугадать его дальнейшее поведение. Подсознательно, он всё ещё был напряжён в ожидании новых ударов, хотя понимал: всё кончено. Марк успокоился и теперь оставит его одного. Марку казалось, что его тело медленно распадается на мелкие кусочки. Он почувствовал влагу на своих щеках и всхлипнул, поджимая под себя ноги, смотрел в пол пустым взглядом. Марк не слышал вокруг себе ничего, кроме собственного сердцебиения. Он хотел сказать что-то, извиниться, но изо рта всё никак не выходили слова. Наконец, он отстранил от лица пальцы с окровавленными костяшками и дрожащим шёпотом произнёс: — Мне…мне так жаль, Джейк, я…— он закрыл глаза в жгучем стыде, губы его беззвучно шевелились, и спустя какое-то время он добавил: — Я не хотел…я не собирался… Сердце Джейка болезненно сжалось. Давно он не видел Марка таким несчастным. И несчастен он был из-за него. — Я знаю, — прохрипел он и не узнал своего голоса. Он медленно встал, нащупывая стену для опоры. Голова кружилась, из брови стекала тоненькая алая струйка, грудь ужасно болела. Он пошатнулся и, стараясь дышать поменьше, взглянул на Марка. Тот посмотрел на него в ответ, и сердце его пропустило удар, когда он увидел, как сильно избил мужчину. — Джейк… — Я принесу тебе чай. А ты…успокойся, пока, хорошо? — нежно попросил Джейк и медленно пошёл в сторону кухни. Марк не ответил, замерев в одном положении и тихо всхлипывая. В его глазах застыл ужас. Кое-как добравшись до шкафчиков, Джейк открыл один и достал коробку с чаем. Он включил электрический чайник, поставил рядом белую кружку с синими звёздочками, ту, что стояла рядом с кружкой Стивена, — и насыпал туда липовый чай. Пару минут он стоял, оперевшись спиной о барную стойку, делая короткие, неглубокие вдохи, после чего аккуратно налил в кружку кипяток, не до самого конца. Он добавил туда мёд, чтобы подсластить напиток. Джейк знал, что Марк любит сладкое. Взяв кружку, он чуть живее пошёл обратно. За это время Марк не встал с пола, но лишь закрыл лицо руками и лёг на бок. Джейк аккуратно сел рядом с ним, подавив стон боли, и протянул ему кружку. — Вот, попей, Марк. Тебе станет легче. Это липа. Я мёд добавил. — И улыбнулся, чувствуя кровь на зубах. Марк не нашёл в себе сил ответить и молча посмотрел на него. Потом сел, взял кружку и поставил её перед собой на пол, слепо на неё уставившись. Помедлив, он поднёс её к губам и сделал глоток. Джейк сидел рядом и не моргая смотрел, как он пьёт. Он видел его слёзы, и больше всего ему хотелось провести пальцем по его щеке и стереть влагу. Но Марку это бы не понравилось, поэтому он просто смотрел на него. Казалось, Марк больше не злился, но всё ещё выглядел грустным, что Джейка тоже расстраивало. Он опустил взгляд и нахмурился: Марк набил себе синяки и раны на кулаке и теперь костяшки его пальцев были пурпурно-алыми. Джейк знал, что ушибы чертовски болят, и это обеспокоило его. Поэтому Джейк встал, игнорируя покалывание по всему телу, и пошёл за аптечкой. Через минуту он вернулся, сел, неловко подогнув под себя ноги, и стал бережно раскладывать всё необходимое из аптечки на полу. Спустя какое-то время, Марк окончательно успокоился и слепо поставил чашку куда-то в сторону. Покрасневшими глазами он молча смотрел как Джейк, внимательно разглядев перед этим его лицо, наконец медленно, очень нежно взял его безвольно обмякшие на полу ладони и стал обрабатывать их спиртом, наносить мазь и тщательно наматывать на них слой за слоем бинты. При этом вид его был столь сосредоточенным, что Марк не мог не уловить его сходство со Стивеном: тот так же внимательно и увлечённо рассматривал картинки в книгах о древнем мире. Марк любил покупать ему всё новые и новые пособия с новыми картинками, чтобы чаще наблюдать за ним в процессе чтения. Стивен выглядел умиротворённым и это Марка успокаивало. Однако теперь Стивена рядом не было, и когда волна вины и ужаса от содеянного прошла, Марк вновь почувствовал внутри бурю. Смотреть, как Джейк заботится о нём было невыносимо. Марку казалось, что Джейк над ним издевается. — Почему ты не попробуешь ударить меня в ответ? Почему ты…вообще ничего не делаешь? — выплюнул он, стараясь звучать небрежно, чтобы скрыть внутреннее негодование. Джейк невозмутимо закончил обматывать вторую руку Марка и позволил себе подержать её в своих ладонях несколько секунд, прежде чем отпустить. — Не беспокойся об этом. — тихо ответил он, рассматривая результат своей работы, стирая ребром ладони кровь с губы. — Ты мог ответить мне. Ты можешь мне ответить, я знаю, что можешь, — продолжил Марк, голос его дрогнул от закипающей ярости, — а не просто сидеть и нихера не делать! Джейк выдержал его взгляд и поджал губы в виноватой улыбке. — Какого хера ты не защищаешься? — крикнул Марк. — Потому что люблю. Тебя люблю. Марк почувствовал, что лицо его искривилось: ни то удивление, ни то от боли, ни то от отвращения. Он не знал, к кому именно. Он встал и сжал челюсти. — Не лги мне. Не смей, блять, лгать мне. — прорычал он. — Ты должен ненавидеть меня. — Ненавидеть тебя? No puedo. — Джейк не встал: не захотел и не хватало сил. Он остался сидеть на полу и смотрел на Марка снизу вверх. Говорить мешали не только ноющие рёбра, но и разбитая губа, — Я люблю в тебе всё. Даже как ты кричишь и ругаешься. Я понимаю, что это трудно контролировать. Но тебе и необязательно. Я знаю, ты тоже любишь меня, глубоко внутри любишь. Он вновь поджал губы в вымученной улыбке и зажмурился перед следующим ударом. Спустя время, пока он пытался заставить своё сознание не оставлять его, скривившись на полу и послушно проглатывая кровь, потому что не хотел пачкать паркет, и когда Марк, шатаясь, скрылся в ванной комнате, — Джейк с облегчением подумал, что сегодня его миссия выполнена. Пожалуй, в этот раз ему пришлось перетерпеть особенно большую волну ядовитой ярости, но он ни о чём не жалел, а наоборот — радовался, что Марку теперь снова хорошо. Ноги не слушались его, тело болело, и он с раздражением зажмурился, когда услышал, какие звуки издаёт, поэтому сжал ещё целые зубы и проглотил вой. Он понимал, что рано или поздно нужно будет встать, потому что скоро возвратится домой из музея Стивен, и он не хотел расстраивать его… …Тем вечером Марк не вышел из своего тёмного угла даже когда захлопнулась дверь, и в полумрак квартиры занёс свой свет Стивен. Марк притворился спящим на их широкой кровати, и Стивен, умилённо улыбнувшись, укрыл его одеялом. Джейка он застал в ванной полуобнажённым, прикладывающим к посиневшему телу лёд. Ничего не сказав, Стивен помог ему обработать спиртом лицо и наклеил пластырь на разбитую бровь. После этого он осторожно обнял его сзади, уткнувшись лбом в его горячее плечо, и некоторое время простоял так, заставляя Джейка дрожать. — Ничего, это скоро пройдёт, — тихо сказал Джейк, хотя Стивен не спрашивал. Стивен уже давно не спрашивал. Позже той ночью, когда Джейк пытался заснуть на пружинистом диване, напоминающем о каждом новом ушибе на его теле своей твёрдостью, слёзы душили его и мочили подушку, которую он кусал в отчаянной попытке заглушить жалкий, рвущийся изнутри скулёж. Что-то больно сжимало сердце, и Джейк искренне не понимал — почему? Почему нет в душе удовлетворения и спокойствия, ведь он сделал то, что должен был, почему слёзы его такие солёные? Он хотел чувствовать горечь крови в горле вместо этой соли. Чтобы успокоиться, он пытался считать силуэты книг на полках, слабо освещённых ночником в аквариуме, но каждый раз сбивался и начинал сначала. Услышав шаги, он закусил губу, повернулся лицом к спинке и крепко зажмурился. Вздрогнул, когда диван прогнулся под чужим весом и чьё-то дыхание опалило его шею, а сильные руки обхватили его поперёк живота, прижимая к себе, от чего Джейк не сдержал болезненного вздоха. Марк чуть ослабил хватку, но рук не убрал. Джейк услышал его дрожащий шёпот и слёзные мольбы, и сразу стало так тепло, и руки его уже не делали больно, хоть и касались ушибов. Джейк нащупал его ладонь и тепло улыбнулся в спинку дивана, когда почувствовал под пальцами жёсткость бинтов. Марк гладил его и целовал влажные щёки, и Джейк весь затрепетал от нежности и любви. Он поднёс его ладонь к губам и поцеловал, позволяя слезам Марка скатываться по своим плечам. — Ты же знаешь, что я не хотел, да? Ты же знаешь я…я люблю тебя. — Джейк улыбнулся и обмяк в его объятиях. Конечно, он знал. — Давай…давай купим тебе рыбку, а? Стивен хочет, чтобы у тебя была рыбка. Только…только потом, ладно? Джейк, я не хотел, я же люблю тебя… — Не беспокойся, mi alma, — прошептал он, — Мне не нужна рыбка. В конце концов, Джейк знал, что трём зверушкам было бы тесно в одном аквариуме.