Атос умер, да здравствует Атос!

      Атос умер, да здравствует Атос!       Д’Артаньян смотрел в окно, но ничего не видел. Неужели всё это правда и всё завершено?       К чему была гордыня? К чему были эти бесполезные тридцать лет, которые не принесли счастья?       Только с друзьями Д’Артаньян был по настоящему счастлив, и с друзьями же он что-то чувствовал.              А теперь их нет.       Нет Атоса. Этого человека, которым Д’Артаньян гордился. Ценящий честь, он садился в тюрьму из-за того, что правда слушался правил.              Не стало доблестного воина, освободившего из тюрьмы Бофора и проводившего завтрак на бастионе без потерь.       Не стало хорошего друга и товарища, который когда-то согласился с Д’Артаньяном поехать в Англию ради чести королевы и любви молодого юноши.       Не описать словами, сколь многим был Атос для Д’Артаньяна.       Если бы Д’Артаньян общался с ним чаще, если бы не был так невнимателен… может быть, удалось бы его остановить. Уберечь.       Арамис, этот поганый лис Арамис, бегал по склону горы, пока за ним не покатился настоящий камень. И камень задавил не его, нет. Камень задавил его лучшего друга.       Арамис должен гореть в аду.       Сам Д’Артаньян не лучше.       Как сейчас он вспоминал благородные черты лица Атоса, ещё живого, ещё не такого сухого и тонкого. Эти сильные мышцы, прямой взор, от которого враги готовы были сдаваться. И добрая, нежная улыбка.       Атос был хорошим хозяином и другом. А Д’Артаньян — нет.       Как любил его Д’Артаньян! Атос был для него всем. Отцом и приятелем. Человеком, у которого можно спросить совет. На которого хотелось равняться.       Гасконец стёр слезу со щеки и оперся руками о подоконник.       Во дворе всё ещё цвели ландыши, любимые цветы Атоса. Когда-то по ним проехал Рауль, переживавший за маленькую блудницу Лавальер.       Сколько знаний, сколько жизненного опыта хранил Атос!       Д’Артаньян когда-то притворился спящим, выслушав историю про графа. Как же он был несчастен тогда и по настоящему разочарован. Нет, он не разочаровался в самом Атосе. На его месте он поступил бы так же.       Д’Артаньян считал проигрыш Арамиса, Портоса и Атоса ещё и личным проигрышем. Ведь они были командой. Один за всех…       Быть может, присоединиться к Портосу и Атосу?       Д’Артаньян взглянул на свою шпагу. Она была острой и могла пригодиться ему как инструмент для убийства. Не стоит ли ему воспользоваться ей по назначению?       Он пугал короля своей смертью, но неужели он не мужчина, чтобы выполнить свой план по настоящему?       Д’Артаньян взял шпагу и посмотрел на неё ещё раз. Хотелось сделать это не здесь. Сейчас его мысли скакали не хуже зайчиков. Хотелось сделать это с Его именем на устах.       Гасконец убрал шпагу и вышел из комнаты, в которой спрятался, чтобы не видеть мёртвое тело друга. Он снова подошёл к двери и тихо прошёл в комнату, будто боясь разбудить хозяина.       Д’Артаньян не мог дышать. Он медленно подошёл к кровати и сел на неё, взял Атоса за руку, чтобы положить её на грудь.       И тут.       «Д’Артаньян, я вижу, чего вы добиваетесь. Ни я, ни Портос, ни Рауль не хотим видеть вашей смерти»       Этот голос, такой реальный, такой настоящий, принадлежал Ему.       Атос не двинулся. Ничего не изменилось в мертвеце. Д’Артаньян вздохнул, взглянул на свою шпагу и посмотрел в глаза мёртвого друга.       — Атос, жизнь моя не имеет смысла, — тихо сказал Д’Артаньян. — я проиграл, вы тоже.       «Всё хорошо, Д’Артаньян. Я там, где я хотел быть. Рауль лишь немного отодвинул мою смерть, но когда-то она бы пришла за мной»       — Атос, — прошептал Д’Артаньян и оглянулся. Он боялся убирать руки с тела покойного, но хотел закрыть дверь, чтобы пообщаться спокойно. — вы стали призраком?       Послышался знакомый светлый смех.       «Нет, Д’Артаньян. И ещё раз повторяю, не доставайте шпагу. Если достанете, я больше не скажу вам ни слова. Это ваш выбор. Но вы непременно меня расстроите, Д’Артаньян.»       Гасконец вздохнул и убрал шпагу на стол. Он закрыл дверь и вновь сел рядом со своим другом. Посмотрел ему в глаза.       — Атос, вы были самым лучшим моим другом. У вас светлая душа и я был очень разочарован, что ваше сердце разбили.       «Я тоже разочарован, что сейчас вы не находите места, Д’Артаньян. Но вернуться вместе с сыном я не смогу»       Гасконец покачал головой.              — Когда ваше тело заберут, вы больше не придёте ко мне? — спросил он тихо и посмотрел на светлое безоблачное небо.       «Разве мёртвые покидают нас, Д’Артаньян?» — спросил Атос тем самым голосом, который Д’Артаньян запомнил ещё со времен своей юности. Он говорил о миледи, понял капитан.       «Я останусь с вами. Я буду наблюдать и ждать вас.»       По лицу Д’Артаньяна пробежала горькая улыбка.       — Что Портос? Смотрит ли он на Арамиса?       «Ему нужно время. Но он ни о чём не жалеет.»       Д’Артаньян порывисто вздохнул и вытер слезу.       — Вы в моем сердце навсегда, Атос. И я буду думать о вас так, словно вы ещё живы, но вы очень и очень далеко.       «Так и есть»       Д’Артаньяну вдруг показалось, что покойник шевельнулся. Он долго смотрел на Атоса, и даже вновь проверил его дыхание, но безуспешно. Атос был мёртв.       «Я всегда с вами, Д’Артаньян»

***

      Д’Артаньян лежал с закрытыми глазами. Только что он умер и теперь должен был встретиться или с Арамисом, или с Портосом и Атосом.       Он открыл глаза. Болело всё тело, пораженное в битве ядром. Неужели он не умер? Неужели он остался жив и проведёт остаток дней калекой, так и не увидевшись с друзьями?       Над ним были темные стены и старый потолок. Он лежал на чистой постели.       После долгого лежания, он наконец решился сесть. Ничего не болело, удивительно! Только голова пухла от странного чувства, будто его чем-то огрели. Он взял шпагу, оделся и вышел на улицу.       Это место казалось ему знакомым, но не напоминало никакого штаба.       К нему подбежала женщина.       — Ваши деньги, месье, — сказала она и протянула кошелек. — тот молодой человек кажется забрал у вас письмо, но деньги оставил. Мы на них вызывали лекаря.       — Письмо? — переспросил д’Артаньян, ничего не понимая.       — Вы везли какое-то письмо на лошади и подрались с одним господином. — она чуть порозовела. — но выглядите вы все так же прекрасно.       Д’Артаньян изумленно поднял брови и пробормотал:       — Неужели… А ехал я?       — В Париж, месье!       И Д’Артаньян вновь забежал в трактир, взглянул на себя в зеркало и увидел там молодого юношу.       — Тысяча чертей! — от его крика птицы на ближайшем дереве взмахнули в воздух, как ошпаренные.       Уже на следующий день молодой юноша оказался в Лувре. Он прошёл в кабинет де Тревиля уверенным шагом, и все решили, что он имеет на это право.       Капитан Де Тревиль отчитывал молодых мушкетеров за их неосторожность. И тут в кабинет вошёл красивый бледный человек.       Граф де Ла Фер, благородный Атос.       Д’Артаньян напрыгнул на него и сжал в объятиях, под звуки ругательств Портоса и Арамиса.       — Дуэль! — крикнул Портос громко.       — В монастыре, в полдень! И приходите туда все, мне есть, что вам сказать! — проговорил юноша и помог перенести полуживого Атоса в кабинет.       Никто не заметил, как он оттуда позже вышел.       Д’Артаньян жил в этом дворце всю свою жизнь и знал все его тайные ходы.