Связаны. Сломаны.

Встреча с ректором университета была неожиданной для Артёма, который вышел с парнями из команды подышать свежим воздухом в перерыве между съемками. Минские снимались в проекте «НеИгры» и после одного из моторов, всем дали часик на отдых. Он был рад встрече с Ларисой Павловной, с которой за время учебы, а впоследствии уже и работы, сложились теплые отношения. — Артём, ну мужчина, — обняв парня, в своей манере сказала женщина лет пятидесяти пяти, — слежу за всеми проектами с тобой и всегда ставлю тебя в пример ученикам. — Не ожидал Вас здесь увидеть, — парень был удивлен, но тем не менее рад. Давно не заглядывал к ней в гости, несмотря на то, что частенько бывал в Минске. — Познакомьтесь, — шатен рукой указал на друзей, — Максим, Сергей и Сергей, а это моя девушка — Лика. — Гаус по очереди всех представил. — Приятно познакомиться, ребята. Лариса Павловна. — все хором, как будто репетировали, поздоровались с женщиной. — Представляешь, моих учеников пригласили в телевизионный проект. Пока не могу разглашать, но обязательно пришлю тебе ссылку. — Женщина с гордостью говорила о своих учениках, чем заставила каждого понастольгировать о своих студенческих годах. — Так что мы с Маей Игоревной приехали их поддержать. Кстати, помнишь Майю? Она у тебя все курсовые писала. А, так вот же она, — к компании подошла невысокая брюнетка с небольшой папкой в руках. — Здравствуйте, Артём Андреевич — легкая улыбка озарила лицо девушки, когда она встретилась с парнем спустя столько лет разлуки. Майя оценивающе прошлась взглядом по парню, с удивлением и полной растеряностью смотревшим на неё. Без внимания брюнетка не оставила девушку, стоящую рядом с шатеном и робко держащую его за руку. Вольская знала, что есть шанс пересечься с ним и именно этим был обусловлен подъём в пять утра и тщательный подбор образа накануне. Коричневое платье в пол подчеркивало фигуру, скрывая небольшие недочеты и парочку лишних киллограм; длинные черные волосы были слегка подкручены и нежными локанами спадали с плеч; легкий, почти незаметный макияж освещал природную красоту девушки — она выглядела сногшибательно и растерянный взгляд Гауса и прищуренный его девушки, заставили её улыбаться ещё шире. Эффект произведен, все так, как и задумывалось. — Здравствуй, — Артём и правда был растерен. Они не виделись почти пять лет. Последняя их встреча была неудачной, разбивающей сердце и ему, и ей. Перед глазами стали мелькать картинки, словно слайд шоу, как она зареванная с уложенным пучком на голове и в шикарном красном платье, кидала в него всё, что попадало под руку, а он только и успевал уворачиваться. Гаус не пытался оправдываться, ведь вся суть их ссоры — чётко спланированный им план. Гаус всегда был мальчиком с пометкой «отлично». В школе — первый по успеваемости; олимпиады по математике — первые места; художественная самодеятельность — первые места — итог куча грамот на полке и золотая медаль. В университете всегда автоматы на зачетной сессии; в квн играет, сценарии на все праздники пишет — итог красный диплом и предложение поработать на кафедре. Гаус не горел желаением, но и пока делает только первые шаги в мире большого юмора, не был против заработать лишнюю копейку. Пацанам с команды, с которыми они собственно и начинали, постыдился рассказывать, что принял предложение от ректора. Постеснялся. Они и так частенько его подкалывают про ботаника и интеллектуальный юмор, не хотел давать ещё больше почвы для разгонов и шуток. Нельзя сказать, что Артёма это обижало, но где-то он бесился, хоть и не показывал этого. Он правильный. Слишком. Утром вел пары, днем и вечером писали с пацанами шутки для себя и своего развития, сценарии на заказ, а ночами проверял самостоятельные и контрольные студентов. На выходных вел свадьбы с Шевелевым. Так и носился, как белка в колесе по кругу, не давая себе возможности на отдых и полноценный сон. К декабрю, когда начинались зачетные недели в университете, он валился с ног. Парни участвовали в разных шоу в другой стране, и к его сумасшедшему графику прибавилось ещё пару часов для репетиций и импровизационных игр, чтобы не облажаться, а также поездки в другую страну, чтобы биться за своё место в мире юмора. Жизнь сурка. Он заметил её первый раз в сентябре, когда только знакомился с группами, которые ему достались в этом году. Интереса в глазах первокурсницы он не заметил, собственно, как и у большинства, но она единственная из всей лекционной аудитории слушала материал и периодически делала пометки в тетрадке. К октябрю лекционные аудитории пустели, а Гаус не был тем преподавателем, который ставил пропуски. Ему было наплевать по большей мере, если была бы возможность, то тоже свалил. В один из дней, когда его пара стояла в восемь утра, в аудитории, кроме неё никого не оказалось.

***

— А где все? — парень окинул аудиторию и незаметив никого, кроме брюнетки за первой партой, спросил. — Артём Андреевич, погода на улице не располагает к обучению, — на улице и правда было паршиво. Приложение для погоды показывало минус пять, а ветер усиливал эти ощущения. Октябрь был непривычно морозным. Майя еле соскребла себя с кровати, но в университет идти нужно было. Она училась на платном и, несмотря на то, что её родители спокойно могли себе позволить оплачивать обучение, ей было стыдно прогуливать из-за таких мелочей, как погода. Они слишком много работают и устают, а посещение занятий, за которые они отдают немалые деньги, наименьшее, что она может сделать в знак благодарности. — Это правда, — шатен взглянул в окно, параллельно закидывая портфель на стол, — а ты тогда что тут делаешь? — Непреодалимая тяга к маркетингу, — она вроде и пошутила, но ей действительно было интересно на его парах. Он рассказывал не нудно, вставлял шутки и примеры из реальной жизни. Он не «душил» и не гнобил, всегда с юмором подходил к неправильным ответам и закрывал глаза на списывание. Его голос завораживал и она не могла оторвать от него взгляд. Легкая щетина придавала ему пару лет, но и не скрывала, что он сам ещё недавно занимал место студента в этих же стенах; зелёные глаза искренне смотрели и простреливали взглядом; широкая улыбка и заразительный смех. Его пары почему-то совсем не хотелось прогуливать. — Похвально, — он улыбнулся. — Странное предложение от преподавателя, но может вместо скучной лекции выпьем кофе? Это предложение и стало началом конца для обоих. Легкий и непринужденный разговор через пару месяцев перерос в пьяные поцелуи, страсный секс по аудиториям и съёмным квартирам, переписки по ночам, первую любовь для Майи и разрушение всех принципов для Артёма. Никто не знал о них, о их неправильной любви. Между ними разница в десять лет, социальные нормы, ведь он всё ещё её преподаватель и не должен желать её до боли в мышцах, а она — его студентка и не должна царапать его спину от удовольствия вместо пар. Они никогда не обговаривали статус их отношений, но она перевезла часть вещей в его съёмную квартиру и в общаге появлялась только, когда Гаус уезжал выступать на какие-то шоу. Он не знакомил её с друзьями, она никогда не видела вживую, как он смешит людей на сцене. Их встречи на людях были всегда холодные, только в рамках «преподаватель-студентка». Это была их тайна и их мир, который треснул спустя два года. В середине третьего курса девушки, Артёма с парнями пригласили поучавствовать в шоу «Импровизация. Команды», и Майя была искренне рада, что у парней начинает что-то получаться и их приглашают на телевидиние. Гаус волновался и они с ребятами играли в импровизационные игры всё свободное время. Это был их шанс и каждый из четверых понимал, что второго может не быть. Майя хотела поехать с ним для поддержки, но парень запротестовал, ведь тогда придется всем рассказать про них. Её это обидело, но она решила не устраивать разборок перед таким важным собитием, и просто помогла собрать парню вещи. Она смотрела каждый эфир, оценивала другие команды, но только «Минские» смешиили её до слёз. Победа. Абсолютно безоговорочная победа. Она его ждала дома, с приготовленным праздничным ужином и бутылочкой белого сухого, чтобы как следует отметить. Но её ождания не совпали с реальностью. Гаус приехал и без прелюдий начал разговор о том, что их с пацанами зовут в Москву и в том ритме, он не видит Майю. Он устал от таких отношений и вообще его образу жизни девчонки из сферы юмора больше подходят. Она плакала, кричала и не понимала, что произошло за это время в Москве. Гаус встал перед выбором: или мечта его жизни, или эта девушка. Он не имел право тянуть её с собой, когда она ещё учится, а отношения на расстонии обычно что-то недолгое. Остаться с ней равно отказаться и от любимого дела, и от пацанов, с которыми они проводили бессоные ночи на репецициях. 2:0 не в её пользу. Артём решил, что будет проще, если она будет считать его козлом, чем наломает дров, бросит университет и рванёт за ним в Москву. Он считал, что всё делает правильно. Переболит у неё, и у него.

***

— Ой, Артём, мы побежали, нам ещё студентам нужно наставление дать, чтобы не опозорили родной университет, — Лариса Павловна утянула девушку за собой и они пошли к проходной. Шатен глянул на друзей, которые всё ещё стояли рядом и у них уже был заготовлен арсенал шуток, но смотря на бледного Гауса, почему-то шутить не хотелось. — Тём, всё в порядке? — первой тишину нарушила его девушка. Впервые за полгода отношений, ему стало противно от её прикосновений. Он слишком резко вырвал свою руку с её, чем ещё больше удивил всех присутствующих. Не похоже на него, он всё ещё мальчик с пометкой «отлично». — Ты чего? — Извини. Ты не опаздываешь? Сама говорила, что тебе на площадку к двенадцати, — признаться честно он вообще слабо помнил, что утром говорила ему девушка. Он не спал ночью, дописывал сценарий для рекламы, поэтому голова варила туго, и даже утренний кофе не особо спасал ситуацию. Но Гаусу очень хотелось, чтобы блондинка исчезла прямо сейчас. У него осталось слишком мало сил, чтобы контролировать своё состояние. — Да, я, наверно, поеду. До вечера, — она хотела его поцеловать, но парень отшатнулся от неё, и она, попрощавшись со всеми, пошла к машине, поставив в голове галочку, что вечером нужно обсудить произошедшее. Гаус выхватил пачку сигарет у Загайского, уронив парочку на землю. Руки не слушались и ему необходимо было сделать пару затяжек для успокоения. Парни молча переглядывались. Они знакомы больше десяти лет и ни разу Гаус не курил при них, даже в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он всё ещё мальчик с пометкой «отлично». — Артём, что только что произошло? — первым прервал молчание Шевелев. — Все в порядке, — ещё затяжка и ещё, сейчас ещё парочка и сердце перестанет биться, как сумасшедшее. — Гаус, не пизди, — Максим никогда не отличался чувством такта, что и веселило окружающих, да и самих парней. — Ребят, я не могу, — Гаус чувствовал себя загнанным в угол. Он доверял парням, где-то даже больше, чем себе, но это слишком личное. Оно не переболело, как наивно предполагал Гаус. Оно ныло перманентно. В любых отношениях он всегда вспоминал про неё, сравнивал и в этом сравнении всегда счет был в пользу Вольской. — Мы все от чего-то отказались, переехав в Москву и став теми, кто мы есть. Так вот она та, от кого я отказался и не было ни дня, чтобы я об этом не жалел и не вспоминал. — Без подробностей. Расплывчато, но пацаны должны понять. Артем докурил и пошел в съемочный павильон, оставив друзей с этой информацией. Он не готов больше ни к каким вопросом, обсуждениям, а уж тем более к советам. Гаусу катастрофически необходимо увидеть Майю. — Подожди, — он словил её в одном из коридоров съёмочного павильона. Всё до абсурда комично. Они опять вдвоём в темном коридоре, где никто не увидит и не услышит. Всё, как и пять лет назад. — Вы что-то хотели, Артём Андреевич? — снова надменный тон. Она будет до конца доказывать, что он её больше не интересует. Она хочет уколоть его, сделать больно, задеть. — Майя… — шатен тяжело вздохнул. Он и сам не понимает, что хочет от неё и к чему вообще этот разговор, но их лица находятся непозволительно близко и он прилагает огромные усилия, чтобы не впиться в пухлые губы и к чертям размазать помаду персикого цвета. — Я скучал. — Мило, но меня это не интересует, — под его пронзительным взглядом ей всё тяжелее не упасть в его объятия и не кричать, что не только он скучал. — Пусти, мне нужно идти. — Я знаю, что поступил некрасиво, — девушка усмехнулась от его слов, — но это мечта была, понимаешь? Я не мог просить тебя ехать со мной, ты училась. Да и куда бы я тебя звал? На съёмную квартиру с пацанами? Мы первый год еле наскребали на квартиру и продукты, — всё это звучит, как неуместное оправдание, но спустя столько времени он должен был рассказать ей правду. — А как же то, что тебе нужна девушка из мира юмора? — она помнит каждое слово с того дня. Майя никогда не гналась за известностью и ей всегда было интереснее смотреть что-то из зала, а не быть на сцене в центре внимания. Возможно, это было связано с тем, что она ни черта не умела, а возможно была излишне требовательна и неуверена в себе. — Не смог сознаться, что старше тебя на десятку, а не могу тебе ничего дать. Знаешь, тяжело сказать любимой девушке, что почти в тридцать не состоялся, как мужик, — у Гауса раскалывается голова. Слишком много отровений для человека, не спавшего всю ночь. Он привык быть на «отлично» во всём с самого детства, а тут даже на «удовлетворительно» не тянет. Почти в тридцать у его отца был уже ребёнок, квартира, машина и хорошая работа. У Артёма под тридцать была старенькая машина, которая стабильно ломалась раз в месяц, долги, скитание по съёмным квартирам и мечты о прекрасном будущем. Если бы они встретились сейчас, то он точно предложил ей больше, на «отлично», но тогда у него не было ничего. И его это морально разъедало. — Зачем сейчас ты это всё говоришь? — не сдержалась. Слезы ручьём текли из пепельно-серых глаз. Она тогда приняла поражение, подняла белый флаг и убедила себя в том, что для него она скучная. Может, ей стоило докапаться до истины, тогда сейчас бы не рвало сердце на части. Но не перепишешь. Это не долбанный сценарий с кучей правок. Это реальная жизнь, разрушенная и склеенная заново. — Оставайся, — эти слова он должен был сказать, когда она собирала свои вещи, захлебываясь слезами. Он стирает слезы с её лица, но они не перестают течь из глаз, и у Гауса внутри что-то бьет между ребер из-за осознания, что опять она плачет из-за него. — В качестве кого, Артём? Мне уже не семнадцать лет и я не по уши влюбленная в тебя дура. Я не хочу больше ничего скрывать и трахаться по кабинетам. Я хочу нормальную жизнь, семью. — она кричит, вырывается из его оков. Весь тот ком, что сидел у неё в горле, лопнул и она плюёт на то, что у этого разговора могут быть свидетели. — Я хочу варить эти долбанные борщи, выбирать обои в комнату и ждать мужа с работы. Я не хочу тайн и интриг, Гаус. Что-то из этого ты мне хочешь предложить? — она уже не видит ничего. Все плывет перед глазами и Майя не до конца понимает от слёз ли это, или она сейчас феерично грохнется в обморок. Гаус хватает её за руку и тянет на себя. Поцелуй получается скомканным, она пытается его ударить, но сдаётся. Этот поцелуй со вкусом соли сносит крышу обоим. В одежде становится тесно и неуютно, им хочется освободиться, почувствовать друг друга, как можно ближе. В этом поцелуе была вся любовь и вся боль. Воздуха становится мало и они отрываются друг от друга, тяжело дыша. — Помнишь, когда я призналась тебе в любви, сказала, что не понимаю зачем люди постоянно об этом говорят. Обесценивают как будто, — она первая отошла от нахлынувших эмоций. — Я сказала, что если что-то изменится, то дам знать. — Гаус молча кивнул. Сейчас ему было страшно услышать, что за это время она разлюбила и он ничего больше не значит для неё. Ведь Майя Вольская всё ещё занимает особое место в его голове и сердце. — Ничего не изменилось, Артём. Я всё ещё люблю тебя, но за это время я смогла полюбить и себя. Прости. Мне правда пора. Вольская развернулась и ушла. Каждый стук её каблуков отдавался болью в голове и сердце Артёма. Ему на секунду показалось, что всё можно вернуть, наверстать упущенное. У него теперь многое есть. Он готов был показать ей свой новый мир, познакомить с парнями, путешествовать на старой шкоде и быть тем самым мужем, которого она ждёт с работы. Он абсолютно не подумал, что эти пять лет, что он строил свою лучшую жизнь, она строила свою. Без него. Он же всегда был мальчиком с пометкой «отлично». Майя Вольская оказалось той самой единственной задачей, за которую ему два балла. Без разговоров и апелляций.