Опция "ключи от зала"

Джисон заебался. Конкретно так, понимаете? Он просто уже устал от невзаимной любви. От того, что его лучший друг в упор не хочет замечать все тонкие и не очень намеки. От того, как его лучший друг динамит, сам того не осознавая. Пошли в ресторан, и я плачу? – Круто! Джисон, ты такой хороший друг, в следующий раз я заплачу. Пойдем на каток и там я буду убирать с твоего лица мешающие волосы, потому что ты в варежках, и тебе неудобно? – Спасибо, Джисон! А то, если я сниму варежки, то быстро замерзну. Поехали кататься по ночному городу, потому что я хочу, как можно больше проводить с тобой времени наедине, а ночной город помогает расслабиться и можно не контролировать свои чувства так сильно, как днем? – Конечно, поехали, Джисон! Так классно, что ты помнишь, как сильно я люблю ездить на машине. Хан фыркает и закатывает глаза, откидываясь на сиденье машины, пока думает о том, как ужасно его положение. Он стоит около подъезда Феликса и ждет, пока друг спустится. Джисон стучит большим пальцем по рулю своего автомобиля и в задумчивости кусает нижнюю губу. Что же ему, наконец, сделать, чтобы показать Феликсу истинную природу своих чувств? Джисон не знал. Он перепробовал уже буквально все способы, но ничего ему не помогает. Феликс упорно продолжает считать парня своим лучшим другом. С которым и в горе, и в радости. А хотелось бы и на кровати, и в машине… Ладно, это уже в самых влажных и смелых фантазиях Джисона. Для начала бы просто признаться и не получить по ебалу. Как-то много хочешь, Хан… В мыслях о том, каким еще из миллиона способов можно добиться внимания к себе, как к притягательному харизматичному творческому парню-музыканту со своей машиной, стабильной работой и, до ужаса, влекущей аурой, а не как к братану, которого Феликс видел блюющего в туалете клуба, Джисон не замечает, как рядом с ним хлопает дверь пассажирского сидения, и Феликс плюхается на кресло, сразу же обращая внимание на задумчивый вид друга. А Джисон просто наслаждался ворвавшимся запахом парфюма своего объекта любви. Он уже давно поймал обсессию на этот аромат именно от Феликса. И да, поэтому Хан дарил новый флакон парфюма, как только заканчивался предыдущий, Феликс, а не потому, что у тебя просто внимательный друг. Джисон продолжает отбивать непонятный ритм на руле и смотрит на Феликса в упор. Разглядывает такие яркие выделяющиеся веснушки, четкий контур красивых губ, которые магнитят к себе с невероятной силой, смотрит в карие глаза, подведенные коричневым карандашом, отмечает то, как естественно лежат длинные, пепельного цвета, волосы, над которыми хозяин возился полвечера, Джисон уверен. Смотрит и не может перестать. И плевать ему, что прямо сейчас так сильно палится. Плевать, если Феликс начнет о чем-то догадываться. Хан просто устал от этой игры в друга. Джисону плевать, потому что он уже добрые полгода пытается показать, что по-настоящему чувствует к Ли. Пытается, но все никак не выходит. Поэтому сейчас ему действительно все равно, если Феликс начнет о чем-то догадываться, потому что, Хан уверен, не начнет. Полгода не мог догадаться и сейчас не сможет. А что Джисону остается делать? Он просто отводит взгляд от подкрашенных матовой помадой губ Феликса, здоровается и, тяжело вздыхая, заводит машину и отъезжает от подъезда, выруливая на городскую дорогу. Джисон ничего не говорит, включает музыку и просто со спокойным лицом смотрит на дорогу. Если бы у Феликса спросили, как он думает, о чем размышляет Джисон, он бы не смог ответить. Лицо Хана не выражало ничего, кроме усталости. Именно поэтому Ли делает еще хуже другу. Он нежным прикосновением касается плеча Джисона и тихонько спрашивает: – Хан-и, – Джисон внутренне умирает каждый раз, когда слышит такое обращение из уст этого человека, – почему ты без настроения? У тебя что-то случилось? «Я влюблен в лучшего друга уже год, сегодня на работе поругался с друзьями, в машине барахлит компьютер управления, мелодия, которую я писал на студии на протяжении нескольких часов просто не сохранилась, в машине надо масло поменять, а то пизда еще и двигателю придет». – Я просто вымотался, Ликс, – устало тянет Джисон, мягко убирая руку Ли со своего плеча. С каждым таким прикосновением, Джисону все сложнее сдерживать себя от действий, которые повлекут непоправимые последствия. А он хочет сохранить хоть какое-то общение с другом. Поэтому Хан поворачивает голову на Феликса, улыбается краешками губ и кладет руку ему на макушку, гладя по волосам и немного портя прическу. – Хорошо! Тогда сегодня проедемся в тишине! Либо я могу рассказать, как прошел мой день, а ты послушаешь, – предлагает Ли с искренней широкой улыбкой глядя на профиль друга, ловя в отражении его очков огоньки ночного города. – Давай, – соглашается Джисон. Он перехватывает руль левой рукой, чтобы правой поправить сползшие на переносицу очки. Феликс задерживает взгляд на движении изящных пальцев Хана, поджимает губы и начинает свой рассказ. Хорошо хоть, что Джисон не заметил этого тяжелого взгляда. Иначе фанфик бы закончился уже через пару фраз. – Помнишь я тебе рассказывал про препода с нашей кафедры? Она вообще афигевшая такая… – начал Феликс. Он рассказал во всех деталях, в чем, по его мнению, провинилась преподавательница, кто ее мама, и что он с ней делал. Рассказал про кучу домашнего задания, на которое он забил сегодня большой и огромный хуй и пошел собираться на прогулку с Джисоном. Рассказал про нового музыкального исполнителя, которого недавно нашел и, как он думает, Джисон мог бы его послушать для вдохновения. Рассказал про то, что хотел бы сходить в кино на новый фильм. Про то, как давно он не гулял по ночному городу и как он рад, что Хан сегодня его позвал прогуляться по темным улочкам. За таким приятным вечерним подкастом, ведущим которого является самый приятный парень в этом мире, с самым глубоким красивым низким голосом, причем он такой только для Джисона, и это не может не тешить его, Хан не заметил, как они доехали до маленького парка, украшенного в зимнем стиле. Повсюду стояли выточенные умелыми руками мастеров, композиции из льда, украшенные большим количеством шаров и гирлянд новогодние ели, по всей длине тропинок светились яркие фонарики, освещавшие путь. Подойдя к парку, Феликс невольно ахнул от атмосферы и, не удержавшись, достал телефон, направляя объектив камеры на наиболее понравившиеся украшения, делая несколько фото. Хан стоял со скрещенными на груди руками и не мог отвести внимательного взгляда от спины друга. Он смотрел, как тот подбирает удачный ракурс для фото, позирует для селфи и совсем будто не замечает такого взора Джисона. Спустя несколько минут новогодней фотосессии, Ли подбегает к Хану с большим снежком, так старательно вылепленным только что, и разворачивается к нему спиной, направляя на них обоих фронтальную камеру телефона. Феликс просит улыбнуться хотя бы для фото и делает несколько снимков, с яркой улыбкой после смотря, что получилось. Когда Феликс смог детально рассмотреть каждое украшение на входе в парк по несколько раз, парни наконец двинулись вглубь, идя неспешным шагом. – А почему мы приехали именно сюда? – искрясь счастьем спросил Феликс. «Я привез тебя сюда, потому что знаю, как давно ты не гулял на свежем воздухе и что ты любишь эстетичные места для фотографий. Потому что ты светишься прямо сейчас, и я отвезу тебя, куда угодно, лишь бы видеть такую реакцию всегда. Но ты балбес, который не в силах это понять сам и я вынужден намекать об этом, чуть ли не размахивая флагом с надписью «Я люблю тебя, Феликс» Дурак.». Но вслух лишь: – В интернете увидел, что недалеко от твоего дома круто украсили парк, а ты вроде любишь такую темку, вот и подумал приехать именно сюда, – вроде даже почти не по-гейски звучит. – Это так мило! – Завопил Феликс. Он не заметил, насколько чувственно звучала прошлая фраза Джисона, и не заметил, наверное, даже если бы Хан сказал, что хочет его поцеловать прямо сейчас. По-братски же. Двинувшись дальше по парку, парни начали обсуждать ближайшие планы, а Джисон поделился одной из причин своего плохого настроения, а именно – удалившейся мелодией для аранжировки, из-за чего он и поругался со своими друзьями. Феликс просто скинул ему контакты своего друга, который хорошо разбирается в компьютерах и спокойно поможет восстановить удаленный файл и даже бесплатно. Джисон был очень благодарен другу, и уже придумал в голове, как расскажет об этом Чану и Чанбину, завтра они помирятся и с новыми силами продолжат работу над своим альбомом. Джисон состоит в творческом объединении с двумя своими друзьями. Они пишут и выпускают музыку и даже выступают в крупных клубах города. Их часто зовут на звездные вечеринки либо дать концерт, либо просто отдохнуть. Группа троих молодых парней достаточно востребована на музыкальном рынке, и они даже имеют какое-никакое влияние на индустрию. Одним словом, Хан просто очень рад, что когда-то несколько лет назад они не побоялись и начали свою музыкальную деятельность, которая сейчас идет только в гору. А Феликс рассказывал об успехах на своей работе. Он делился, что ему наконец дали продвинутую группу, которую не нужно обучать азам, а можно уже ставить целые хореографии. Ли работает в небольшой танцевальной студии и преподает хип-хоп. Он отучился на хореографа и постановщика танцевальных номеров и работает по образованию, чем не каждый человек в его возрасте может похвастаться, но Ли считает, что сорвал джек-пот в этой жизни. Дружат парни уже больше, чем себя помнят. Их родители жили по соседству и сблизились еще сильнее, когда женщины одновременно попали в роддом со схватками. Только родили с разницей в полдня. Так и продолжили жить семьями по соседству, постоянно приглашая друг друга в гости. Получается, что Феликс и Джисон дружат всю свою жизнь. Они были неразлучны в детском саду, пошли в один класс в школе и поступили в один университет. Правда, на втором курсе, Джисон бросил учебу, когда познакомился с Чаном и Чанбином и поставил на кон всю свою жизнь, начав заниматься музыкой. Феликс все это время поддерживал Хана, вытаскивая из депрессивных ям в моменты, когда не получалось абсолютно ничего и своим солнечным оптимизмом заряжал так быстро садящиеся батарейки Хана. Зато сейчас у обоих дела идут хорошо, каждый занят делом мечты, каждый окружен только теми людьми, которые им комфортны. Единственное, что нет ни у кого - это партнера, того, с кем можно было бы делить все приятные и не очень моменты. Но если про Джисона все понятно – тут тяжелый случай. То Феликс никогда не говорит об этом – в их дружбе это единственная закрытая тема. Несколько лет назад был у Феликса парень, который просто пришел в его жизнь, навел суеты и ушел туда, откуда появился. Ни Джисон, ни сам Феликс, в тот период не поняли ничего. Чего приходил, чего хотел… Ну и ладно, парни обсудили это за парой рюмок текилы и забыли. Больше разговоров о личных отношениях никто не поднимал. Так, обсуждая свое прошлое, Джисон и Феликс не заметили, как прошло уже несколько часов и на улице заметно похолодало. Хан предложил ехать домой, потому что с утра Ли надо рано вставать на работу. Джисон повел их к машине и сел, начиная прогревать остывший двигатель, желая, как можно скорее согреться, включил печку и посмотрел на Феликса. – Спасибо за прогулку, Ликс, мне уже давно надо было так мозги проветрить, – искренне поблагодарил Джисон, так внимательно смотря на раскрасневшееся от холода лицо напротив. Феликс просто улыбнулся в ответ, щуря глаза и подставляя свою щеку, чтобы Джисон коснулся ее рукой и немного согрел. Он коснулся обеих щек своими руками, растирая кожу. Ну а что? Мы будем его за это осуждать? До дома Феликса ехали в тишине, на фоне играла спокойная музыка без слов, которую написал сам Джисон для такого настроения. Ли просто смотрел в окно на пролетающие огоньки города и иногда на профиль друга, пытаясь понять, что у того в голове. Ведь и дураку понятно, что Хан рассказывает не все, что его тревожит. Но спрашивать об этом бессмысленно – не расскажет. Если бы хотел – уже давно поделился бы сам, думает Ли. Ну, и даже почти не ошибается. – Приехали, Ликс-и, – оповестил Хан и повернулся корпусом к другу, держа руль левой рукой. Выглядел он очень уставшим от прошедшего дня, но очень домашним и каким-то теплым. На Джисоне была кепка, развернутая козырьком назад, очки в прозрачной оправе, которые так красиво подчеркивали его глаза, дутая расстегнутая куртка, потому что в машине тепло, объемная черная толстовка и порванные на коленях темные джинсы. На нем вообще не было макияжа, что добавляло уюта его имиджу. Да и в целом, Джисон выглядел очень привлекательно в таком образе бойфренда. Но теплоты в дополнение к его виду добавлял аккуратный шарф, связанный и подаренный Феликсом несколько лет назад. Джисон носил его все время, когда только начиналась осенняя прохлада и до середины весны. Хан заметил внимательный взгляд парня напротив и не стал ничего говорить, дожидаясь ответа друга. Джисон в ожидании постукивал по рулю одной рукой, второй убавляя звук музыки на приборной панели на самый минимум. Он закусил губу оттого, что начинал сердиться на пульт управления, который работает через раз, и выглядел очень соблазнительно, когда злился, сводя брови к переносице и морща нос в ожидании, когда же заработает залипающая кнопка. Хан не мог понять, почему Феликс так пристально на него смотрит, но продолжал молчать, думая, что понимает правила какой-то, известной одному Ли, игры. Феликс смотрел на Джисона и не мог отвести взгляд, потому что ему казалось, что он упускает что-то очень важное, но такое очевидное. Будто, если он посмотрит чуть дольше, то поймет что-то, от чего зависит его дальнейшая жизнь. Но, так и не сообразив, что именно он должен понять, Ли попрощался с Ханом, потрепав того за оголенную замерзшую коленку и скрылся сначала за дверьми автомобиля, а потом и подъезда. Как только Феликс ушел, Джисон откинулся на спинку сиденья, думая, где же он так проебался в прошлой жизни, что сейчас так расплачивается. Он действительно считал, что перепробовал уже все способы какими только можно было дать понять человеку, что он тебе нравится. Всеми, кроме самого очевидного – просто поговорить… Но так поступают только заурядные люди. Джисон считал себя очень творческой личностью с тонкой душевной организацией, поэтому все эти ваши разговоры – не для такой хрупкой души. Ему нужно было придумать тысячу и один способ, как показать это действиями, а словами через рот он может воспользоваться в самом крайнем случае. Когда не найдется тысяча второй метод. Хан думал, что если бы прямо сейчас ему судьба дала какой-то знак, то он бы понял и сделал все настолько по красоте, что не он признается, а сам Феликс придет к нему и скажет: «Боже, Хан Джисон, какой ты крутой, я хочу с тобой встречаться». А Джисон ему в ответ такой: «Я подумаю». М-да… С такими запросами, судьба Джисона может послать куда-то далеко и надолго. Все эти размышления об идеальной жизни прерывает резко включившееся на большой громкости радио. Джисон, от страха подпрыгнув на сидении, проклинает этот компьютер управления на чем свет стоит и тянется к кнопке выключения, но слышит такой бодрый завлекающий голос из колонок, что невольно задерживает руку на полпути: «Стой! Не переключайся, послушай наше объявление!». И кто Джисон такой, чтобы ослушаться радио. «Оформи заявку на бронирование кинозала на весь вечер прямо сейчас! Корпоратив, день рождения, презентация, необычное свидание – подберем зал специально для тебя с опцией «ключи от зала». Заявку можно оформить на нашем сайте, либо по номеру телефона. Ждем именно тебя!» Да уж… Вот тебе и знак от самой судьбы. – Здравствуйте, я по вашему объявлению с… – да, Джисон, скажи это слово, – радио. – Снова да, Джисон. Тебе 22 года, ты крутой репер, гроза сеульских районов, похититель сердец дам и молодых людей в клубах, услышал это объявление по чертовому радио на волне 88.9 эфэм, прямо на магнитоле в машине. Звучит будто он гопник из провинции и сидит сейчас не в машине представительского класса, а в четырке, у которой проваливается дно с пассажирской стороны. – Здравствуйте, конечно, скажите какое время и какой день вас интересует, мы подберем для вас самый подходящий вариант. – Вежливым тоном ответила девушка в трубке. Хан не видел, но он уверен, что на ее устах была натянута самая неискренняя улыбка в ее жизни. Но что поделать, работа такая у нее. Не всем же песни писать, да рвать сцену. – Меня интересует вечер завтрашнего дня, – парень решает не медлить с этим делом и завтра во всем признаться Феликсу. Прямо словами через рот… Прямо поговорить… – Сейчас, секундочку, я посмотрю расписание, – девушка ненадолго замолкает, а Джисон в задумчивости кусая внутреннюю сторону щеки смотрит прямо перед собой, в голове рассуждает, что же он будет делать и говорить завтра. Но об этом решает подумать завтра. Как говорится, это будут проблемы завтрашнего Джисона. Ладно, бро, я сама так же делаю всегда. – Да, на завтрашний вечер действительно есть свободный зал, – озвучивает радостную новость администратор и тут же задумчиво тянет, – правда свободен только самый большой и, следовательно, самый дорогой зал, вас это устроит? Да его сейчас что угодно устроит, хоть девушка ему предложила сейчас снять полностью кинотеатр, якобы по-другому нельзя, Джисон бы и на это согласился. – Да… Да, конечно, меня устраивает, – сразу же соглашается Хан. – Отлично, давайте обговорим с вами все детали и завтра сможете подъехать забрать ключи, – явно радуясь, что парень не отказал, говорит администратор. Через несколько минут обсуждений того, что будут показывать на экране (Джисон даже не задумался, он на автомате назвал фильм, о котором сегодня говорил Феликс) и времени, на которое молодой человек снимает зал, собеседники попрощались, пожелав друг другу хорошего вечера. *** На следующий день, Джисон специально заранее приехал к огромному зданию кинотеатра, разделенного на несколько десятков маленьких и больших помещений, забрал ключи от своего вип лакшери голд кинозала, арендованного на три часа и прошел по всему строению, пытаясь запомнить дорогу до комнаты, в которой, по надеждам Джисона, сегодня все должно измениться. Правда Джисон тогда еще не знал, насколько же сильно все изменится. После вынужденной экскурсии, парень направился домой. По планам было тревожиться, поесть из-за тревоги, прибраться в квартире из-за тревоги, снова тревожиться и собраться на прогулку, на которую уже приглашен ничего не подозревающий Феликс. Подготовиться к прогулке Хан решил основательно. Он надел лучшие шмотки из своего шкафа – потертые и дырявые на коленках широкие джинсы, благородного болотного цвета худи и сверху дутую куртку, потому что на улице все-таки не май месяц. Обул белые утепленные кроссовки, на голову надел кепку, а на глаза неизменные очки, которые всегда так нравились Феликсу. В руки взял сумку кросс-боди и нанес на себя свой любимый парфюм для особенных случаев. Парень вышел из своего дома намного раньше, чтобы точно не опоздать к другу к назначенному времени и приехал за 40 минут. Ну и ладно, ну и ничего. Зато не опоздал. И можно еще дел всяких поделать важных, не терпящих отложения. Спустя 40 минут листания ленты тик-тока, Хан услышал звук открывающейся пассажирской двери и, повернув голову на друга, не смог удержать свою челюсть от падения. Потому что Феликс… Он так обворожительно выглядел. Белые кеды, фиолетовые вельветовые джинсы, белая футболка, сиреневая джинсовая рубашка и такого же оттенка теплая куртка. Очки в прозрачной оправе и в руках маленькая лаковая сумочка в самом красивом оттенке белого цвета. Фиолетовый ему невероятно шел, по скромному и очень необъективному мнению Хан Джисона. И почему Феликс раньше так никогда не одевался? Хана бы уже несколько раз успел инфаркт хватить. – Привет? – неуверенно тянет Ли, неловко улыбаясь. – Привет, Ликс-и, ты очень хорошо выглядишь, – откашлявшись отвечает Джисон. – Ты тоже ничего, друг, – подмигивает и почему-то весело смеется Феликс. – Куда сегодня поедем? – В кино, – все еще пораженный внешним видом друга отвечает Хан, – на тот фильм, о котором ты вчера говорил. – Странно, я думал, что мы его дома посмотрим, потому что в кинотеатрах его уже как две недели не показывают, – задумался Ли. – Я нашел особенный кинотеатр, не переживай, там все есть, – и улыбается так ярко и широко, что Феликс невольно задумывается, куда же пропал вчерашний депрессивный и апатичный дружок-пирожок. Но решая просто плыть по течению этого вечера, Ли кладет свою руку на плечо Джисону и легко сжимает, как бы говоря «может уже поедем?». Хан заводит двигатель и выезжает со двора, направляясь в сторону самого большого кинотеатра Сеула. По дороге, друзья обсуждают прошедший день и планы на следующий. Феликс жалуется на бестолковых парней, которые не пойми как попали в его про-группу, а Джисон благодарит друга за номер того компьютерного гения, что смог сегодня за две минуты восстановить удаленный файл с мелодией, на которую Хан вчера потратил 4 часа своей жизни. К месту назначения подъехали, на удивление, быстро и выйдя из машины, Джисон успел еще раз втихушку восхититься внешним видом друга. – В этом кинотеатре всегда билеты разбирают быстрее, чем во всех остальных, до сих пор не понимаю, как тебе удалось достать их, – вслух рассуждает Ли, но внутри ликует от того, что наконец-то сможет посмотреть фильм, который уже давно на слуху, да еще и в таком классном кинотеатре. Круто, что есть такой клевый друг, который может все так организовать, да? Джисон придержал входную дверь для Феликса, и парни прошли мимо касс, направляясь к арендованному залу. Удивлению Ли не было предела, когда Хан достал ключ, провернул его несколько раз в замке и отворил дверь, пропуская друга с максимально самодовольным видом. – Хан-и… Что происходит? – поражено спросил Феликс, наблюдая за тем, как друг запирает дверь на замок со внутренней стороны и убирает ключ в свою сумку. – Ничего необычного, просто этот зал на вечер полностью в нашем распоряжении, – улыбаясь ответил Хан, подходя к другу. Феликс тем временем, только сейчас смог осмотреться и заметить, насколько же это был большой кинозал. Мест триста, не меньше, подумал он и ошарашенный повернулся лицом к другу. – И… И какие же наши места? – заикаясь, не совсем понимая, о чем спрашивает, с раскрытыми глазами, полными непонимания, задает вопрос Ли. – Какие твоей душе угодно. Выбирай, где ты бы хотел сидеть сегодня, – умиленный реакцией друга ответил Хан. Ему очень понравилось, как Феликс отреагировал. Ли был ошарашен размерами зала, смущен таким вниманием от друга и находился в полном недоумении, что такая услуга вообще существует. А вот чаще радио надо слушать потому что. – Ликс-и, пойдем присядем, скоро фильм включат, – попросил Хан и мягко подтолкнул друга в сторону лестницы. Феликс игриво ухмыльнулся, зная, что Джисон не увидит и подмигнув каким-то своим мыслям повел друга на последний ряд к удобным диванам. Джисон не подал вида, но внутренне очень удивился: как Феликс догадался, куда хотел бы сесть сам Хан. Как истинный джентльмен он оставил право выбирать Феликсу и тот его не огорчил. Как только парни удобно разместились на широком и до ужаса комфортном диване, свет в зале погас и включилась заставка к фильму. – Я впервые посмотрю кино в кино, – хихикнул от тавтологии Феликс, – без рекламы, – завороженным шепотом закончил свою мысль Ли. Хан на это только хихикнул и стянул свою куртку, укладывая ее на соседний диван, предлагая снять свою верхнюю одежду и Феликсу. От фильма дай бог, если прошло минут десять, но Джисон понял, что он не продержится до конца… Феликс в порыве какой-то братской нежности положил голову ему на плечо. Потом понял, что ему неудобно, стянул свои кеды и забрался с ногами на диван, полностью облокачиваясь на плечо друга и укрывая ноги именно курткой Джисона для большего комфорта. А Хан Джисон прямо сейчас умер внутри, понимаете? Сейчас на диване в кинозале сидит его фантом, призрак, можно назвать, как угодно, но Джисон сейчас точно не тут. Он витает в своих мечтах, где Феликс приподнимает свою голову, пристально смотрит на него несколько секунд и припадает губами к губам Джисона так сладко целуя, как, Хан уверен, умеет только он в этом мире и больше никто. Так сильно задумался, что не заметил, как его уже во второй раз зовет Феликс. – Хан-и, ау! – Что такое? Я просто немного задумался, – тянет Хан. – Я вот и спрашиваю, о чем задумался. – А у самого улыбка на губах, которую стереть большим пальцем очень хочется. У Джисона в голове только картинка, о которой он думал несколько секунд назад, только прямо вот тут и прямо сейчас. В реальности. Феликс приподнял голову с его груди и пристально смотрит, пытаясь разглядеть тему мыслей друга в его зрачках. А его лицо находится в нескольких сантиметрах от лица Хана и так манит. Манит… – Думаю о том, что если ты продолжишь так себя вести, я не сдержусь и наворочу дел, – как ни в чем не бывало отвечает Хан, – а ты о чем думаешь, Ликс-и? – Я думаю о том, что хочу, чтобы ты прямо сейчас не сдержался, – шепчет в ответ Ли и закусывает губу, опуская взгляд вниз, – и наворотил дел. Что? Это может Джисон уснул и ему снится лучший сон за последнее время? Не может же Феликс это реально? Или он что-то не так понял… Джисон решает, что думать и, в крайнем случае, жалеть он будет потом и легким касанием к подбородку друга приподнимает его, чтобы глаза в глаза, и не видя в них никакого несогласия, припадает своими губами к губам друга. Он начинает поцелуй очень нежным трепетным касанием и убирает свою руку с подбородка, запуская ее в длинные пепельные волосы на затылке, пропуская пряди между пальцев и в отдалении сознания наслаждаясь их шелковистостью. Но прямо тут он наслаждается мягкостью губ и сладковатым вкусом стойкой матовой помады своего друга. Феликс ответил Джисону со всей присущей ему нежностью и положил свои руки на шею Хана, легко оцарапывая кожу своими ногтями. Блондин прикусил губу Джисона, заставляя сильнее приоткрыть рот и с тихим стоном удовольствия пропустил свой язык, сталкиваясь с языком напротив, чем вызвал такой же стон из уст парня. – Ты не представляешь, как давно я хотел это сделать, Хан-и, – оторвавшись от губ, на грани слышимости прошептал Феликс. И не дав вставить и слова, снова прильнул к губам Джисона. Ли откинул куртку друга со своих ног и одним грациозным движением оказался на бедрах Хана, невольно подаваясь вперед, проезжаясь своей задницей по члену Джисона, вызывая у того громкий выдох, и прижимаясь, чтобы еще крепче обнять, еще ближе быть. А Джисон просто в ахуе. У него не осталось ни одной, хоть на капельку, приличной мысли. Поэтому уже более громко простонав от ощущения веса на своих бедрах, он сжал руками талию друга, про себя отмечая, насколько же она тонкая. Хан пытается притянуть его к себе еще ближе, но уже просто некуда и поэтому, Ли отрывается от губ напротив и просто смотрит на него. И улыбается. Пошло так. – Ликс… – сбито шепчет Джисон, но ему не дают продолжить, приложив указательный палец к губам Хана, в немой просьбе помолчать. А Джисон мальчик не гордый, помолчать, так помолчать. Поэтому он просто приоткрывает губы, облизывая палец Феликса и начиная посасывать его, так же пошло улыбаясь. – Дж…Джисон, – с паузой на громкий стон от такой соблазнительной картины, Феликс предпринимает попытку позвать парня, но сам еще не знает, зачем. А у Джисона рот занят. Ответить он не может. И не хочет. Он другого хочет. На последок еще раз сжав талию Ликса, он вынимает его палец из своего рта, облизнув подушечку и одним слаженным движением переворачивает друга спиной на диван и сам нависает сверху улыбаясь. – Почему ты такой? – Задыхаясь, вопрошает Джисон. – Какой? – отвечает вопросом на вопрос Феликс и закусывает губу, чтобы сдержать стон от того, насколько властно Хан поставил свое колено между его ног. – Как давно ты знаешь? – игриво скалится Хан. – О чем, друг? – и на этот раз стон сдержать не получается, потому что Джисон очень неожиданно положил свою руку на пах Ли и сжал уже довольно ощутимое возбуждение. – Давно, Хан-и… Я все ждал, когда ты решишься, – задыхаясь отвечает на вопрос. – Ты хоть знаешь, сколько я нервов убил, чтобы показать тебе свои чувства? – Снова ощутимо сжимая рукой член Феликса через несколько слоев одежды, возмущается Хан. – Ты бы сам уже давно все понял, если бы хоть иногда смотрел на меня. И вообще почитай на форумах, че значит, когда девушки на свиданиях мажут губы матовыми влагостойкими помадами, – акцентируя внимание на слове отвечает Ли. Ну действительно, быть таким слепым и глупым может только Хан Джисон. Его Хан Джисон. А Феликсу просто было интересно, когда Джисон сдастся и сделает то, что сделал сегодня. Наконец, перешел к активным действиям. – Ты невыносим, – сдается Джисон и опускает свою голову на плечо Ли. – Хан-и… – Вкрадчиво зовет Феликс, – а здесь есть камеры? – А что, хочешь потом себе запись забрать? – Пошло улыбаясь, подшучивает Джисон. – Дебил, – Феликс ударяет парня по плечу и улыбается, – значит никто не увидит, как я сделаю так, – и снова прикасается своими губами к губам Джисона и тянет его ближе к себе, пахом потираясь о колено Хана, вызывая у того томный стон. – У тебя какие-то фетиши? – Снова подшучивая спрашивает Хан. – Да, на горячих реперов в дырявых джинсах, – томно вздыхает Ли. Джисон ничего не отвечает и припадает своими губами к мочке уха Феликса, после проводя языком по всей раковине, вызывая волну мурашек по спине блондина. Опаляет горячим дыханием ушко Феликса и возвращается поцелуями на линию челюсти, опускается цепочкой поцелуев-бабочек на шею и тянет рубашку, намекая, что было бы неплохо ее снять вместе с футболкой. Откинув ненужную одежду, Джисон смотрит на тело друга и не может сдержать восхищенного вдоха. Он, конечно, знал, что Феликс не только танцует, но и ходит в тренажерный зал, но, чтобы настолько… Хан смотрит на подкаченные мышцы груди, четко очерченные мышцы живота и не может перестать думать о, все сильнее нарастающем, возбуждении. Феликсу только льстит такое внимание со стороны друга. Но он не хочет терять время, и запустив руку в волосы на затылке, тянет парня к своей груди. Джисон понимает намек, поэтому в эту же секунду широким мазком лижет по одному из сосков, пальцами скручивая другой. Феликс выгибает спину и протяжно стонет, лишь сильнее сжимая волосы Хана в своей руке. Он что-то бессвязно мычит, продолжая тереться своим возбуждением о колено Джисона и глубоко стонать. Хан понимает, что ему стоит продолжать действовать, если он не хочет позорно спустить в штаны, даже не дотронувшись до своего члена. Поэтому он, напоследок облизав сосок Феликса, спускается поцелуями ниже, продолжая покрывать мокрыми дорожками грудь и живот парня. Ликс стонет, не сдерживаясь, потому что громкость фильма на фоне достаточно высокая, чтобы их не услышал никто, но, чтобы Джисон целиком и полностью понимал, насколько хорошо Феликсу. Джисону это только льстит, поэтому он, не очень грациозным движением, стянув штаны вместе с бельем с Ли, наклоняется к его ушку и томно шепчет: – Извини, друг, у меня нет ни смазки, ни презервативов, обойдемся сегодня минетом, – и облизав мочку, спускается поцелуями на бедра и тазовые косточки парня. А Феликса только дугой гнет от таких пошлых слов и действий Джисона, ему хочется что-то сказать, доставить какую-то ласку в ответ, но он не может сделать ничего кроме того, чтобы сильнее сжать волосы Джисона в своих руках, направляя его к своему колом стоящему члену и стонать, стонать. Стонать… – Так жаль, что ты не можешь говорить в таком состоянии, – наигранно надул губы Джисон, – а то я бы хотел спросить, как тебе больше нравится: когда я делаю так, – проводит широким мазком языка от основания члена до головки, – или так, – на этот раз он взял член в руку и направил в свой рот, сразу же обхватывая головку плотным кольцом губ. И ухмыляется. С членом во рту. Громко протяжно простонав, Феликс может на крови поклясться, что так умеет только Хан Джисон (я бы сказала ХХХан Джисон). Потому что прямо сейчас Джисон толкает член себе за щеку, убедившись, что Феликс смотрит. А Феликс еще как смотрит. Он любуется и наслаждается этой картиной, и, прямо как в иммерсивном театре, имея возможность управлять процессом – он обхватывает голову Хана обеими руками, и упираясь пятками в диван начинает вбиваться в его рот, продолжая постанывать. Джисон расслабляет горло, пропуская в него член и стонет, пуская вибрации по нему и сглатывает несколько раз подряд, подводя к краю с ошеломляюще высокой скоростью. Феликс продолжает с силой сжимать бедные волосы парня и вбиваться в его горло с бешенной скоростью, гонясь за разрядкой. Он где-то на грани своего разума понимает, что неплохо было бы предупредить прежде, чем кончить в рот Джисону, но выходит громкое вперемешку со стонами: – Джи… Джисон… Не останавливайся, прошу… Хан-и, еще… я-я сейчас… – и пытается отстранить голову парня от себя, но тот не поддается и только лишь своими руками прижимает Феликса за бедра к дивану, продолжая в таком же темпе двигать головой. Феликс кончает глубоко в горло Джисона с громким выкриком имени партнера и дрожит. Дрожит в руках Хана и не может самостоятельно справиться с последствиями разрядки. Парень глотает все до последней капли и облизываясь, улыбается, поднимаясь к лицу Ли. Феликс также улыбается в ответ и тянется к нему, чтобы стереть большим пальцем каплю своей спермы из уголка губ Джисона, чтобы пошло облизать, хихикая над пораженным такой развязностью Ханом. Парни молчат, не в силах найти подходящих фраз, потому что все, что сейчас есть в голове – это бегущая строка со словом «ПИЗДЕЦ». Но первым тишину прерывает Феликс: – Теперь у меня, видимо, появился новый фетиш. Фетиш на полностью одетых реперов, так ахуенно отсасывающих мне. Точнее на одного конкретного. – и улыбается. Ярко и светло так. Будто не он минуту назад насаживал горло Джисона на свой член и кричал его имя, выстанывая просьбы не останавливаться. Джисон, улыбаясь, думает об этом и чувствует крепко сжимающую его член руку. Он не говорит ни слова, когда Феликс расстегивает его ширинку и вынимает такой возбужденный член из плена штанов и белья, что все это время так больно сдавливали и мешали. – Ликс-и… – шепчет Хан, – ты так вымотался, а моему члену сейчас хватит пары движений руки, чтобы кончить. – Намекает Джисон возвышаясь над Феликсом, стоя на коленках. Ли от такого наглого пренебрежения оргазмом аж тоже встал на диване на колени, становясь на одном уровне с Ханом, грубо поцеловал его в губы и резко опустился вниз. Он, глядя на Джисона из-под опущенных ресниц, проводил членом по губам и растирал естественную смазку так, будто мазал губы блеском. Джи, глядя на этот вид, закинул голову назад и глухо простонал, понимая, что не продержится и минуты с таким развратным Феликсом. – Не переживай, Хан-и, я знаю, как я хорош, так что я даже почти не буду смеяться, когда ты кончишь за минутку. Язвительная сучка. У Ли, похоже, была миссия довести своего партнера до оргазма как можно скорее. Иначе никак не объяснить то, что он, на максимум своих возможностей выгнул спину, оттопыривая задницу и взял член по самое основание за один раз, сразу набирая быстрый темп. Хан положил руку на затылок парня и сильно сжал его волосы. Примерно так же сильно, как сжимал Феликс, когда так бурно кончал. Действительно, Джисону много было не нужно, он кончил в рот Феликса спустя несколько мгновений, шепча его имя и крепко прижимая его к себе так, что Ли утыкался носом в его лобок. Только спустя некоторое время, Джисон смог отпустить Феликса, сразу же поднимая его, чтобы они снова были на одном уровне и крепко целует, чувствуя такой терпкий вкус своей спермы, который перемешивается в их поцелуе вместе со вкусом спермы Феликса с губ Хана и обоим это очень сильно нравится. – Хан-и, пожалуйста, скажи, что это все не сон и мне не снится, как мой лучший друг, наконец, стал газом и признался мне в своих чувствах, – просит Феликс, уже когда они отдышались и Джисон помог одеться Ли. – Я тебе ни в чем не признавался, – складывая руки на груди бурчит Хан, обиженный на то, что его просто обвели вокруг пальца и водили за нос все это время. – Не ворчи, Джи, ты сосал мне так, что я и сам все понял, – по-доброму смеется Ли, беря за руку Хана. – А ты мне сосал так, что я в очередной раз понял, какая же ты сучка, – все еще хмуря брови, но уже улыбаясь, отвечает Джисон. – Зато любимая сучка. Я люблю тебя, глупый Хан Джисон. – торжественно признается Феликс. Только фанфар не хватает, думает все еще немного обиженный Джисон. – Я тебя люблю, язвительный Ли Феликс. – Так же торжественно отвечает Джисон на признание, теперь уже своего парня.