Fear and love

ㅤㅤНесмотря на то, что со смерти отца прошло уже столько времени, император Чон Уен сумел окружить себя верными и преданными людьми, вокруг замка поставить огромное количество стражников, — его все ещё пугала мысль о том, что он может закончить так, как его родитель— смертью от пули мятежника. ㅤㅤИменно поэтому любое неповиновение, внезапная тишина народа, подозрение на заговор вызывало мгновенную реакцию, и молодой правитель сразу же отправлял своих воинов в города, чтобы те держали людей в страхе, убивали непослушных и тех, кто мог быть угрозой его жизни. ㅤㅤ... И все никак не понимал, что именно этим недоверием к собственному народу и вызывает ещё большее негодование и желание поднять восстание. ㅤㅤ— Не понимаю, что им нужно. Я предоставляю им все, что могу. Даже бедность почти победил, каждый имеет возможность купить хлеб, так отчего же все так?.. — задавался он постоянно вопросом, глядя перед сном в зеркало, в глаза свои уставшие заглядывая. — Неужто им этого недостаточно?.. ㅤㅤ— Нельзя вечность людей в страхе держать, ибо именно страх толкает людей на то, чтобы совершать глупости, — подсказывал и молвил извечно фаворит его, граф Чхве Сан, что когда-то простолюдином был, однако ж сумел выбить себе титул путем до сих пор никому не известным. — Люди вас боятся, как и вы их, потому так и происходит. ㅤㅤНо Уен, кажется, не слушал никогда слов этих правильных, все равно продолжал с неверием к народу собственному относиться и пугать их мощью, силой своей, когда было угодно ему. И с каждым днём, кажется, все больше с ума сходил от страха этого, что разум его целиком и полностью охватывал. Даже ещё больше, чем любовь. ㅤㅤ— Ты сам на себя уж не похож, Уен, — шептал Сан, что часто обнимал его по вечерам тихим, в висок целовал и пытался отвлечь. — Никто не тронет тебя, пока рядом я, пока под защитой ты моей... Никто не посмеет. ㅤㅤ— А если и тебя тронут? А если и тебя я потеряю?.. Мы не должны этого допустить, Сан. Не должны. ㅤㅤИ так каждый вечер, каждый день. Как бы сильно не любил его Сан, как бы сильно утешить не старался, как бы поцелуями тёплыми не отвлекал, не помогало ничего, и император все равно к спокойствию стремился путем того, что народ все сильнее запугивал. И никому это не нравилось. Никому, кроме самого Уена. ㅤㅤ— А знаешь, это даже прелестно... Не думал, что мне в некоторой степени начнет это нравиться. Народ боится меня, а значит точно не тронет, не посмеет мятеж поднять, восстание какое устроить, чтобы напасть аль убить меня. Точно не посмеет, никогда боле не посмеет, — вторил Уен все чаще и чаще, как в бреду, как в горячке какой тяжёлой, и все безумнее смеялся. — Никто более не посмеет потревожить меня... Никто не посмеет убить. ㅤㅤА Сан смотрел на него с сочувствием и молчал, даже не пытаясь слов любви сказать, как раньше, зная, что не услышит ответа, что когда-то сердце ему грел, улыбку вызывал и тепло в груди. Сейчас даже если и прозвучат они, явно не будут столь искренними... Ибо не любил Уен его так, как любил ныне спокойствие и власть свою. ㅤㅤ— Чуется мне, коль ты столь силен, то и не нужен я тебе более, так?.. ㅤㅤ— Что за глупости? Нужен, ещё и как нужен, дорогой мой Сан, иначе кто будет помогать мне мятежников казнить? — эхом от стен смех безумный отражается, отчего Чхве губы поджимает и ладони в кулаки стискивает. — Хочу, чтобы вместе мы наблюдали за тем, как на углях они танцуют! Как страдают от того, что предали императора своего! ㅤㅤИ ведь не соврал. ㅤㅤТеперь любой смельчак, что посмел даже просто попытаться заговор устроить, во дворе дворца, демонстративно и у всех на глазах, на углях танцевал. Они обжигали больно, бунтари и заговорщики кричали от боли, пытались сбежать, но ничего не могли сделать, стража обратно копьями гнала на горящие кусочки, вновь крики вызывая душераздирающие и боль. И Уену нравилось это, ему становилось каждый раз ещё более легче и лучше, как наблюдал он казни чужие, страдания столь незавидные, словно каждый такой раз мстил тем, кто посмел отца его когда-то давно убить... ㅤㅤ— Уен, быть может, хватит?.. Эти люди уже никогда не смогут ходить, так отчего же мучить их так?.. — порой голос Сана вздрагивал предательски, как новая казнь начиналась, и тишину вновь прерывал крик страдания. — Прекрати, пожалуйста. Останови эту боль, останови эти мучения! Коль они мучиться перестанут, так и ты освободишь себя от страданий! ㅤㅤНо Уен лишь шире улыбался и головой качал. ㅤㅤ— Ну уж нет. Ни один мятежник, ни один бунтарь теперь не убежит от меня! Все они поплатятся за то, что просто подумали о моей смерти или погибели! ㅤㅤ— Если ты... Если ты не прекратишь, то я уйду от тебя, Уен! — пытается наконец угрожать Чхве, как слышит очередной крик, что лезвием по сердцу проходится. — И никогда более служить тебе не буду! Никогда рядом не окажусь и не обниму тебя больше, как раньше! К губам твоим не прижмусь! И не буду более слов любви тебе молвить! Ничего этого больше не будет, если не прекратишь! Если не остановишься! ㅤㅤНовые крики. Чон вновь улыбается, плечами пожимает, словно не беспокоит его это, словно шутка все это, и вновь взгляд возвращает на мятежника, на коего смотрел с балкона своего широкого. ㅤㅤ— Ты только посмотри, как пляшет! Не думал никогда, что это будет столь приятным зрелищем... ㅤㅤОколо года с момента того прошло, уже никто не пытался мятежи устраивать, никто не пытался даже общаться друг с другом, люди в домах прятались и лишний раз боялись даже за хлебом сходить, пугаясь, что вдруг стража их возьмёт в подозрениях каких жутких и ложных. Не было уж весело, как ещё лет десять назад, не знал люд улыбок и счастья, только страх и боль, мучения и страдания... ㅤㅤА Уен? Кожа его ещё более бледной стала от того, что на солнце почти не бывал, боясь лишний раз на улицах города показаться, глаза потеряли прежний блеск, однако ж не злость и ненависть, коей у него было в довольстве и так много, что на весь мир хватит. И не только от того, что народ свой не любил, относился к каждому, как к очередному предателю, но и потому, что даже любимый человек бросил его... Оставил одного, пусть обещался никогда не уходить, не покидать его. ㅤㅤ— Все предатели. Все. Никому нельзя доверять. ㅤㅤОднако несмотря на это, все равно доверял своим министрам и войнам, что защищали его, служили ему и выполняли любой приказ, какой только сказан будет. Пожалуй, именно потому ещё не вызвали никаких ложных подозрений со стороны императора. ㅤㅤ— Ну что там?.. Как на улицах города? Поймали кого-нибудь сегодня?.. — звучит непринужденно и так, словно это уже в порядке вещей — кого-то ловить и казнь тому устраивать. ㅤㅤ— Ага, попался один господин... — выдыхает командующий. — По городу ходил и хлеб раздавал чрез окна нуждающимся и что-то о скором спасении молвил. Сей добрый поступок нам странным показался, решили мы его к вам привести. ㅤㅤ— Красота какая! — звучит уже восторженно. — Решил себя героем показать, видимо! Ведите сразу же на угли, хочу посмотреть на то, как спасётся он, как спасение ему явится! Уж не можем мы такого зрелища пропустить! ㅤㅤЧрез полчаса все готово было, и император поспешил спуститься, чтобы не просто, как обычно, с балкона наблюдать, а прямо напротив человека, что посмел что-то против сделать. Казалось бы, просто хлеб раздавал, просто голодных кормил, умереть им не позволял, а Уен уже ненавидел этого человека, уже всей душой проклинал за то, что народу его какие-то надежды подавал... Так пусть и умрет в этих надеждах, своей смертью чужие надежды в прах сожжёт. ㅤㅤЧон удобно устраивается на другом троне, что специально ему во двор вынесли, и присаживается, готовясь к очередной казни, к очередным мучениям и страданиям чужим. ㅤㅤ— Ведите непокорного. Ведите того, кто посмел покой в народе надеждами на спасение потревожить. ㅤㅤШаги. Грохот. Звон цепей. ㅤㅤУен с улыбкой довольной наблюдает за тем, как ведут пойманного добряка, псевдоспасителя, как намеренно ему больнее руки сжимают, пусть и не сопротивлялся он никак, даже не пытался выбраться, — и вглядывается заранее в мешок на голове, за коим лик скрывался. Как же сильно жаждал он наконец увидеть виновника, как хотел в глаза ему посмотреть, увидеть, как от боли лицо его корчится... Как страдает оно! ㅤㅤИ наконец получает желаемое. ㅤㅤВпрочем, желаемое ли?.. ㅤㅤУголки губ тут же опускаются, как мешок стягивают с головы чужой, глаза в неверии по чертам бегают, не понимают, правдой является ли эта реальность или снится ему все это, и он просто проснуться не может?.. ㅤㅤ— Ты?.. ㅤㅤНо Сан молчит, зубы стискивает плотно, и ни одной чертой лица слабости не демонстрирует. Не страшно ему. И все равно на то, что ожидает его прямо сейчас. ㅤㅤ— Так... — выдыхает Уен растерянно. — Так вот куда ты делся... Как знал, что предателем являешься! Как знал, как чувствовал, что обманывал ты меня! — он головой качает, не желая верить собственным словам, но невольно проговаривая их несколько раз, как истину. — И не любил меня никогда, да? Никогда меня не любил! ㅤㅤЧхве молчит, улыбается едва уголками губ, реагируя абсолютно спокойно на злость человека родного даже в эту страшную минуту. ㅤㅤ— И до сих пор люблю. Так сильно, что едва ли держусь, дабы не подойти и не поцеловать, но намеренно не сделаю этого... Пока по углям не пройдусь, ибо, да, я предал тебя, но лишь однажды... — и тихий смешок с губ срывается, — когда при болезни сказал, что готов жить ради тебя. Как оказалось, мой милый Уен, я и умереть за тебя готов. ㅤㅤИ смело, сдерживая в зубах крики, боль, пальцы до хруста в кулаки сжимая, встаёт на угли, что для него приготовлены были. Больно. Эта боль с ума сводит, криком зарождается в груди, в глазах широко раскрытых показывается, но ни звука... Ни единого звука, словно Сан не чувствовал ничего. Ещё и как чувствовал, ещё и как чувствовал, кожа стоп горела, жарилась, но он не издавал ни звука... В следующее мгновение принимаясь медленно двигаться в танце непонятном. ㅤㅤЧтобы тем самым показать, на что готов ради любви своей... Ради любви, которую не мог никак позабыть даже спустя год. ㅤㅤА Уен?.. ㅤㅤПо щекам его слезы текут предательские, он не может сдерживать их при виде того, какое страдание читается в глазах любимых... То самое страдание, которое он с жаждой и радостью наблюдал в глазах других! Удивительно! ㅤㅤОн словно просыпается ото сна. Ничего уже не имеет никакого значения. Ни он, ни его власть, ни его жизнь... Если этот человек, что любит его, вот так будет страдать, так и он на страдания пойдет. ㅤㅤВздрагивание. ㅤㅤЧон Уен качает головой, вслушиваясь в шипение рядом с ухом, сопротивляется, руки в испуге отталкивает и только после, через пару мгновений осознает, что находился в кровати своей, в покоях родных, а в глаза ему прямо сейчас Чхве обеспокоенно смотрел, шипел тихо-тихо, таким образом успокоить пытаясь. ㅤㅤ— Тише, родной... Ты чего?.. Что случилось?.. ㅤㅤНо император головой качает, не в силах и слова сказать, вглядывается с неверием в глазах нежные и любимые, с сочувствием и сожалением искренним, и обнимает крепко того, кто любовью всей жизни его являлся, чтоб тут же в грудь родную вжаться и заплакать тихо. ㅤㅤ... От одной лишь мысли, что однажды он позволил страхом своим боль любимому причинить, но не победить его искренней и крепкой любви.