Холодная кровать

Странно было делать то, чего никогда не делал. Не требовалось. Кадзуха небрежно поставил на стол тарелку с салатом, подходя к окну и плотно задергивая серые шторы из очень грубого и уплотненного материала. Увесистые, накапливающие много пыли, но не пропускающие ни капли света. Каэдехара их ненавидел. кажется, даже больше, чем все эти чертовы ужасные события, которые происходят как цепная реакция, друг за дружкой, хватаясь друг за друга. Они меняли его. Их. Меняли его жизнь. Меняли их жизнь. - Теперь хорошо? - усталым голосом спросил Кадзуха, наконец оборачиваясь ко второму человеку в этой темной, унылой комнате. Хрупкая фигурка другого парня на кровати, маленькая, словно фарфоровая куколка, куталась в одеяло. Скара закивал головой, дрожащими руками сминая в пальцах мягкое одеяло. Кадзуха подошел ближе, попутно включив ночник и ставя его на прикроватную тумбочку. Как же больно наблюдать, как возлюбленный медленно, но верно сходит с ума, как ситуация обостряется. Совсем забыв об оставленном на столе салате, блондин завязал пепельные волосы в неаккуратный хвост и аккуратно приобнимая дрожащего Скарамуша, лег на кровать. Скара, словно инстинктивно, прижимается к нему, дрожа от необъятного страха, не отпускающего ни на секунду. Кадзуха укрыл их обоих одеялом, а Скару еще и пледом, потому что тот вечно мерз ночью. - Кадзу... Кадзу мне страшно... А если он видит меня? Через шторы он точно меня видит! Страшно! Он уже идет за мной! Я слышу как он стучит в дверь...! - бормотал вполголоса Скара, твердя одно и то же как мантру. Кадзуха только гладил его по волосам, по спине, успокаивая. Когда истерика Скарамуша постепенно достигала той самой ужасной точки, Кадзуха тихо проговорил: - Он не видит тебя, милый. Тише. Спи. Тело Скарамуша тут же обмякло и он стал успокаиваться, а его бормотания стали затихать. Каждое прикосновение Каэдехары помогало ему уснуть, закрыть глаза и провалиться в тяжелые сны.. Блондин, через какое-то время убедившись, что Скара уснул, измученно прикрыл глаза. Он чувствовал, как ломается изнутри, сердце сжимают металлические тиски.. Ему так больно видеть, как его возлюбленный после очередного испытания, подкинутого безжалостной жизнью, сломался. С хрустом. Как тростиночка. С каждым таким вечером Кадзуха чувствовал, что постепенно в нем что-то умирает внутри, видя, как любимый так мучается, теряя разум. Или остатки разума. Блондин знал, что от прежнего Скары почти ничего не осталось и много из этого невозможно найти и вернуть. Ушел. Ушел в темноту. И ушел безвозвратно. Но нет. Нет. Нет, не может этого быть. И Кадзуха не хочет в это верить. Не будет в это верить. Он будет верить в то, что его возлюбленный жив, он тут, рядом с ним и скоро проснётся и улыбнётся... Как раньше. Кадзуха всхлипнул в тишине этой темной, холодной комнаты, силясь сдержать свои слёзы, но тяжелым, полным страданий, каплям соленой влаги было все равно на мужское достоинство блондина и они не смотря ни на что скатывались по щекам, исчезая в складках подушки и растрепанных тёмных, отливающих цветом спелой сливы, волосах Скарамуша. Каэдехара уже сбился со счета какую ночь он почти не спал, прижимая своего возлюбленного к своей груди, целуя его макушку, чтобы успокоить его, каждые полчаса просыпающегося от ночных кошмаров, и плакал. Днем Скара проводил почти все время дома, либо лежа на кровати и тихо смотря в стену, либо нервно ходя по комнате и бормоча какой то бред. Иногда он задергивал эти тяжёлые шторы с такой силой, что на него едва не падали гардины, плакал, терзаясь в истерике так сильно, что даже Кадзуха не мог его успокоить. Каждый день был адом для них обоих в равной степени. Кадзуха, уже заработавший себе от бессонных ночей огромные круги под глазами, работал удаленно, тоже практически не выходя на улицу. Они не гуляли больше вместе. Не было свиданий. Не было никаких планов или путешествий. Они, как загнанные звери сидели в своей квартире и, несмотря на то, что она была просторной и даже очень, на Каэдехару давили стены, а Скара иногда от их давления задыхался, в моменты истерики, сбивая свои руки в кровь от того, что стучал кулаками по стене, что-то крича. Что он кричал, блондин давно уже перестал понимать. Только старался успокоить возлюбленного и заставить его выпить успокоительные, прописанные психиатром. Кадзуха долгое время водил Скару по разным психологам, пытался справиться с ним вместе с этими проблемами, думал, что все не так плохо и хуже не станет, но каждый психолог, к которому они бы не обратились, неизменно перенаправлял их к психиатру, говоря, что здесь все тяжелее, чем можно подумать, что с каждой минутой красивому мальчику с длинными ресницами все хуже и хуже... Тогда Кадзуха им не верил, не хотел верить... Но когда все стало только хуже, ему пришлось поверить и все же отвезти возлюбленного к психиатру, который поставил заставляющий в тревоге забиться бедное влюблённое сердце блондина диагноз - шизофрения. Врач настаивал на госпитализации в специализированный круглосуточный стационар на полноценное лечение. Кадзуху эта прерогатива не то что не устраивала, нет, пугала до чертиков. Скара, конечно, слышал весь разговор, поскольку некомпетентный доктор не говорил все о его диагнозе наедине с Кадзухой, как прямым представителем пациента. Когда Каэдехара задал ему этот логичный вопрос, врач ответил: - Все равно он псих. Ничего не поймет. Слова ударили под дых и блондин уже сжал кулаки, удерживаясь от удара или эмоциональной ругани. Сразу было понятно, что к этому врачу они больше не станут обращаться даже под предлогом ядерной войны. Кадзуха уже хотел высказать все, что думает, как у Скары, до этого сидящего молча и безучастно прислонившегося к плечу сидящего рядом Кадзухи, началась сильная истерика. Он вцепился в одежду парня, слезно умоляя никуда его не отдавать, не покидать его. Он все слышал и осознал, хоть и с небольшим опозданием. Это вселяло небольшую, но надежду. Кадзуха тогда обнял любимого, вывел в коридор и тихо шептал успокаивающие слова, гладя по волосам и по спине, уверяя, что ни за что его никуда не отдаст и что все хорошо. Тогда Скара успокоился и даже, взяв Кадзуху за руку, повел его в магазин, за шоколадом. Тогда Каэдехара подумал, что это хороший знак. Но все оказалось совсем не так. Потом Скара неделю не вставал с кровати, отказываясь от еды. Другой психиатр, к которому Кадзуха снова обратился, оказался действительно качественным специалистом, а не бездельником, купившим диплом, и объяснил, что сейчас у Скары так называемый период абулии, болезненного безволия и что это прямой симптом шизофрении. И на этот раз врач посоветовал госпитализацию, но Кадзуха на это сказал, что пока они не имеют возможности, чем очень наврал. Деньги были в достатке. В крайнем случае, можно было попросить тетю, госпожу Нин Гуан, о помощи. Но Каэдехара не хотел отправлять Скару в специализированный диспансер, когда тот теперь часто в кошмарах умолял его этого не делать. Психиатр задумавшись, кивнул и сказал что лучше с этим не затягивать, иначе болезнь может усугубиться, а ситуация ухудшится. В тот же день врач пытался выяснить причину. Ведь из-за чего то это началось. Тогда прошли долгие разговоры врача с самим Скарой, который завуалировано, бредовым языком, сказал, что его преследует человек с ножом. Во снах, в окне, в любой отражающей поверхности, днем или ночью он видел его. Скарамуш утверждал, что он хочет его убить, как убил Ниву. Успокоив возлюбленного после начавшейся из-за этих слов истерики, Кадзуха рассказал врачу о том, что лучшего друга Скарамуша убили пару месяцев назад, похоже, прямо на его глазах, никто точно не знал. Скара прибежал домой весь в крови, до смерти напуганный, выкрикивая только громкое "Нива!". Видимо об этом он и силился сказать. Какой-то наемный убийца зарезал бедного Ниву ножом. Преступника поймали и надолго посадили, а Скара после этого долго не мог оправиться и, видимо, из-за этого у него и поехала крыша. Никому не пришло в голову, кто мог убить ни в чем не повинного парня. Для Кадзухи тоже это был большой удар, ведь они с Нивой были родственниками, хоть и чуть ли не в седьмом колене, но через время он через это прошел, ведь они были не очень то и близки. Врач что то записал и отпустил парней домой. Кадзуха погладил темные шелковистые волосы Скары, спящего вот тут, рядом, слушая мерное сердцебиение и дыхание любимого, а другой рукой стирая мокрые дорожки соленых слез с щёк. Он часто думал о том, что может, своим упрямством он делает только хуже, отказываясь от госпитализации возлюбленного в стационар... Возможно, это правда необходимо?.. Каэдехара путался в мыслях и от этих терзаний между совестью и надеждой на выздоровление любимого, ему становилось лишь хуже с каждым днём. Ему казалось, что он и сам сходит с ума... Утром Кадзуха едва разлепил глаза. Светлые волосы растрепались, алые глаза болели от слез, щеки из-за них же и покраснели. - Скара...! - прохрипел Кадзуха, вскакивая из-за того, что не нашел любимого рядом с собой. Скарамуш сидел на краю кровати, позади Каэдехары, и внимательно перебирал его волосы. - Ты... Давно проснулся?.. Скара не ответил. Только посмотрел своими иссиня-фиолетовыми глазами с длинными черными ресницами на Кадзуху. В глазах таилась боль, страдания. Видя это в глазах любимого, у блондина сжалось сердечко. - Снова этот человек? Он говорит с тобой? Снова преследует? - спросил Кадзуха мягким голосом, разглядывая любимое лицо с неимоверной заботой и волнением. Скарамуш покачал головой и в его глазах словно мелькнуло осознание произошедшего, но тут же этот огонек потух. - Приготовить тебе что-нибудь поесть?.. Чего бы ты хотел?. Скара ничего не ответил, проваливаясь обратно в свой мирок, а Кадзуха аккуратно притянул его за плечи к себе, приобняв, возлюбленный не сопротивлялся, но и в ответ не обнял. Больно было видеть как этот, когда-то очень эмоциональный, агрессивный, но чрезмерно нежный с ним, но и порой даже проявлявший агрессию паренек, которого так любил и до сих пор любит Кадзуха, сходит с ума и с каждым днем теряет себя. Его галлюцинации заглушают весь остальной мир, да так, что бедный Скара почти ничего не осознаёт. Зачастую не слышит реальных голосов, не видит обычных предметов. Не может понять, что и где. И даже психиатр не сразу смог вывести его на контакт, чтобы с ним поговорить. Его сложно было вытащить из небытия..., но Кадзуха старался, хоть и казалось, что все бесполезно. Эти дни будто не заканчивались. Кадзуха уже думал, что ему самому пора в психоневрологический диспансер, иначе он начнет крушить мебель, как Скара, когда у него особенно сильные галлюцинации и безудержные истерики, основанные на внезапных приступах безумия.... Работу, увы, никто не отменял и, чтобы покупать дорогостоящие лекарства для Скары, которые нужны были ежедневно, Кадзуха перевел свою работу на полностью удалённый рабочий график. Он был дизайнером. Работа, не всегда требующая личного присутствия, поэтому ничего толком в карьере измученного Каэдехары не поменялось. Просто теперь вместе личных встреч с клиентами для обсуждения правок и сроков на заказы использовалась видеосвязь и телефонные звонки. Отчеты блондин писал вовремя и без каких-либо проблем, поэтому начальник был не сильно разочарован просьбой Кадзухи об удаленной работе. Как раз сейчас у Каэдехары во всю кипела работа над очередным крупным проектом и хоть сроки сдачи были еще далеко, он надеялся как можно быстрее все закончить и проводить больше времени с любимым, помогая ему в его постоянном одиночестве и безумии. Кадзуха корпел за своим пресловутым проектом уже почти целый день и никто его не отвлекал, ведь Скара был вот тут, почти под боком, в соседней комнате. Из рабочего ритма блондина вывел грохот из соседней комнаты. Мышцы на секунду напряглись. У Скары снова срыв?.. Это он что то уронил?.. Измученный, настрадавшийся мозг Кадзухи сразу нарисовал ужасную картину: Скара, висящий под потолком на каком-нибудь галстуке или занавеске. А характерным грохотом была табуретка, упавшая на пол... Сердце от представленной картины забилось чаще и Кадзуха, как умалишённый, подскочил и, спотыкаясь и едва не падая на ровном месте из-за дрожи в ватных ногах, помчался в соседнюю комнату. Дверь никогда не была заперта, поэтому он, не открывая двери (она и так была на распашку), заметил, что вот он, Скарамуш, в порядке, живой и без самодельной петли на шее, просто уронил стул, зачем то размахивая им, словно защищаясь. Кадзуха отошел назад, испугавшись вероятной агрессии в его сторону, но ничего больше того, что Скара уронил стул, не последовало. Поняв, что опасности нет и не было изначально, Кадзуха подошел к возлюбленному и взял за руку, уводя из комнаты. Уж лучше пусть он будет рядом, чтобы ничего не случилось. Скара, в меру своего безумия, совсем не сопротивлялся. Вероятно, он даже не понял что это он, Кадзуха и что он рядом, любит его и заботится. От этой мысли и блондина кольнуло в груди. Он понимал, что такое вполне реально и, возможно, так и есть. Но такие мысли хотелось гнать прочь, выкидывать из головы и продолжать жить дальше... Приведя находящегося в прострации возлюбленного в спальню и усадив его на кровать, Кадзуха погладил его по голове, спросил, не хочет ли он есть и, получив в ответ лишь молчание и взгляд синих глаз, преисполненных страданиями, обнял возлюбленного ю, прижимая к груди и шепча какую -то чушь о том, что "все будет хорошо", что "скоро все пройдет" и будет не больно и не страшно. Но ,конечно же, он солгал. Никакого "все хорошо" уже не будет и ничего "скоро пройдёт" не случится по мановению волшебной палочки. По крайней мере не сейчас... Не сиюминутно... "- Кадзуха! Хватит брызгаться! - вскричал Скара, забавно топая босыми ногами по искрящейся серебром, словно росой, мокрой траве. Снова брызг. - Ай!.. Придурок! .. Разобиженный синеглазый парнишка скрещивает руки на груди и уходит дальше, куда-то на невысокую, довольно пологую гору. Кадзуха смеется и, тоже босиком, бежит, вслед за ним, выпуская свой водяной пистолетик из рук и тут же теряя его из виду в густой и мягкой траве. Скара не обращает на него внимания, надувшись как маленький ребёнок, и продолжает идти по мягкой, не режущей нежные стопы, зеленой, как мякоть сочного авокадо, траве. - Эй! Ну Скара, помедленнее иди.. - улыбаясь, тянет свою синеглазку на себя за руку, притормаживая его. - Чего с тобой? О?.. Обиделся? Скара бурчит, пытаясь высвободить руку из крепкой, но нежной хватки, а Каэдехара, все также улыбаясь, тянет его на себя сильнее, притягивая в теплые, по-детски нежные, объятия. - Эй! А ну пусти, психопат! - ворчит Скарамуш, пытаясь отпихнуть Кадзуху, этого беловолосого пройдоху с красивыми алыми глазами, от себя и вдруг они, все также обнимаясь, катятся вниз по пологому склону горы, не успевая даже сообразить, кто же из них виноват в этом. Скара визжит, как испуганная девчонка, а Кадзуха вдруг заливается громким смехом наперебой с негромким "Ой, больно!". Мягкая трава щекочет щеки, нос и лоб, обволакивая своей мягкостью чуть ли не все тело, а мелкие камушки, вроде небрежно рассыпанного щебня, оставляют беловатые впадинки на нежной коже, а порой и прилипают к ней, делая эти самые безобидные впадинки глубже. Попавшиеся острые камушки, царапаются, оставляя тонкие следы, недостаточно глубокие, чтобы из них текла кровь. Когда ком из двух молодых парней наконец останавливается и те, обессиленные и грязные от песка, распластавшись на спинах, лежат и смотрят в небо, то, казалось, затих даже стук сердец к обоих. - Ты полный идиот, Кадзуха... - фыркает Скара, раскинув руки и смотря в голубое небо, по которому неторопливо бегут белые облака. - Пф! Да брось! Ты же любишь меня.. - с хитрой улыбкой говорит Каэдехара, смотря в любимые глаза, в которых белыми пятнами отражаются бесформенные облака. Скара хмыкает, помолчав с секунду, прежде чем улыбнуться и тоже посмотреть в любимые алые глазки и найти в них свое отражение. - А я, - он тянется, убирая травинку, прилипшую к лицу Кадзухи, - и не скрываю.. Кадзуха улыбается еще шире, притягивая возлюбленного ближе и целуя в лоб, под тихие протесты Скары, который уже почти весь свет проклял жестокими увечьями и нарек ему страшные муки. Весь свет, но только не Кадзуху.. " Нехотя открыв глаза, Кадзуха с удивлением подмечает, что еще не утро. 3:45. Блондин тихо шепчет проклятия, поерзав в кровати и покрепче обнимая Скару рядом с собой, который, бессознательно спит, провалившись в свою реальность. Каэдехара с болью в сердце вспомнил счастливый сон, который был будто нереален, невозможен сейчас... Недосягаем.. Что ему сделать, чтобы вернуть хоть немного того Скарамуша?.. Какую цену ему заплатить, чтобы услышать тихие, недовольные ворчания заместо холодного молчания? Чьей жизнью пожертвовать, чтобы увидеть его улыбку?.. Своей?.. Да он был бы и рад, но знает же, что не поможет. Стыдно признавать, но слезы снова текут по щекам. Кадзуха не помнил, когда в последний раз так часто плакал. Даже когда его мучали кошмары на почве волнения из-за экзаменов в средней школе, он так часто не плакал. А может.. тогда он не плакал потому что Скара был рядом?.. Тот самый, родной?.. Кадзуха стиснул зубы, принимая, наверное, самое тяжелое решение из всех, которые он когда-либо посмел принять во всей своей жизни. Верное оно, или нет, Кадзуха не знал... А узнает ли? Конечно. ... Кадзуха швырнул ключи от входной двери на тумбочку в коридоре, напрочь забывая включить свет, чтобы не напороться на шкаф или что-то вроде того. Ведь вечер. Темно же. Каэдехара с каким-то странным равнодушием снимает светлое пальто, вешая его на крючок и проходит в спальню, где всегда и проходила их его жизнь. Пусто. Недоеденный салат на столе, плотно задернутые тяжелые шторы, остывший кофе на тумбочке, смятая постель и валяющиеся на полу жёлтый, цвета солнца, плед. Кадзуха подходит к кровати и неторопливо поправляет ее, разглаживая смятые белые простыни и встряхивая одеяло, поднял с пола лоснящиеся в руках, все тот же жёлтый плед и аккуратно сложил его у подножья кровати. Не раздеваясь лег. Тишина. Давящая... В комнату не проникает ни капли света. Кадзуха подскакивает на кровати с неярко выраженным гневом и подходит к тяжёлым пыльным шторам, рывком отодвигая их и впуская в комнату мягкий свет от луны и уличных фонарей большого города, открывает форточку, впуская свежий воздух и шум машин, голоса прохожих. Глубоко вдыхает полной грудью. Отчего то стало проще. Появилась надежда, которая теплила душу и небольшой груз упал с плеч, которые уже не выдерживали нагрузки.. Грустно улыбнувшись, Кадзуха смотрел вдаль еще пару минут и развернулся, идя обратно к кровати и ложась в нее. Холодная... Станет ли постель еще когда-нибудь теплой?.. Согреет ли ее еще хоть раз теплый, любимый человек рядом?.. Подарит ли свое нежное тепло Кадзухе? Согреет его холодную, уставшую душу?.. Я не знаю. А вот Кадзуха, лежащий на холодной кровати один и мягко улыбающийся знает, что согреет.. Знает, что кровать обязательно станет теплой... ...