Тик-так, тик-так
Паудер пахла чем-то приятным. Ромашкой или ванилью. За ней всегда следовал сладкий запах, несущий с собой свежесть, и отражающий всю детскую невинность. Голубые глаза с интересом смотрели на мир вокруг, а нежные руки тянулись к гвоздям и гайкам. Ее смех был похож на звонкую мелодию, ласкающую слух.
Тогда музыка играла чаще.
Она абсолютно не была похожа на свою сестру или Вандера. Девочка никогда не являлась одним из сторонников революционных идей — была слишком мала для них. Куда привычнее было видеть ее прыгающей на кровати или собирающей игрушки из хлама.
Паудер была хорошим другом с большим сердцем и интересом ко всему новому.
А потом девочка исчезла. Испарилась. Вместе с сестрой, друзьями, и отцом.
Но, думая о ней, он всегда мог уловить тот сладковатый аромат. Экко продолжал вспоминать ромашки, даже когда завяли последние цветы.
Понимание, что одного запаха недостаточно, чтобы сделать жизнь слаще, пришло совсем неожиданно. Даже в десерт добавляют соль, когда устают сыпать ее на раны.
Тик-так, тик-так
— Кто же тут? — хриплый голос надрывается, — мальчик-спаситель! И снова ты!
Девушка тяжело дышит и смотрит на него прожигающим взглядом. Ее пустые глаза давно утратили свой блеск. С недавних пор они горят алой злобой и чистым безумством.
— Что, плохой день? — Экко усмехается, пытаясь держаться на расстоянии. Юноша насмешливо вертит в руках тяжёлый клинок, но его напряжение выдают искусанные губы.
Паудер
Джинкс поднимает голову и ее челка неряшливо падает на лицо, мешая разглядеть мрачное выражение на нем. Экко решает, что это к лучшему.
— Просто не могла решить, как же убить время, — девушка фыркнула, сдув пару прядей волос, лезущих в глаза, в сторону.
— Для начала… его стоит словить, — Экко не сводит с нее внимательного взгляда, в ожидании таких привычных, но, в то же время, таких непредсказуемых движений. — На секундочку, оно бежит достаточно быстро.
Джинкс любит шутки, но эта ей явно не понравилась.
— Ха-ха, — без тени улыбки она вытягивает вперёд руки, чтобы одарить старого друга аплодисментами. Именно так думается Экко, пока он не замечает в хрупких ладонях тяжёлую пушку, — Ты скорее нелеп, чем смешон, приятель.
Раздается громкий выстрел. Розовая краска, вылетевшая из дула вместе со свинцовой пулей, окрасила собой холодную землю. Оглушительное эхо пронеслось по измученной битвами площади, и достигло Экко в тот момент, когда смертоносный шарик оказался перед его глазами.
Удачно отразив угрозу стальным лезвием, Экко с криком бросился вперёд, угрожающее сокращая расстояние между собой и чудовищем напротив.
Боевой клич Джинкс был подобен рыку дикого зверя. Она палила наобум, не жалея ни единого патрона.
Спустя мгновение в ее руке оказался ещё один самодельный пистолет, и уклоняться стало сложнее.
Запах Джинкс преследовал его повсюду, была девушка рядом или нет. От нее издали несло каким-то металлом или ржавчиной, порохом, машинным маслом и кровью… Собственной или чужой — непонятно. Экко думал, что уже привык, но каждый раз пытался найти в Джинкс хоть частичку, ранее принадлежавшую его Паудер. К сожалению, изменился даже запах, который, как говорят, пристает к людям на всю жизнь.
На открытых частях ее тела видны татуировки, прикрывающие многочисленные шрамы. Руки в мозолях, а потрепанная одежда испачкана краской, смазкой и кровью.
Худое изящное тело резво двигается по земле, уклоняясь от ударов Экко. Его клинок раз за разом оказывается остановленным за пару секунд до встречи с землёй. Пытаясь избежать такого развития событий, Экко не заметил как отдал свой первый поцелуй женскому ботинку.
Хрупкая на вид, но наносит удары с чудовищной силой. Девушка перемещается с безумной скоростью — видно лишь ярко-розовый след от молний, что извергают ее глаза. Она получает ответные удары, но игнорирует боль, стараясь удвоить и передать ту противнику.
А ведь раньше они кидали друг в друга подушки и палки… Покоцанный диван всегда был крепостью, за которой можно было спрятаться, пополнить боеприпасы, и вновь ринуться в бой. Тогда смерть означали три попадания в голову. Обычно, Экко расстраивался и отказывался играть, пока Паудер не признается, что победила нечестно.
Как же больно ему становилось от этих воспоминаний.
Джинкс боролась не с Экко.
Такое чувство, что она видела вовсе не его, а кровожадного демона, из которого пыталась выбить весь дух. В свою очередь, юноша мог сказать про нее то же самое.
Они беспощадно уродовали друг друга сначала оружием, потом кулаками. Мог бы Экко когда-нибудь подумать, что будет душить свою подругу детства, прижимая ту за горло к земле и беспощадно ударяя по лицу?
Ну и бред! Сказал бы он пару лет назад…
Раздался выстрел и парень испуганно перевел глаза на сияющую в плече дыру. Он зашипел, стоило крови пропитать темную одежду, а девушка воспользовалась его заминкой, оттолкнув от себя ногами.
— Ты когда-нибудь задумывался, а прийдёт ли кто-нибудь, чтобы спасти… тебя? — Джинкс мгновенно поднялась с земли, театрально начав крутить пистолет на двух пальцах.
Экко валялся в грязи, зажимая рукой рану, и медленно отползая в сторону. Он пытался дышать ровно и не обращать внимания на то, что почти не чувствует одну конечность. В нос снова ударил противный запах железа. И вновь не понять — так пахнет его кровь или Джинкс?
— Знаешь… — прохрипел он, наконец остановив свои нелепые потуги подняться. Хотя Джинкс наверняка заметила, что червяка он копирует просто отменно! — Злодеи вечно допускают одну промашку, что постоянно приводит к их поражению.
Джинкс с любопытством склонила голову в сторону, не сводя дула своего пистолета с мишени.
— Вместо того, чтобы сразу добить… — Экко завел здоровую руку за спину, — они почему-то много болтают!
Адреналин ещё помогает удерживать тяжёлый метал одной рукой — лезвие со свистом рассекло воздух. Сейчас все решится!
Единственный удар! Победа или поражение! Жизнь или смерть! Все или ничего!
Джинкс отреагировала мгновенно.
Она оказалась на безопасном расстоянии со скоростью света, не пострадала даже ни одна из ее косичек. Теперь девушка смотрела на него сверху вниз, стоя на горе из каменных обломков.
Экко тяжело выдохнул, не способный более держать оружие в руке, а Джинкс по-детски надула губы.
— Ладно! Так уж и быть! Уговорил! Устрою для тебя шоу… — ее лицо потеряло прежние миловидные черты, стоило на нем показаться безобразной улыбке. — На последок!
Один пистолет полетел на землю, а второй опустился в кобуру. В женских руках неожиданно заблестело колечко. К несчастью, не обручальное.
Раздается взрыв и розовый дым окутывает улицу. Экко прикрывает рот согнутой рукой, но это не помогает ему спрятаться от едкого запаха. Глаза слезятся, горло першит — он не может перестать кашлять, и даже успел позабыть, что где-то среди всего этого мракобесия бегает и коварное чудовище.
Противный смех раздается совсем близко. Парень задерживает дыхание и начинает изучать землю вокруг себя на ощупь, видимо не теряя надежды на хоть какое-то сопротивление. Может, если кинуть в Джинкс камень, она успокоится? Оружия получше под рукой пока нет…
А вот у девушки, похоже, под топиком целый арсенал.
Очередная металлическая игрушка упала прямо ему под ноги. Обезьянка со светящимися глазами стучала тарелками, с противным визгом предупреждая Экко об опасности.
— Вот черт! — он лишь чудом успел прикрыть голову руками, а когда попытался отпихнуть гранату ногой, удача от него отвернулась окончательно. Раздался оглушающий взрыв, а в воздух поднялись клубы пыли. Песок попал в рот, уши и даже глаза.
Голова раскалывалась. Экко не слышал ничего кроме продолжительного писка. Перед глазами стояла темная пелена, тело валялось на земле в ломаной позе. Возникло чувство, что если вдруг и появятся силы — он все равно не сможет и пальцем пошевелить. Голова казалась тяжёлой до безумия, а тело ниже пояса парень совсем не чувствовал.
А ведь он даже не может заставить себя приподняться, чтобы посмотреть, как обстоят дела — сил нет совсем, голова падает обратно на землю.
Парень болезненно стонет, начиная приходить в себя. Редкие вспышки боли постепенно позволяют понять, что он все ещё жив. Экко кашляет, поворачивая лицо в сторону, чтобы не захлебнуться своей кровью. Он тяжело дышит и закрывает глаза, стоит лишь почувствовать запах машинной смазки, противно пробравшийся ему в ноздри.
— Дай передохнуть… — шепчет он еле слышно. Лёгкие шаги медленно приближаются. Кожаные ботинки безразлично ступают по стеклу и свежей крови.
Теперь Экко не ощущает ничего, кроме привычного и до жути ненавистного запаха — пороха и застоявшейся ржавчины.
Не слышит ничего, кроме раздражённого и надломленного женского голоса.
— Ох, Экко… — грязный ботинок приземляется на его грудь, слегка вдавливая ту в землю. По телу юноши пробегают мурашки — Джинкс впервые назвала его по имени. — Как-то быстро ты выдохся, неужели устал играть в героя?
Тело кажется чужим, он не может заставить его сдвинуться. Экко открывает рот, но у него не получается произнести ни слова. Джинкс интерпретирует его бездействие по-своему.
— Молчишь, — утвердительно кивает девушка, внимательно рассматривая избитое лицо своего противника. Она недовольно вздыхает, вращая в руке пистолет. Проводит пальцами по металлическому корпусу, исследует каждую потертость и зазубринку, после чего меняется в лице, подставляя ладонь под щёку. — Раньше было куда проще, ты согласен?
Грудь Экко неспешно поднимается и ещё медленнее опускается — он пытается восстановить дыхание. Парень изо все сил пытается не думать о боли и оставаться в сознании.
— Ты ведь тоже пытался изменить меня… Спасибо, Экко. Спасибо, что сдался так быстро, — силуэт перед глазами расплывается. Тихий голос девушки вкрадчиво пробирается ему в голову. — Время на исходе, нам пора прощаться.
Он знает, что над ним нависает Джинкс, но до сих пор не может четко представить ее лицо.
Почему-то ему кажется, что голубые глаза девушки смотрят на него с безмерной печалью. От нее снова пахнет ромашками и ванилью. Земля вокруг превратилась в мягкие перья, а Экко закрыл глаза с улыбкой на лице.
Сладкий запах не перетянула на себя даже вонь пороха, явившаяся после приглушенного выстрела.
Тик-так, тик-так
