Лишь тень

Всё началось три дня назад. Уже привычное путешествие с Джином, к тропическому острову посреди океана. Стандартная, почти скучная цель: найти в недрах одной из пещер острова ценный артефакт. Частный заказ от анонимного коллекционера древних реликвий — обычное дело. Остров не слишком удаленный от других, но окруженный крайне неприятным течением — Джину пришлось использовать нэн, чтобы причалить к берегу. Стоянку сделали у берега, там же разбили палатку. С собой как всегда — карта, инструменты, немного еды и воды. Пещеру было отыскать не сложно — остров представлял собой несколько квадратных километров леса, пляжа и лабиринта подземных пещер. Нужная пещера — самая крупная, находилась в самом центре, окруженная тремя ритуальными камнями. — Следы старого поселения, — сказал тогда Джин. — Небольшого. Ничего серьёзного — справимся за полдня. Но именно в этот раз всё пошло не по плану. Для начала, в пещеру никак не удавалось войти из-за слишком древней магии, не поддающейся атакам нэн. Была и хорошая новость — магию можно было снять, выполнив некое условие. Какое именно Гон не знал, а Джин лишь догадывался. Он пытался расшифровать древние надписи на камнях, но чем больше изучал, тем мрачнее становился. Два дня он провел не отходя от пещеры, склонившись на своим нэн-справочником. Гон носил ему необходимые инструменты из лодки, выполнял мелкие поручения, следил чтобы у Джина во рту кроме какой-нибудь травинки оказывалась еда и вода. В остальное время он свободно бродил по острову. В одну из таких вылазок и выяснилась неприятная особенность острова. Даже две. Во-первых, он медленно, но верно погружался в океан. Во-вторых, он оказался не таким уж и безжизненным: болотистые низины кишели змеями и комарами размером с добрую птицу. Комары пребывали в спячке — до тех пор, пока Гон по неосторожности их не потревожил. Единственное место, куда они не удосужились за ним сунуться ночью — поляна возле пещеры. Всё это вынудило Джина пойти на отчаянные меры. Он расставил по острову нэн-амулеты, замедлявшие затопление, и оставил Гона присматривать за ними.       — Видимо, аборигены использовали артефакт, чтобы держать комаров подальше. И охраняли его слишком уж ревностно. Если условие снятия барьера не обойти, заказ придется провалить, а этого я допустить не могу. Мне нужна консультация в городе. Главное — следи за амулетами. Вернусь завтра. Завтра кончилось вчера. А сегодня оказалось богато на неудачи всех мастей: на рассвете десять из двадцати амулетов начали издавать странные звуки; попытка починить обернулась полным провалом. А пока Гон отвлёкся, его ногу попробовала на вкус быстрая и ядовитая тварь из низины. Пришлось тратить скудные запасы пресной воды на промывание раны. И всё же это не шло ни в какое сравнение с моментом, когда на острове появилась ещё одна аура. Гон, дремавший под деревом, мгновенно проснулся. На остров прибыл далеко не Джин. За время их долгих скитаний по миру все что Гон смог выжать из своего потерянного нэн — это остатки былого чутья. Особенно хорошо работало на тех, кого он уже встречал. Гон закрыл глаза, впитывая в себя чужое присутствие. Ошибки быть не могло. — Хисока… — Гон почти выругался. Медлить было нельзя — и все же Гон оставался на месте. Он сразу отмел вариант спрятаться в лесу — это означало погибнуть от комаров. «Ловушки… Надо расставить ловушки. Хотя бы отвлекут…» Гон не верил сам себе, и все же принялся оставлять крохотные механизмы вдоль поляны. Их оставил Джин, просто на всякий случай. И всё же они подходили только для диких и не особо умных животных. Никак не для первоклассного и кровожадного охотника. Всё случилось быстро. Наивно было полагать, что Хисока выйдет на поляну с распростертыми объятиями и заведет разговор о старых-добрых прошлых днях. Но Гон понял это, только когда его схватили за горло со спины. Хватка была настолько стремительной, что без дзюцу усиления шансов на уклонение не было. — Какая неожиданная встреча, — голос Хисоки звучал почти ласково. — Гон. Неужели это ты оставил эти забавные безделушки вокруг поляны? Но Гон не мог ответить — Хисока слишком сильно сдавил его горло. — История повторяется, — улыбнулся Хисока, но улыбка быстро померкла. — И все же я не верил слухам… Но это правда. Хисока задумчиво склонил голову на бок. Теперь он разглядывал Гона с нарастающим разочарованием. — Ты утратил нэн. Гон задыхался. Вырваться было нереально — получалось только хаотично махать ногами и хрипеть. При этом Хисока даже не напрягся, его пальцы лежали на горле Гона без малейшего усилия. — Такой непревзойденный талант, такой огромный потенциал, — продолжил Хисока голосом полным скорби, — и такое огромное разочарование. Рука исчезла с горла. Гон рухнул на землю, надсадный кашель тут же разорвал его горло. Лес заплясал перед глазами, сливаясь с тёмным очертанием ущелья. Гон с трудом поднялся с земли. Рукой он напоролся на что-то острое, выпавшее из кармана куртки — ладонь теперь рассекала кривая царапина. «Смотри прямо», — Гон заставил себя выпрямиться, не обратив внимания на боль. Но Хисока уже отвернулся. Все его внимание теперь обратилось к пещере. «Он здесь не просто так, — сразу понял Гон. — Он ищет то же что и мы». — Лучше проваливай, Хисока, — выпалил Гон. Хисока повернулся не сразу. Он протянул руку в попытке коснуться магического барьера силой нэн, но у него ожидаемо не получилось. За его спиной Гон на мгновение потерял равновесие — ногу, что укусила змея свело судорогой. Боль стрельнула выше, пронзая весь правый бок. Хисока обернулся через плечо. — Очаровательно, — он манерно и безразлично улыбнулся. — Смотри-ка, у тебя даже получается подавлять страх. Почти. — Заткнись, — просипел Гон. Он надеялся, что голос прозвучит менее сдавленно и более угрожающе. И все же то, что его голосовые связки вообще остались на месте после такой хватки, радовало. В равнодушных глазах Хисоки загорелся слабый огонек интереса: — А если я не заткнусь? Если заберу, то что здесь лежит? Ты сможешь сделать… хоть что-то? Хороший вопрос — но у Гона не было ответа. Он молча занял боевую стойку, и тело само подсказало правильное положение. Вбитые в тело годами тренировок рефлексы — вот что было сильнее, чем утрата нэн, чем «выход из игры».        Хисока смерил его взглядом и уголок его ярких губ приподнялся в ухмылке. — Ты что собираешься защищаться? — Проваливай, Хисока, — потребовал в ответ Гон, — я знаю, что тебе уже неинтересно наше сражение. И барьер тебе не разрушить. — Да, — миролюбиво согласился Хисока, — но увидеть тебя здесь все равно приятно. На острове пустовато…если не считать огромных комаров. Хисока снова обернулся на пещеру, почти зевая. — Барьер, значит… — протянул он. — Досадно.       Но Гон оставался в стойке. Он чувствовал, каждым миллиметром кожи, с самой первой секунды их встречи, как сквозь скучающий вид Хисоки просачивался чистый ужас. Удушающая аура окружала его как облако мазута. И все же, он себя контролировал. «Кого-то недавно убил и снова ищет крови? Он даже не чувствует этого от себя?» Гон незаметно отступал, больше не в силах находиться слишком близко. Прятаться и бежать уже было бессмысленно, и в голове Гона уже пошел обратный отсчет до того, как рэн Хисоки выбьет из него дух. Хисока казалось не замечал отступления, он медленно шел вдоль невидимой границы барьера. — Видишь ли, я помогаю старому другу. — Хисока остановился, и его внимание привлек мясистый лист, упавший рядом с барьером. Он поддел его ногтем и проткнул. Зелёный сок потёк вниз, по запястью. — Кажется, он ищет то же, что и ты с Джином. Хисока посмотрел исподлобья, позволяя растению дальше пачкать кожу липким соком. Сердце Гона пропустило удар. И Хисока продолжил. — Где же он? Неужели оставил тебя одного? Гон молчал. Шанс уйти был только один. Видимо, Хисока прибыл на остров недавно и не знал о его интересной особенности.

***

— Видимо эти камни и защитный барьер пещеры связаны, — как-то прокомментировал эту странность пещеры Джин, — вроде бы в мире два или три места, где такое встречается. Интересная вещь, но для нас бесполезная. Эта магия работает только там, где ее оставил хозяин. Переместить, изучить или скопировать не получится. Но можно воспользоваться, например, если тебе надо сбежать. Только сбегать здесь все равно не от кого. — И как ей пользоваться? — Гон не удержался от вопроса. — Очень просто. Как и любая слишком древняя магия, она замешана на крови. Я читал об аналогичных артефактах. Видишь? — Джин указал на три полуметровых острых камня. — Скорее всего, если окропить их кровью, они тут же образуют защитный купол. Может, он работает как изолятор, может должен убить чужака. Но, в любом случае, заманить кого-то сюда довольно сложно. И скорее всего, это не единственное условие активации. Гон крепко задумался, разглядывая камни, возвышающиеся над землей. — А если вдруг тот, кто захотел поймать чужака, сам окажется в ловушке? — наконец спросил он. Джин пожал плечами. — Должно быть, есть что-то, что распознает своих и чужих. Судя по всему, что-то такое же простое, может ритуальное украшение или метка. — Понятно, — протянул Гон, — хотелось бы взглянуть.

***

— Что же ты молчишь? — Хисока скрестил руки, обратив всё своё внимание на Гона. Тот остановился, как только почувствовал сзади один из ритуальных камней — отступать дальше было некуда. Тень от леса легла на его лицо — ещё шаг и отступление превратиться в бегство. Он оценил расстояние между ним и Хисокой. «Если побегу — умру. Но если останусь…» — Гон не видел выхода. Его и не было. Пятнадцать метров, что разделяли их с Хисокой, сжались до одного. Гон моргнул — и этого хватило. Хисока уже стоял рядом, отбрасывая на него тень. «Слишком быстрый», — Гон сгруппировался — нога тут же откликнулась волной боли. Гон припал на колено, но отвлекло его другое — зажатая в кулак ладонь стала слишком влажной. Гон быстро посмотрел — по запястью густо стекала кровь. Хисока все еще не нападал. Взглядом он проследил движение Гона. — Ну же. Неужели не расскажешь мне о том, что вы тут успели разузнать? — Хисока протянул руку. Жест снисходительной, доброй воли. Гон оттолкнул его ладонь, поднимаясь на обе ноги. — Иди к… «Чёрту» — не успел договорить Гон. Его зрачки расширились, а руки обмякли. Жажда крови Хисоки заткнула ему рот, почти лишила воли. Но Гон устоял. Хисока побледнел так сильно, словно вся кровь отхлынула от лица. Глаза стали двумя крошечными точками на покрасневшем белке. Хисока медленно потянул воздух: — Пахнешь так восхитительно. В тишине леса слова прозвучали как приговор. — Что? — Гону казалось, что он крикнул, но с губ сорвался шепот. Хисока издал невнятный звук, и пока его глаза всё еще застилала пелена — Гон отклонился назад. Он вздохнул глубоко и медленно, как дышат мыши, зажатые в пока еще не сработавшей ловушке. Пульс подскочил бешено — и кровь хлынула с новой силой. Гон отпрянул не больше чем на несколько сантиметров, но Хисока притянул его обратно, с той же силой что недавно сжимал его горло. Рукав куртки затрещал по швам. — Ошметки твоего нэн… Неужели ты не чувствуешь? — Хисока вдохнул полной грудью. — Какой же ты был силы, когда всё потерял. А запах… он все еще здесь. В крови.        И Хисока склонился ниже. Гон, тут же поняв что он хочет сделать со всей дури дернулся в сторону, до хруста в плече. Конечно, безуспешно — Хисока не позволил. Он распахнул глаза и жадно слизал кровь с пульсирующей раны. Как только его влажный, длинный язык коснулся разорванной кожи, как только слюна смешалась с кровью — Гон почувствовал, что проиграл. Он беспомощно опустил плечи, глядя на Хисоку с ужасом и отвращением. Хисока продолжал. Он с силой вжал Гона в ритуальный камень. Заостренные зубцы тут же стесали спину, впились в кожу, разрывая тонкую ткань куртки. — Никогда не чувствовал такого, — Хисока говорил смакуя каждое слово, слегка запрокинув голову. — Словно прекрасный сосуд уничтожили. Нет… стерли в пыль. Слова доходили до Гона с опозданием, расчлененные на буквы и слоги. Он отрешенно заметил, как спина стала скользкой от крови. — Ты ощущаешь пыль? — Гон невпопад ответил, не узнавая свой севший голос. Хисока поднял на него затуманенный взгляд, но в этот раз Гон его не смог выдержать. «Прости, Джин…» Гон закрыл глаза и прислушался к жужжанию ловушек. Подбородка коснулся острый кончик ногтя — пока ещё не причиняя новой боли. Гон по прежнему не открывал глаз. Учащенный пульс Хисоки он почувствовал кожей, как и губы, растянутые в улыбке. — Лишь тень… от пыли. Гон распахнул глаза, в ушах эхом стоял ласковый шепот. И тут же, не давая выдохнуть — прикосновение. Холодный кончик носа скользнул по его предплечью, по разорванному рукаву. Жадно вдыхая запах крови, смешивая его с пылью и потом. Гона передернуло. «Я убью его», — трезвая и холодная мысль сверкнула глубоко внутри, пока еще не пробивая толщу страха. Гон ещё сильнее вжался в острый камень позади. Теперь боль была по настоящему сильная — поплыли темные круги перед глазами. Но Гон устоял. — Расскажи мне, какого это было? Обрести такую мощь, — зрачки Хисоки снова подернулись пеленой, — и потерять ее. «Он не в себе… Шанс есть», — Гон снова затаил дыхание. — Ужасно, — выплюнул он вслух. — Но такие жалкие извращенцы, как ты, клюют. Сахарный шепот, что звучал секунду назад, оборвался. Хисока выпрямился. Он медленно вытер ладонью лицо. — Ты забываешься. Снова ясный взгляд, но холоднее, жестче. «Твою мать… Переборщил», — Гон замер. Острый край карты остановился в сантиметре от его шеи. Хисока отстранился на вытянутую руку. Он держал карту расслабленно, только двумя пальцами. — Твоя утраченная красота, конечно, завораживает, — Хисока слегка улыбнулся, но это была улыбка палача. — Только вот сейчас ты просто грязь из-под ногтей. Боль, словно маленький кинжал Курапики, тут же кольнула сердце Гона. Сколько дней, недель, лет он доказывал себе и миру, что не умер там, вместе с Питу. Что он живет и жизнь его чего-то стоит. Гон подавил это. Не сейчас — больше он не проиграет. Он снова посмотрел на Хисоку — прямой, ничего не избегающий взгляд. «Если бы у меня было…» — Гон замер. — «Идиот…», — обратился он к себе, не отрывая от Хисоки взгляда. «Первый ход всё определит…», — понял Гон следом. И прежде, чем то же самое родилось в голове Хисоки, Гон изо всех сил дернулся вбок Карта вошла идеально в нужное место, полоснув глубоко, но не задев вену. Резанула нестерпимая, обжигающая боль. Кровь потекла вниз, под рубашку, густым и пульсирующим потоком. Гон сильно качнулся, потеряв центр тяжести — ладони заскользили по сырой земле. Один взгляд наверх, сквозь туман — Хисока стоял в замешательстве. Рука с картой опущена вниз. «Придурок», — Гон с рычанием оттолкнулся обратно, возвращаясь в сознание. Пальцами залез в открытую рану — снова потянуло к земле. Но нет — он устоял. И быстро, один рывком он схватил выпавший из куртки ритуальный осколок. Из последних нечеловеческих усилий Гон прыгнул, вырываясь из барьера, сжимая в руке острую кость.

***

Всё померкло. Гон попытался открыть глаза, но полуобморочное видение было быстрее. Гон увидел тот день, когда Джин, сам того не зная, спас ему жизнь. — О, чуть не забыл. Держи, — Джин что-то перекинул Гону через плечо, не отрываясь от телефона. Он стоял у моторной лодки, готовый к отплытию. Гон поймал — это был осколок, похожий на… — Кость? — Гон покрутил продолговатый предмет в руках. — Ага. С ритуальными закорючками, — Джин по-прежнему смотрел то в телефон, то на горизонт. — Переверни. Там гравировка. Гон провел пальцами по нескольким впадинкам. — Гладкая. Здесь какие-то символы. — Верно. Нашел тут подобие кургана. Возможно это и есть символ принадлежности племени. Выбивали чем-то очень острым. Даже если будешь просто держать ее при себе, примитивная магия острова будет думать, что ты свой.

***

Фиолетовая вспышка с силой вышибла Гона за пределы барьера. Пролетев несколько метров, Гон до искр в глазах приложился головой о дерево. В голове отзвук собственного стона. — Открой глаза, — вспышка боли прозвучала внутри настойчивым голосом. Гон попробовал — весь левый глаз залила кровь. Им овладел ужас — потеря зрения равно смерть. Он сделал попытку протереть лицо — но руки не слушались. «Соберись. Он может быть рядом. Ты не знаешь сработало или нет», — голос издалека заставил повторить попытку. На этот раз удачную — кровь с рассеченного лба удалось протереть — Гон смазано, но видел. Он прищурился, присматриваясь к переливающемуся сиянию в десяти метрах. Да. Хисока был заперт. Но Гон не успел отметить победу — он снова отключился. Этот обморок был не дольше тридцати секунд. Упасть глубже не позволил гул — монотонный и низкий, он резонировал с другим, выше и протяжнее. «Он… разрушает барьер», — мысль, как удар током, вернула Гона в реальность. На этот раз ему удалось сесть, отчего мир плавно поплыл перед единственным зрячим глазом. Тошнота подкатила к горлу, заставив тяжело закашляться и едва не упасть вперед. Рука сама нащупала на земле осколки — кость сломалась пополам. Её потемневший стык был опален огнем. «Что ж… Больше не сработает». Ладонь дрогнула, и окровавленные обломки упали на землю. Гон заставил себя осмотреться. Только сейчас он понял, что на острове давно наступили густые сумерки. Листва шумела, словно в ожидании шторма. «Ветер такой холодный…» — отрешенно подумал Гон, пытаясь встать. Невыносимое головокружение швырнуло его обратно. Он нашел спиной упор дерева и облокотился. Стоило запрокинуть голову, чтобы вдохнуть воздух, как кровь на шее запульсировала с новой силой. Её резкий запах осел в носоглотке. Но Гон уже не обращал на это внимания. Его зрение, привыкшее к полумраку и боли, наконец обрело четкость. Второй глаз уже не видел, распухший от гематомы. Но Гону и не надо было столько зрения — сейчас он почувствовал. Из-под небесного сияния древнего купола, что веками сдерживал чужаков, на него смотрел Хисока. Он больше не пытался разрушить барьер. Нет. Он ждал. «Сколько барьер выдержит? Час? Два?» Гон перевёл взгляд на свою распухшую от укуса ногу. Нет. Не уйти. Хлопок. Гон не услышал. Второй. Третий. Гон вздрогнул. Он снова смотрел на Хисоку, в этот раз стараясь разглядеть того сквозь волны сияния. Но зрение и слух не подводили — Хисока действительно аплодировал. Гон едва не отключился. Хисока аплодировал. Ему? — Браво, Гон, — голос был мягким и спокойным. — Так умело использоваться этот крошечный шанс смог бы только ты. Умница. По спине Гона пробежали холодные мурашки. Хисока сел, скрестив ноги. — Что ж, давай посмотрим сколько продержится твой барьер, — сказал он легко, без злобы и гнева, будто спорил с другом о безделушке. «Надо валить». Гон оперся на дерево и снова попытался встать. «Надо связаться с Джином.» Сотрясение мозга. Кровотечение. Вывих левой ноги. Яд в правой от укуса той… скользкой твари — Гон не знал, откуда все эти термины всплыли в его сознании. Но именно они пронеслись в мыслях, когда он вскрикнул. Агония — это была следующая мысль. «Мне не добраться до лагеря… Даже не доползти», — Гон не сводил с барьера глаз. Хисока продолжал смотреть в ответ.

***

Утро разбудило Гона неприятным и мелким дождем. Гон медленно перевернулся, ощущая спиной сырость земли и твердость веток. Все тело, и особенно правую ногу, жутко ломило. Но агония ушла. Гон понял, что произошло не сразу. Понадобилось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы увидеть — сдерживающий барьер спал. На его месте крошка из разрушенных камней. Гон тут же сосредоточился, пытаясь найти чужую ауру. Тщетно. Либо Хисока скрыл свое присутствие, либо… ушел. Гон удивленно распахнул глаза. «Ушел? Так просто?» Но еще большее потрясение он ощутил, взглянув на свою правую руку. В онемевшей от ладони лежал маленький, чудаковатый предмет. Гон резко обернулся на пещеру и замер. Ее магический барьер тоже был снят — это очень хорошо ощущалось. Гон медленно, шипя от боли, сел прямо. На ладони лежала крохотная и пожалуй, самая необычная вещь, которую он видел в своей жизни. И тут всё встало на свои места. — Хисока, ты… Полный придурок, — вымученно выдохнул Гон. Находка — геометрически правильная, на вид тяжелая, но по весу сущая пушинка. — Какая-то фигня, — разочарованно заключил Гон, повертев её в руках. — Но Джин… будет рад. Гон тяжело закашлялся, и тут же болезненно ойкнул — одновременно заболели и рёбра и спина. «Так больно… Не было давно». Гон потянулся к карману, чтобы спрятать предмет, но обнаружил, что куртка совсем потеряла свой прежний вид. Карманы болтались отдельно от всего остального, рукав на плече разорван. И все, абсолютно все в запекшейся крови. По спине пробежали холодные мурашки. «Я мог умереть вчера. Здесь. Хисока…» — перед глазами всплыло его размалеванное лицо. Одновременно равнодушное и безумное. Гон поежился, взглянув на рассеченную ладонь — ощущение чужого языка на коже помнилось очень живо. Гон выдохнул. Медленно и спокойно. Зажимая кулак в ладонь. «Джин говорил, ловушка могла убить, — Гон поморщился. — Только не Хисоку. И все-таки я надрал ему задницу.» Вдалеке, казалось, совсем тихо раздался звук моторной лодки. Гон тут же встрепенулся и поспешно убрал предмет в карман штанов. Уже обираясь встать, он заметил на земле кое-что еще. На земле, среди веток и мха, лежала яркая и нелепая вещь. Маленькая жвачка. Гон подхватил её с земли и вытер грязь о чистое место на рукаве. «Бан-джи», — прочитал Гон по слогам несколько раз, как будто не доверяя ярко-розовой упаковке. Затем он задумчиво развернул её. Розово-желтая конфета. Даже лежа на грязной ладони она пахла химически приторными сладостями. «Восхитительно», — чуть было не подумал Гон. И засмеялся. «Спасибо, Хисока. Надеюсь, мы больше не встретимся», — Гон закинул жвачку в рот. Сладкая, в меру приторная, невероятно сочная. Казалось, со вкусом всех фруктов мира и одновременно не похожая ни на один. Это было действительно вкусно.