Утерянный зелëный

Мелко дрожит свеча, танцуя с пером — свет и чернила скользят по бумаге, оставляя вереницы слов. Столько мыслей, эмоций нужно записать, однако… Он поднимает голову и смотрит в окно. Нужно ухватиться, достать из памяти… Пускай там много чëрных пятен.        «Теперь я должен поведать следующую часть его истории» — взгляд возвращается к листу, — «это был первый раз, когда я увидел Ванитаса в новой роли. Однажды я спросил у него о значении слова «наставник», и он ответил:        — Глупое слово. Это тот, кто перекладывает свою ответственность на кого-то помладше.        Тогда я подумал о своëм «учителе». Мне о многом хотелось его расспросить… Но тогда я был слишком слаб.        Думаю, Ванитас лишь притворялся отчуждëнным. На самом деле он волновался за судьбу того юноши больше, чем кто-либо. Это походило на нашу встречу, юноша спрашивал у Ванитаса о том же, о чëм и я. Должно быть, именно тогда я понял, что двигало им в начале нашего пути.        Не знаю, был ли Ванитас доволен своими уроками… Наверное, как и мне, ему хотелось бы начать заново. Он всегда старался выглядеть спокойным, когда не успевал кого-то спасти, но в тот день, я отчëтливо помню, его синие глаза в одну секунду потускнели.        А началось всë… Одним солнечным днëм.»        — Мяу! — заворчал белый кот. Отвлëкшись на мгновение, Ной вдруг заметил, что луна за окном давно исчезла, и еë сменил алый рассвет. Красная полоска на синем небосводе.

***

В тёмном переулке ни души, не считая трёх вампиров и человека, которые собрались вокруг трупа и старательно отводили взгляд. Воздух здесь изрядно пропах гнилью и, если одинокий путник забредал сюда — он обязательно зажимал нос и спешил убраться подальше. Со стороны вампиры выглядели, будто сами и убили этого человека, накрытого белой тканью, однако это лишь первое впечатление — на самом деле они уже недели две пытались понять, почему эти люди совершали преступления, взволновавшие весь Париж и даже Альтус-Париж.        Эти сумасшедшие, убивавшие всех без разбора, ни разу не были схвачены живыми. Все они умирали одинаково — сгнивали заживо… Но больше всего пугало не это — изначально предполагалось, что убийцы-смертники были проклятыми вампирами, и только недавно выяснилось, что среди них есть и люди…        — Может это и не «новое проклятье»? — осторожно спросил юноша в белом костюме, — я ни разу не видел, чтобы с проклятыми происходило что-то похожее!        — На каждой из их жертв — зелёные метки. И все они, как говорят очевидцы, полностью лишены разума. Что бы это ни было… — вампир, присланный графом Орлаком для расследования, с презрением глянул на единственного человека в их компании. — Это связано с вашим приятелем и его ужасной книгой, месье Ной.        Все взгляды тут же устремились к юноше с ярко-синими глазами. Казалось, всего секунду до этого он был поглощён тяжёлыми раздумьями, но заметив внимание к своей персоне, тут же улыбнулся и рассмеялся, смахивая за спину чёрные волосы, собранные в хвост. Вампирам стало не по себе… И Ной знал этот взгляд. Сейчас Ванитас скажет или сделает нечто такое, что заставит всех присутствующих считать его либо бесшабашным злодеем, либо просто умалишённым.        — Вы считаете, что всё дело в книге Ванитаса? И что же это, вампир Голубой Луны ненавидел не только вас, но ещё и всех людей?! Что ж, тогда мне придётся спасти оба мира, и я это сделаю!        Он повернулся ко всем спиной и картинно раскинул руки в стороны, продолжая хохотать.        — А может быть это был ты? Ты их всех проклял, — внезапно сказал кто-то.        Губы Ванитаса дрогнули. Он замолчал, крепко сжимая в руке гримуар — книгу, с помощью которой мог с лёгкостью изменять структуру мира…        — Не говорите такого! — возмутился Ной, — Ванитас бы никогда…        Но у агента графа Орлока уже сдали нервы.        — Да он определённо хочет развязать войну между нами! Говорит, что спасает, а на самом деле хочет погубить, и не только нас, но ещё и людей! Получил наследство Голубой Луны и считаешь себя высшим существом?!        — Довольно! — глаза Ноя покраснели, показались клыки, — я собственными глазами видел, как Ванитас помогал «проклятым». Никакой человек… Не стал бы рисковать жизнью ради такого!        — Ной, достаточно, — голос Ванитаса был лишён всяких эмоций, — мы всё осмотрели, наше дело сделано. Это не «проклятый», это обычный человек, а значит, мы не обязаны в это ввязываться.        — Ты уверен?        — Если господа считают, что это моих рук дело, пусть попробуют меня поймать! — с этими словами он резко бросился прочь, взметнув пыль с мостовой.        — Эй, а ну стой!        Один из вампиров готов был бросится в погоню, но остановился, когда перед ним возник Ной.        — Вы бы поостереглись с пустыми обвинениями, месье. Многие бывшие проклятые обязаны Ванитасу жизнью, и об этом графу хорошо известно. Не хотите сотрудничать — дело ваше, но я не знаю, кто другой может помочь здесь, если не он!        — Ты слишком ему доверяешь, мальчишка, — проскрипел зубами вампир.        — Мне часто это говорили. Но я хочу доверять лишь тому, кому считаю правильным.        После этого Ной побежал за Ванитасом. Когда он скрылся за одним из домов, и всё вокруг стихло, второй агент граф Орлока, вампир постарше, медленно проговорил:        — Месье Ванитас эксцентричен, и нас предупреждали об этом. Следовало быть осторожнее в его присутствии.        — Не могу. Этот человек… Пусть его выгораживают, но ведь все всё понимают…!        — Пока доложим графу. А сейчас приберёмся здесь.        Вампир приподнял белое покрывало, но тела под ним уже не было — лишь догнивающие останки. Опознать в этом кого бы то ни было больше не представлялось возможным.

***

Ванитас бежал на пределе сил, и ветер, растрепавший его волосы, позволил ему на краткий миг освободится от маски, которую он надевал для отвлечения внимания. Боль, сдавившая сердце, была невыносима. Она не имела ничего общего с физической — это были эмоции, они сковали тело, душили, застряв в горле, и Ванитас часто дышал, но облегчения так и не дождался. Подобное состояние было ему знакомо не понаслышке, только вот… Раньше он точно знал причину, источник этих страданий. Сейчас же… У него не было ни одной правдоподобной догадки. Только одно — с недавних пор с ним определённо что-то не так…        « — Отстань уже от меня!» — мысленно кричал он неведомо кому, но точно знал, что этот «кто-то» совсем рядом…        Внутри или снаружи, смотрит на него, вслушивается в слова, читает мысли? Где же «он»?!        «Это не мог быть я, я не сошёл с ума!»        Но страх, боль одиночества, ужасная вина при виде того мёртвого тела…        — Книга…        Ванитас остановился, когда осознал, что гримуар исчез из его рук. Он держал его крепко, мог поклясться в этом, но теперь в правой ладони пустота… Убедившись, что рядом никого нет, он снял перчатку. Посередине синей метки появилась зеленоватая точка, и как бы ни хотелось от неё избавиться, она въелась в кожу. Только вот кроме Жанны никто не пил его крови… Услышав шаги, он поспешно натянул перчатку обратно.        — Ванитас, что-то не так?        Ной стоял позади, с книгой в руках. Он выглядел обеспокоенным и вряд ли бы отругал его за недавнюю проделку, даже если хотел изначально. Удивительно добродушный и проницательный, иногда Ванитаса это раздражало, но порою… Этот вампир был единственным, кому можно было сказать правду. И Ванитас открыл было рот…        — Не трогай книгу, пожалуйста.        Но слова вышли совершенно не те.        Когда гримуар вновь оказался у него, Ванитас немного успокоился. Ной не стал ничего больше спрашивать.        Всю дорогу до гостиницы они молчали, а затем разделились. Ванитас поднялся в их общую комнату, а Ноя позвала мадмуазель Амелия, хотела что-то сообщить. Оставшись один, Вампирский Лекарь открыл гримуар и долго перелистывал страницы, одну за другой, но повсюду находил лишь одинаково непонятные голубоватые точки и линии, будто созвездия в тёмном небе.        — Успокойся. Я во всём этом разберусь, рано или поздно. Я знаю точно, никакого проклятия здесь нет, и это никак не связано с Луной.        «Если только не проклят я сам, и всё это действительно моих рук дело,» — предательски вонзилась в его сознание мысль. Сон, который он видел недавно, вновь проскользнул в памяти… Ванитас стал прогонять его прочь, но вместе с ним ускользнуло и сознание.        Голова упала на чёрные листы, и когда пришёл Ной, Ванитас уже спал. Он растворялся в ночи, когда взошла Зелёная Луна….

***

«Я не знаю кто я. Помоги мне… Твоё обещание!» Последняя страница гримуара, одна единственная, запечатлевшая на себе чьё-то существование, ослепительно сверкнула зелёными созвездиями. Снова встретится, когда понадобится помощь. Это они пообещали друг другу, расставаясь навсегда… Луна и Полумесяц.

***

— Не к добру всё это, — сказал дампир вместо приветствия, показывая пальцем на небо. Луна, выросшая в полную величину, перекрашивала облака в свой цвет.        — Зелёная…? — спросил в свою очередь Ной.        — Уже три дня как. А ты не замечал? Совсем из гостиницы не выходил?        — С тех пор как Ванитас «уснул», не выходил… Боялся, что что-то случится.        Он не стал говорить своему осведомителю, Дантэ, о том, что книга Ванитаса всё это время оставалась открытой. Кто знает, что это могло значить? Трогать её он не стал, его попросили… Но и успокоится никак не мог. Уходить опасно, обращаться к незнакомым — тоже подвергать жизнь Ванитаса опасности. Тогда Ной решил воспользоваться помощью Жанны, но у неё были связаны руки — нужно было оставаться с Лукой. Вариант оставался лишь один — воспользоваться услугами господина «Плешивого».        — Ты чего это на мои волосы смотришь? — нахмурился дампир.        — Ничего… Удалось что-нибудь узнать?        Дантэ кивнул.        — Давай пройдёмся.        Этим вечером Жанна наконец смогла прийти, поэтому и Ной смог оставить комнату для встречи с Дантэ. Взглянув на напарника перед уходом, Архивист убедился, что в его состоянии ничего не изменилось — Ванитас оставался бесчувственным… Судя по тому, как он ворочался и вздыхал, ему снились кошмары, но разбудить его не получалось.        Три дня… И всё это время Ной просидел за закрытыми шторами, коря себя за то, что не заметил изменений в поведении Ванитаса раньше. Смотря на голубые отблески Астермита, вставленного в обложку гримуара, он думал над тем, что могло послужить всему причиной…        Ванитас снова что-то знал и не сказал ему, ведь так? А ведь Ною казалось, что они прошли через многое вместе, и тот мог ему хотя бы намекнуть…        «Впрочем, не стоит ожидать, что Ванитасу известно об этой книге абсолютно всё. Как бы странно ни звучало, он тоже тот, кто изучает её влияние. По крайней мере, мне так кажется.»        С тяжёлым сердцем он вышел на улицу, и теперь шёл за Дантэ по ночному Парижу. Прелесть столицы заволокло темнотой, и этот покой и тишина придавали улицам может немного другое, но ничуть не меньшее очарование. Если бы не было срочных дел, Ной хотел бы прогуляться подольше…        «Как-нибудь в другой раз»        — Ты хотел что-то мне показать? Или боялся лишних ушей?        Дантэ остановился, когда летучая мышь села ему на плечо. Взяв из её рук маленькую капсулу, достал бумажку и сказал:        — Ещё одна жертва. Далековато отсюда. На самой Северо-восточной окраине.        Ной терпеливо ждал, когда дампир ответит на его вопросы, и вскоре был вознаграждён. Дантэ обернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был слишком серьёзным… И Архивист невольно напрягся.        — Поговаривают, что рядом с убийцами всегда появляется «он»: молодой человек, и я уверен, что это именно человек. Достаточно высокий, блондин и одет в нелепый костюм зелёного цвета, такие не носят ни здешние, ни вампиры. С собой у него необычный изогнутый меч… Сколько бы мы ни гнались за ним, он каждый раз исчезал без следа. Если бы я верил во что-то паранормальное, точно принял бы за призрака.        — Может это их лидер? — спросил Ной.        — Тогда ему незачем было бы появляться каждый раз. Кроме того, он вёл себя странно… Как будто сам боялся всего этого. Широко раскрывал глаза от ужаса, кричал и тут же убегал прочь. Я начинал думать, что это простой сумасшедший, но слишком уж часто он появляется возле трупов. А ещё эта Луна…        Они снова посмотрели вверх. От Луны по небу разошлись лучи, будто от Солнца, и мир вокруг утонул в зелёных оттенках. Блеск на окнах, крышах, в лужах на дороге… Между звёздами текли реки из света — они исчезали за горизонтом, стоило только зацепится за них взглядом. Зрелище не менее прекрасное, чем поле из цветов Астериск, однако…        Это Ной был одним из малочисленных вампиров, кто не чувствовал тревогу, смотря на такое странное небо. Предположение всплыло в его голове само собой:        — Вампиры боятся Голубой Луны, только вот, по-крайней мере, они уже давно с ней знакомы. А эта Зелёная…        — Ты прав. В Альтус-Париже жуткий переполох, и в связи с этим… На Знахаря откроют охоту. Рано или поздно это случится, и ему не поможет даже знакомство с юным герцогом. Так что мой тебе совет — уезжайте из Парижа, пока не стало слишком поздно. Пока они не натравили на вас Ведьму Адского Пламени или ещё кого-либо.        — Они уже решили, что он что-то замышляет?!        — Знахарь… Натворил слишком многое. Лучше избавиться от вероятной угрозы, чем потом разбираться с последствиями, верно? И на него уже давно точат клыки… Считай это предупреждение бонусом за первую покупку информации. Всегда к твоим услугам!        — Я понял, благодарю. И всё же, Дантэ… Зачем ты привёл меня сюда?        Разговаривая, они продолжали идти вперёд, и теперь углублялись в сердце парка Монсо. Высокие деревья закрыли небо, но было светло, и работающие фонари казались неуместными.        Постепенно мир вокруг них окончательно стал зелёным, а особенно изменилось белое пальто Ноя — оно будто пропиталось силой Зелёной Луны, и Дантэ немного увеличил расстояние между ними. Вскоре дампир замедлился, затем остановился, ведь впереди показалась его коллега, девушка по имени Риче. Она несла в руках длинный свёрток из серой ткани, и постоянно поглядывала вверх, будто боялась, что на неё попадёт прямой лунный луч.        Странное поведение, даже для того, кто лишь наполовину вампир.        — Добрый вечер, месье Ной.        — Добрый, мадемуазель.        — А… Кхм, — было видно, что её щёки немного покраснели.        — Не тормози и давай его сюда, — раздражённо буркнул Дантэ. — Эй, поаккуратнее!        Подхватив чуть не упавший на землю свёрток, он протянул его Ною. Нечто оказалось гораздо тяжелее, чем предполагал Архивист. Что-то металлическое…        — Что это?        — Изогнутый меч. Но не тот, который был у того сумасшедшего, и по размеру меньше и выглядит совсем не так. И я, честно говоря… — Дантэ отвёл глаза, — я не знаю для чего он тебе. Сегодня ко мне обратился вампир в чëрном плаще, про которого я ничего не смог найти, и он попросил привести тебя сюда, а затем передать этот меч. Может ты что-нибудь знаешь?        — У меня не так много знакомых… А это точно вампир?        — Я уверен в этом.        Ной задумался. Если бы это была Доми, то она не стала бы обращаться к Дантэ и скрываться. Может быть Жан-Жак? Но как он во всём этом замешан? А может…        Это мог быть его Учитель. Уж кому и нравились недомолвки, так это ему. А то, что Дантэ не смог ничего разузнать о заказчике — только указывает на него… И теперь Ной, по его мнению, должен разыскать ответ на загадку…? Чего же он хочет добиться? Последняя их встреча оставила неизгладимое впечатление и огромную кучу сомнений…        — Видимо ты что-то понял, но расспрашивать не буду. Лучше иди в гостиницу и постарайся разбудить Знахаря.        Ной кивнул, вытаскивая наружу странный, явно предназначенный для маленькой руки клинок. Он не сразу заметил листок, обёрнутый вокруг рукояти, и он упал на траву. Подняв его, Ной прочитал послание, но получилось у него не с первого раза — почерк был ему незнаком, а буквы казались слишком вытянутыми и косыми, как у ребёнка, который только учится писать.        «Поспеши назад. Его уже нет» — гласило письмо незнакомца. И Ной почувствовал, как в его груди завязывается узел сильного беспокойства…        — Ванитас…!