Сожаление бессмысленно

Ночь завораживает, как всегда. Никогда не устаешь ей любоваться, ощущать её под своей кожей, в своих венах. Эта тьма пугает и успокаивает одновременно. Луна кажется маленьким наблюдателем, постоянно следящим за теми, кто не спит. Нил не спит. Он лежит на холодном бетоне на крыше общежития и смотрит на Луну в ответ. Луна ему печально улыбается, улыбкой подобной улыбке его матери. Она редко улыбалась, по крайней мере после своего злосчастного брака. Жаль. Нил хотел бы увидеть ее до того, как все пошло под откос. Какой она была? Она всегда была такой холодной и отстраненной, или ее изменила жизнь жены Мясника? Быть может, до всего этого она была яркой, веселой и улыбчивой. Не знала невзгод. Жила спокойной жизнью. Не засыпала каждую ночь с оружием под подушкой в надежде на то, чтобы больше никогда не просыпаться. Не думала, как сбежать от собственного мужа и затем не быть убитой им, или его людьми… Жаль. В доме отца не было ни одной фотографии матери со времен её беззаботной жизни. Либо Мэри сама не захотела связывать свое прошлое с настоящим, либо Натан так постарался, чтобы она не сильно искушалась. В любом случае Нил практически ничего не знает о Мэри Хэтфорд, хотя о Мэри Веснински он тоже много чего не знает. Самое правдивое из того, что он о ней может сказать это то, что она умерла на побережье в Калифорнии, и он сжег ее тело в машине, а затем закопал ее кости в песок. Огонь горел почти 3 часа. Нил все это время сидел на берегу и смотрел. Мама убила бы его в тот момент, потому что ему следовало бежать оттуда, пока отец не догонит его снова. Мэри Веснински прожила короткую несчастную жизнь, пусть хотя бы ее смерть будет хоть немного достойной. Жаль. Хотя Нил не верит в сожаления. Поздно жалеть, это бессмысленно. Надо было не доводить всё до такого, тогда не пришлось бы жалеть. Жалеть о том, что нельзя повернуть время вспять и ударить Хэтфордов за такое опрометчивое решение связываться с Веснински. Жалеть о том, что Мэри, будучи капризной юной девушкой, решила назло всем согласиться на этот брак. Жалеть о том, что Натаниэль родился на свет. Да, всем было бы легче если бы Мэри не выходила за Мясника, и Натаниэля Веснински и его побочных личностей не существовало… Нил вдруг почувствовал теплую, твердую ладонь, сунувшуюся между бетоном и его головой, которая затем легла на его затылок. Он совсем не услышал, как Эндрю поднялся и подошел к нему. Похоже спокойная жизнь без догонялок и пистолетов плохо на него влияет. Он также не заметил, что его дыхание сбилось, совершенно не давая воздуху проникнуть в легкие, а на глазах застыла тонкая влажная пелена. – Тише, тише. Тебя зовут Нил Джостен, ты Лис, ты в Пальметто, на крыше общежития. Твой отец мертв. Ты жив, здесь никого нет. Только я, я здесь, я всегда буду здесь. Дыши, Нил. Теперь Нил начинает приходить в себя. Теперь он может увидеть, что Эндрю сидит на корточках над ним и держит его голову. Его лицо как всегда расслабленное, но Нил может увидеть беспокойство в его карих глазах, едва заметное, но Нил всегда замечает. Эндрю одет в чуть великоватый для него батник Нила оранжевого (очевидно) цвета и в пижамные штаны. Вероятно, у него тоже бессонница, а может Нил разбудил его, когда выходил, и Эндрю решил последовать за ним. – Я в поряд…, – Нил сразу же обрывает себя, когда замечает острый взгляд напротив. Нил смотрит в эти бушующие жесткие карие глаза и вместо того, чтобы бояться их бури, только успокаивается. – Прости. Я просто задумался кое о чем, а потом не смог вовремя остановиться. Нил все еще не отрывает глаз от лица напротив, так же, как и Эндрю все это время напряженно наблюдает за ним. Наконец, его взгляд смягчается, что-то для себя заключив. Он полностью опускается на бетон вытянув ноги и тянет Нила на себя, побуждая переместиться. Нил приподнимается на локтях и кладет свою голову на теплые бедра, прикрывая глаза, довольно и расслабленно выдыхая, когда рука блондина погружается в его непослушные медные волосы, успокаивая. – Ты идиот. – светловолосый не уточняет почему. Нил не спрашивает. Он приоткрывает один глаз, глядя на Эндрю снизу вверх и совершенно глупо в ответ на это улыбается. Эндрю старается не смотреть на него, но через пару секунд проигрывает собственную игру и тоже смотрит вниз на своего глупого придурка. Постороннему показалось бы что он раздражен, но Нил видит в этом нежность, даже легкое смущение. Это хороший день (пока что ночь). Бессонница лишь небольшое неудобство, без явной причины. У них каникулы, они выспались за первую неделю отдыха и теперь спать не особо хочется. На удивление Нил не отвечает своими коронными фразами вроде: «Твой идиот.», или «Тебе это нравится.» Он снова прикрывает глаза, все еще немного улыбаясь, и поворачивает голову так, что зарывается лицом в батник Эндрю на животе. Блондин чувствует его теплое дыхание через одежду. Это не смущает, он лишь продолжает взъерошивать мягкие волосы, всё еще глядя вниз. Он слабо тянет одну из прядей, заставляя посмотреть на себя. Нил смотрит. Он всегда готов смотреть. Ему никогда это не надоест. В карих глазах снова читается беспокойство. – Не молчи, кролик, – говорит он тихо, почти шепотом. Нил думает ещё пару мгновений, а затем глубоко выдыхает и так же тихо говорит, не отрывая глаз от лица напротив. – Я задумался о маме. А затем подумал, что бы было если бы она не вышла за него. – За этим последовало недолгое, но ощутимое молчание. Взгляд Эндрю потяжелел, а руки неосознанно сжали медные волосы чуть сильнее. Нилу не нужно объяснять к чему он пришел тогда в своих размышлениях, Эндрю и сам может догадаться. – Ты и правда идиот, кролик. – Нил на это снова легко улыбается, внезапное напряжение, едва успевшее появиться, снова исчезает. – Не заставляй меня в сотый раз повторять тебе что, то, как мы все сейчас живем, всё благодаря тебе, благодаря тому что ты, идиот, так внезапно появился в нашей жизни и начал строить свои порядки, сам не замечая, как изменил нас всех. – Эндрю не говорит сейчас что большим изменениям Нил подверг самого Эндрю. Этот рыжий комок безрассудства и опасности перевернул его жизнь с ног на голову, полностью заполнив все части его тела и души своим влиянием и энергией, но Эндрю не то, чтобы жалуется. – Я подверг вас большой опасности, тот же Морияма... – Этот выскочка «король» рано или поздно всё равно бы добрался до нас, Кевин неплохо его разозлил ещё до твоего прихода. Об остальном не переживай. Я думаю, любой из нас был бы готов пережить всё это заново, лишь бы ты остался с нами. – Он делает небольшую паузу, что-то блестит у него в глазах и так же быстро и пропадает. Он коротко выдыхает и немного тише добавляет. – Я готов. У Нила на долю секунды замирает дыхание. В его взгляде читается благодарность, смешанная с горем. Его рука тянется немного вверх и сжимает батник на груди блондина. – Эй, мы же говорили о том, что сожаление бессмысленно, помнишь? Нил коротко кивает, его рука сжимает батник чуть сильнее. Эндрю спрашивает, не может не спросить, – Да или нет? – Да, – Нил шепчет, и Эндрю тянется вниз. Его теперь уже холодные губы ложатся на такие же заледеневшие напротив, но сейчас они не обращают внимания на холод ночи. Их губы сплетаются в чувственном поцелуе, сливаясь воедино. Они так подходят друг к другу, словно сложившийся пазл. Это длится пару десятков секунд, пока воздуха не перестаёт хватать, но по ощущениям прошло всего мгновение. Им никогда не будет достаточно. Они отрываются, вдыхая кислород и глядя друг на друга словно это всё что у них есть, хотя это не так уж и далеко от правды. Эндрю накрывает лоб Нила своим лбом, и прикрывает глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Он никогда так не делал, но Нилу нравится. Он удивлен, что именно Эндрю первым стал инициатором этого, но в этом есть что-то близкое, родное, интимное. Нил тоже прикрывает глаза и усмиряет свое дыхание. Он запускает обе руки в светлые волосы, потому что знает, что это почти всегда безопасная зона и тихо шепчет между их губ, – Спасибо.