Спасти тебя.

Бюро «Backtime». Сюда в основном обращались по частным делам, которые не брала полиция или нужны были ответы сразу. Плату брали символическую, поэтому поток людей был приличный, оно было на слуху, ведь это бюро – феномен, которого еще не видел мир. Оно составляло конкуренцию частным детективам и полиции, но не претендовало ни на что большее. Особое условие – фото, которое было сделано до происшествия. День был пасмурный. Моросил легкий дождь, тучи заволокли небо, не пропуская ни единого солнечного луча, улицы опустели из-за приближающегося ливня. Сегодня клиентов было меньше, чем обычно. Чэн Сяоши особо не вникал, кто приходил: вот пришла старушка с фотографией пропавшей кошки, которая, как оказалась, просто убежала к соседскому коту; когда он обратил внимание на клиента в следующий раз, перед Лу Гуаном сидел ссутулившийся мужчина средних лет, который со слезами на глазах тараторил о пропавшей дочери. Чэн Сяоши напряг слух и отвлекся от унылого наблюдения за пустой улицей. Мужчина говорил о том, что его дочь, Эмили, пропала месяц назад. Полицейские разводили руками и без большого количества улик не могли продолжать поиски, твердили, что она наверняка сбежала с любовником и скоро вернется. Но месяц прошел, а от Эмили нет никаких новостей. Чэн Сяоши спрыгнул с подоконника, подошел к Лу Гуану и наклонился над его плечом. В руке тот держал фотографию со счастливо улыбающейся девушкой. – Кто сделал это фото? – взгляд синих глаз устремился на мужчину. Тот съежился под их натиском и неуверенно пожал плечами. Не знает. Лу Гуан закрыл глаза, сдерживая вздох, и вернул фотографию на стол. – Полицейские правы, Ваша дочь сбежала с мужчиной. Он и сделал фото. Не думаю, что я могу еще как-то помочь. Унылый, мужчина ушел. Чэн Сяоши проводил его взглядом, после глазами нашел светлую макушку. – Неужели она ни с того ни с сего сбежала от своего отца? Выглядит так, что он любит ее, – не удержавшись, Сяоши тянет пальцами светлую прядь, крутит между пальцами, за что получает шлепок по этим самым пальцам. Лу Гуан хмурится, но у Чэн Сяоши это вызывает улыбку. – Не знаю. Наверняка что-то есть, но это уже личные дела семьи. Когда ливень громко бил в стекла, город погрузился в сумерки и за окном редко мелькали фары машин, раздался стук в дверь. Чэн Сяоши вызвался открыть, без дела сидеть ему уже наскучило. Вернулся он с белым конвертом, без адресата и подписей, но сквозь бумагу четко прощупывалась фотография. Лу Гуан практически сразу выхватил конверт из рук Сяоши. Под возмущенные бормотания, он вынул содержимое конверта, но практически сразу засунул обратно. Чэн Сяоши заметил на лице Лу Гуана тень неизвестной ему эмоции, от чего что-то подсознательно запаниковало, и отбросить это ощущение было сложно. – Эй, Лу Гуан, ты не один здесь. Что там? Ну же, покажи, – Сяоши потянулся к конверту, но ему не дали совершить задуманное, – Эй! Ты не один здесь работаешь. Ну Гуан-Гуан… – Просто спам. Иди спать. Чэн Сяоши не нравится, с каким выражением лица Лу Гуан уходит из комнаты. Что-то заставляет его паниковать, противно разъедает изнутри тревогой и ощущением, что от него что-то скрывают. Что-то важное. *** Расследование Чэн Сяоши ни к чему не привело. Он пытался найти конверт в мусорке или его остатки в пепле камина, пытался выпытать у Лу Гуана хоть что-то, что уймет нарастающую тревогу, но ничего. Ни в его комнате, ни в известных ему тайниках. Это настораживало еще больше. Лу Гуан никогда не был настолько молчалив. Конечно, обычно он не был шибко разговорчивым, но сейчас тишина ощущалась еще острее. Она давила на грудь, сжимала легкие, и Сяоши казалось, что он готов задохнуться. На все обеспокоенные вопросы Лу Гуан отвечал сухо и коротко, словно старался отдалиться, по ночам спал на неудобном диване и сводил любой контакт на минимум. Внезапность поражала. Чэн Сяоши не ожидал, что внезапный холод так заденет его, но было страшнее то, что холод был от Лу Гуана. Этого Сяоши боялся больше всего. Это преследовало его в редких кошмарах, не таких страшных в присутствии Лу Гуана. В его объятиях было безопасно, Сяоши прятался от всего мира в их маленьком уголке, чтобы не думать о страхах, преследовавших его. Это спасало. Но эту безопасность отняли слишком внезапно. Спасаться больше негде. *** Чэн Сяоши держит конверт в руках так, словно это действующая бомба. Он не знает, чего стоит ожидать, но и долго не решается открыть. Из-за этого Чэн Сяоши сходил с ума последние несколько дней в попытках поиска, и когда цель была у него в руках, чувство паники вернулось и смешалось со страхом. Здесь ответ, но почему его так страшно получить? Внутри полароидная фотография. Сяоши ничего не может на ней заглядеть то ли из-за некачественной бумаги, то ли из-за плохого освещения на самой фотографии. В голове закрадывается мысль, превращающая панику в злобу. Из-за этого он прошел все это? Какой-то некачественной фотографии, на которой ничего не видно? Сяоши переворачивает фотографию и видит надпись. Почерк аккуратный и ровный, ему совершенно незнаком и какими-либо отличительными знаками не обладает.

«Ты знаешь, что делать.»

Это вводит в ступор еще больше. Скорее всего, конверт прислали именно Лу Гуану, ведь пока это было единственное объяснение, которое мог придумать Чэн Сяоши прямо сейчас. Эта мысль немного успокаивает. Поведению Лу Гуана есть объяснение. - Но разве это что-то, что нужно было скрывать? – Сяоши бормочет тихо, словно боясь лишних ушей. Он снова смотрит на изображение, безрезультатно пытается узнать хоть какие-то знакомые фигуры и кладет снимок на стол. Последний шанс – это попасть в само фото. Чэн Сяоши не делал этого без самого Лу Гуана очень давно, но сейчас он не видел других вариантов. Потому решиться на это было сложно, ведь знакомый страх комом встал в горле, а голос Лу Гуана в голове настойчиво повторял об опасности авантюры. Но хлопок в ладоши – и Чэн Сяоши исчез с того места, где сидел. *** Руки дрожали, сжимая камеру, из которой с тихим жужжанием выходил снимок. Темный, еще не проявился, он напоминал цвет, в который окрасился белый ковер под безжизненным телом во тьме комнаты. Шторы едва пропускали лунный свет. В комнате, где совсем недавно текла жизнь, время словно остановилось, омрачилось и окрасилось в багряный цвет уродливым пятном. В голове рой мыслей. Что случилось? Почему? Как? Вопросы навязчивы, не давали покоя, нужны ответы, но Чэн Сяоши сомневался, что вообще когда-либо их получит. Вид самого себя в кровавой луже, с бледным лицом и без единого признака жизни вводил в ступор. Подкатывала тошнота. Чэн Сяоши думал, что видел всё. В его работе не впервой сталкиваться лицом к лицу со смертью, это стало обыденностью, с которой не хотелось мириться, но приходилось привыкать. Лу Гуан предупреждал его, что может быть тяжело, невыносимо тяжело; Чэн Сяоши смеялся и говорил, что психика его сильна и справится со всем. Он не думал, что столкнется с собственной смертью. Поток мыслей Чэн Сяоши прерывается и цепляется за одну единственную, как за спасательный круг. Лу Гуан. Где он? Он в порядке? Если фото сделал убийца, то наверняка он застал Лу Гуана тоже. Они ведь всегда вместе. Они ведь… Из приоткрытого окна дует ночной ветер. Зеленая штора колышется, впуская в комнату свежий воздух. В отражении стеклянного стеллажа Чэн Сяоши видит знакомые светлые волосы, привычно спокойные черты лица искажены ужасом осознания. Сердце бешено колотится, готовое разорвать грудную клетку, эхом стучит в ушах. Липкое чувство страха сдавливает горло. Страшно. На Чэн Сяоши в отражении смотрит Лу Гуан.