Спасение

      В голове проносились мысли со скоростью света. Она не знала, что делать. Она боялась. После той ночи ничего толком не изменилось: она всё так же медленно шаг за шагом пробиралась через свои страхи к нему, к любви, старалась ускорить этот процесс, но дальше редких поцелуев ничего не зашло. А сейчас Юля смотрит на две красные полоски и ещё кучу тестов рядом и, кажется, начинает постепенно сходить с ума.       — А ты хотел бы? — Юля спросила это, не поднимая головы. В её сердце уже долго теплится надежда на семью из более чем двух человек, но, не видя никаких намёков об этом со стороны мужа, она не решалась поднимать эту тему.       — Детей? Да, Юль. Сына, — он прошептал это, видимо, погружаясь в какие-то свои мысли. — Или дочку. А, может, двойню?       — Ага. Тройню, папаша, — она слегка ударила его кулаком по коленке, вызывая смех. — Вот сам и рожай себе сколько хочешь.       Юля помнит их путешествие в горы, помнит и игрушку, которую он ей подарил — пёс с пионами в лапах всегда стоял на тумбочке рядом с кроватью. Она помнит и этот разговор. Его голос тогда был наполнен неподдельным счастьем. Юля не сомневалась в том, что Марк станет самым счастливым человеком, когда узнает об этом, но она сомневалась в себе. Сомневалась в том, что сможет дать ребёнку нормальную семью, что сможет усмирить всё негативное внутри себя и окончательно воссоединиться с Марком. Она не хотела плохой жизни для малыша. Никогда.

***

      В один из вечеров они сидели на кухне в их квартире и слушали капающий по подоконнику дождь. Марк с чашкой кофе в руках, Юля — миндальным горячим шоколадом.       — Я в последнее время почувствовала, что не могу вдохнуть полной грудью. Сложно дышать как будто бы, — её голос в тишине квартиры не звучал громко. Он практически слился с шумом дождя, но Марку не пришлось напрягаться, чтобы расслышать слова. Он словно и так знал, что именно она скажет. Но отвечать не спешил — чувствовал, что это ещё не всё.       Юля не знала, как рассказать о самой главной перемене внутри неё, в их жизни в целом. Не знала, что делать дальше, кого просить о помощи. Она не могла просить Марка, но кто теперь спасёт её, если не он? С кем ей посоветоваться, если не с ним?       — Когда впервые случилось такое, кто-то наверху решил послать мне тебя, — она улыбнулась, а Марк, наоборот, насторожился. Он видел, как несмотря на это движение ей тяжело даются слова, которые она хочет произнести. Он хотел облегчить её ношу. — Знаешь, в этот раз…       — Юль, я знаю, — она подняла голову, а в глазах её застыл вопрос. Он никак не мог узнать об этом. — Я знаю, что ты беременна.       У Юли кровь застыла в жилах. Она испугалась не того, что он узнал. Несколько лет назад от одной только мысли о ребёнке он искрился счастьем, и сейчас ей было больно слышать его безэмоциональный голос.       — Как?..       — Я не слепой. И могу сложить два и два, — Марк поставил чашку на стол и посмотрел в её глаза. Она увидела внутри его голубых омутов отчаяние. Невероятных размеров отчаяние и боль. — Только я не могу понять, почему ты пыталась это скрыть от меня.       Она вдруг осознала, насколько глупо поступила. На неё резко обрушилось понимание того, что она полная дура. Марк всегда был рядом с ней и, она уверена, будет во что бы то ни стало. Всегда будет рядом, всегда будет поддерживать её и будет опорой. Они столько лет прожили рядом друг с другом, что расстаться насовсем уже не смогут никогда.       Сейчас Юля поняла, что, расскажи она всё сразу, Марк не сидел бы сейчас перед ней такой. Он непременно прогнал бы прочь все её сомнения, позаботился и привёл бы все её мысли в порядок — как было всегда.       Юля снова почувствовала то, о чём сказала ему пару минут назад. Будто кислород перекрыли, дыхание сильно сбилось. Она опустила лицо в раскрытые ладони и пыталась прийти в себя, глубоко вдыхая и выдыхая. На неё вновь накатывала истерика — за всё это время подобные панические атаки уже вошли в привычное дело. Она не слышала ничего вокруг — уши будто заложило, не пропуская ни единого звука. Она только почувствовала, как Марк развернул её к себе, обнял, начал водить руками по спине в успокаивающем жесте, задавал ей правильный ритм для дыхания. Она стала дышать опять.       Тогда, когда почувствовала полную свободу от этих тисков, которые опутали её лёгкие, она прижала Марка к себе крепко и не хотела отпускать. Она вновь искала защиту и спасение в нём. Тишман сжал её талию и обнял в ответ. Юля положила голову на его плечо и почувствовала, как к ней подступает полное спокойствие.       — Я боюсь, Марк. Я очень сильно боюсь. Я боюсь, что не смогу отдать ему всю свою любовь.       — Ты и не должна отдавать всю, — он оставил лёгкий поцелуй где-то в её волосах. — Мы разделим это чувство пополам. Мы вместе будем любить.       Юля чувствовала, как все её сомнения и неуверенность в себе медленно отступают. Марк словно растворил это всё внутри неё своими словами и объятиями, лёгкими поцелуями и мягкими касаниями.       — Марк, я… Я люблю тебя, — она произнесла эту фразу не так, как несколько недель назад. Эти три слова редко произносились ими в последнее время. Юля просто не могла говорить их, пока не отпустила всю свою боль, а Марк понимал это и не хотел давить на неё. Три слова, которые несколько лет назад звучали из их уст в обращении друг к другу почти каждый день, сейчас стали роскошью. — Правда. Очень-очень сильно.       Это был её первый настолько огромный шаг к прощению. Она сделала его, держась за руку Марка, словно в детстве, когда прыгала через большую лужу к маме. Это чувство успокоило её, и Юля полностью расслабилась в руках мужа. Она размеренно дышала, чувствовала его запах, который за все проведённые годы вместе стал родным и остался таким же, несмотря на всё, что между ними произошло недавно. Юля всегда дышала им, и ей не хотелось ничего менять.       — Ты хотел бы сына, да? — она заговорила тихо, но Марк всё равно услышал её и усмехнулся.       — Это совершенно неважно, Юль. Главное, что это наш с тобой ребёнок. Я буду любить его любого и всегда. Вас обоих.

***

      — Правда? Двойня? — Юля выдохнула эти слова с огромной радостью на душе. Их с Марком любовь друг к другу явит свету два чудесных сердца, которые всегда будут биться в унисон с их сердцами. Теперь Паршута с нетерпением ждала вечера, когда Марк закончит все свои дела, вернётся домой и она сможет обрадовать его этой новостью.       — Да, но… — тяжёлый вздох врача поселил в ней страх. Мужчина очень долго объяснял ей что-то, часто говорил непонятные термины, которые сразу же пояснял, но Юля уже не слушала его. Уши заложило, дыхание снова сбилось, а пульс участился. Её душа снова начала разрываться на мелкие куски. — Случится чудо, если вы сможете родить их.       Она не помнит, как вызвала такси и вернулась домой. Машина осталась где-то на парковке рядом с медицинским центром, но она об этом даже не думала — сидеть за рулём и следить за дорогой в таком состоянии она бы точно не смогла. Юля даже не включила свет в коридоре, не сняла обувь и верхнюю одежду. Просто кинула сумку в неизвестном направлении и прислонилась спиной к стене, через какое-то время упала вниз и села на полу. Ей не хотелось верить в то, что она услышала пару часов назад.       Паршута подтянула колени к груди и обняла их руками, наклонила голову и спрятала лицо. Ей не хотелось смотреть куда-либо, ведь взгляд её всё время будет обращён в никуда. Она даже не плакала — слёз как будто и не было вовсе. Она просто сидела, не видя, не слыша и не чувствуя ничего. Хотелось раствориться в воздухе, так, чтобы никакие проблемы не дотянулись до неё.       Юля не знала, сколько просидела в такой позе. Она не услышала звук провернувшегося в замке ключа. Не услышала, как открылась дверь и как в квартиру вошёл Марк. Она никак не отреагировала на включившийся яркий свет и громкий испуганный голос мужа. Она не обращала внимания на его прикосновения, пока он не поднял её голову и не заставил посмотреть в свои глаза. Он испугался того, что взгляд её был замыленным и совершенно пустым. Она будто и не видела его вовсе, никак не отзывалась на его обращение к ней и не слышала, о чём он говорит.       Он взял её на руки и отнёс в спальню, посадил на кровать и сел на коленях на полу рядом с ней. Крепко держал её за руки и ждал, пока Юля заговорит. Большими пальцами он выводил узоры на её ладонях, пытаясь дать понять, что он с ней, что бы ни происходило сейчас в её голове.       — Я была у врача, — её голос был тихим, хриплым и сбившимся. Она рассказала ему в общих чертах то, что сказали ей несколько часов назад в кабинете больницы. Марк не ожидал услышать всё то, что обрушила на него Юля. Его сердце готово было разбиться вдребезги, но Тишман понимал, что сейчас он нужен своей жене целым как никогда раньше. Он должен быть рядом и поддерживать её несмотря на то, что сам оказался тонущим в море отчаяния.       Здесь не помогут никакие слова. Марк даже не знает, что делать в этой ситуации. Как успокоить человека, который всего несколько дней назад был окрылён мыслью, что скоро их семья пополнится, а сейчас осознает, что этого может и не случиться?       Ночью, когда Юля погрузилась в беспокойный сон рядом с ним, Марк так и не смог уснуть. Он редко плакал, но сейчас был один из тех случаев, когда слёзы невозможно было остановить. Тишман понимал, что сам поступил как последний подонок в недавнем прошлом, оставив Юлю одну. Он мог объяснить, за что это всё происходит сейчас с ним. Но за что жизнь, которая повесила на хрупкие плечи Юли все тяжёлые испытания, обходится с ней так? Почему после всех тех случаев, когда она страдала, она не может жить спокойной и счастливой жизнью?       Почему судьба всегда отбирает самое дорогое?..