Спокойствие

      — Марик, — мужчина вздрогнул от резкой прозвучавшего тихого голоса жены и повернулся лицом к ней. Юля смотрела на него уставшими глазами — ему кажется, что такого её взгляда он никогда не видел. Она потянула руку к его лицу, стёрла мокрую дорожку с щеки и не убрала пальцы, прижимая их ближе к нему. — Мы сможем это преодолеть.       — Прости меня, — он повернулся и оставил поцелуй на внутренней стороне её ладони. — Это я должен успокаивать тебя, а не наоборот.       — Мы оба нуждаемся в этом, — Юля провела пальцами по его щеке, лбу, слегка взъерошила волосы и положила руку на шею, поглаживая большим пальцем. — Если мы сами не можем быть сильными, давай просто будем рядом друг с другом.       Марк ещё какое-то время смотрел в её глаза и много думал. Как она может сейчас говорить ему это? Через что внутри себя ей пришлось переступить, чтобы успокоить бурю эмоций, которые она уже несколько часов держит в голове? Он не знал ответов на эти вопросы и поражался.       — Юль, ты не понимаешь, насколько ты сильная, — он накрыл её ладонь своей и сжал пальцы. — Я не знаю ни одного человека, который был бы сильнее тебя. Я… — он понимал, что может ещё очень долго говорить, но им всё-таки нужно хотя бы немного поспать. — Спасибо тебе.       Мужчина обнял жену, а она запустил пальцы в его волосы и оставила поцелуй на лбу. Марк осознал, что это первая за долгое время ночь, когда они засыпают вместе.       Когда Юля проснулась, на улице было уже светло. Это была самая беспокойная ночь за всё время после её возвращения из Америки, и она чётко это осознавала. Было всё так же больно и страшно. Она повернулась к Марку, но на другой половине постели не оказалось никого. Она тяжело вздохнула и, как и Тишман несколько часов назад, осознала, что они уснули вместе по обоюдному желанию. Юля нуждалась в этом так, как никогда раньше. Несмотря на то, что ночью она пыталась успокоить его, он дарил ей тепло и ощущение, что ещё не всё потеряно. И это именно то, что было нужно ей.       На часах было почти десять утра, и Юля удивилась тому, что смогла так долго проспать. Она надела халат и пошла на поиски мужа, который оказался на балконе. Он смотрел на уже достаточно оживлённую улицу и, к удивлению Юли, держал в руках сигарету. Когда она вышла к нему, Марка выдохнул дым и, не поворачиваясь, заговорил.       — Это всё Артём. Дурак, мог бы и не подавать плохой пример, — он посмеялся, но Юля поняла, что вчерашние новости не отпускают его и смех этот не был искренним. Он оставил недокуренную сигарету в пепельнице и повернулся к Паршуте. — Знаешь, я тут подумал… Давай сделаем детскую?       Этот вопрос был действительно неожиданным и ввёл её в ступор. Юля бегала глазами по его лицу и пыталась понять ход его мыслей, но попытки эти оказались безуспешными.       — Я верю, что всё получится. Наши малыши будут самыми счастливыми, Юль. Нам нужно верить в это.       Она посмотрела в его глаза, в которых заискрилась надежда. Она не могла отрицать то, что им действительно нужно верить. Они должны были помочь друг другу справиться с этим.       Юля кивнула, обняла его и почувствовала его руки на своих плечах и поцелуй в макушку. Так правильно.

***

      — Юль, может, всё-таки, стоит остаться в клинике? Это всего неделя, зато ты будешь под присмотром.       Марк снова поднял эту тему, когда они вечером пили чай на кухне. Вот уже несколько недель они живут почти так же, как было до его отъезда из Испании, но в последние три дня обстановка между ними накаляется.       — Я же сказала, что всё в порядке, — Юля поставила на стол кружку и посмотрела на мужа. — Я регулярно сдаю анализы и хожу к врачу, мне не нужно быть в четырёх светлых стенах под присмотром медсестёр двадцать четыре на семь. Всё и так будет в порядке.       — Я просто очень волнуюсь, — он вздохнул и потёр руками лицо. Наверное, Юля была права, и ему вправду нужно успокоиться и довериться ей. Всё-таки это она, а не он несколько раз в месяц ходит к врачу и следит за своим состоянием.       — Марк, — она видела, как в последние несколько дней после того, как её врач предложил ей на несколько дней остаться в клинике, чтобы они могли тщательнее проанализировать работу её организма, Тишман всё чаще и чаще уходил куда-то в себя, задумывался, а иногда просто смотрел на неё несколько минут, когда они сидели рядом, и молчал. — Слышишь? — он убрал руки и посмотрел на неё уставшим взглядом. — Я более чем уверена, что всё будет хорошо. Но если тебе так будет спокойнее, то я соглашусь и побуду там.       Она готова была пожертвовать своим мнением ради его спокойствия.       Этот факт возвращал его в то время, когда они только начали свои отношения. Когда каждый был готов отменить планы только ради того, чтобы лишний раз совместить выходные и побыть вместе; когда они, несмотря на всё желание поспать подольше, сидели допоздна и смотрели фильмы или какие-нибудь шоу; когда они писали песни, подбирая слова или мелодии так, чтобы угодить обоим. Это всё напоминало ему о тех временах, когда он ещё не предал своего самого близкого во всём мире человека.       Он положил руки на стол и уткнулся в них лицом, пытаясь совладать с эмоциями.       — Что случилось? — Юля прикоснулась к его руке, а Марк тяжело вздохнул и поднял голову, взял её ладонь в свои руки и начал рассматривать её. Провёл осторожно по пальцу, на котором с момента их первой встречи в Москве всё ещё не было кольца. Он подобрал его на полу возле кровати в тот день, когда они впервые после его отъезда из Барселоны встретились. В тот день, когда он испугался того, что она может остаться в больнице.       Юля видела, куда он смотрит, и поняла, о чём думает. Сама она не вспоминала о кольце с того самого момента, как в порыве ярости сорвала его с пальца и выкинула куда-то в сторону кровати. Сейчас осознание того, что она потеряла драгоценную для них обоих вещь и материальное доказательство их брака, резко упало на её плечи тяжёлым грузом. Ни для кого из них кольца никак не влияли на их отношения. Они, как и запись в паспорте, изменили только их статус — все их чувства были заложены ещё задолго до того дня. Но сейчас, в такой важный для них момент, эта вещь — точнее, её отсутствие — слишком сильно давит на каждого.       — Не нужно, — он чуть крепче сжал её ладонь в своей и, хоть и слабо, но искренне улыбнулся. — Если ты считаешь, что всё будет в порядке, значит, так оно и будет. Я тебе верю.

***

      Родители Юли были рады видеть дочь такой счастливой, как раньше. Елена Владимировна, конечно же, заметила в её глазах остатки боли, но не хотела говорить об этом, чтобы лишний раз не поднимать неприятную для дочери тему.       В глазах Марка же буйствовал полный хаос: в них были счастье, радость, любовь, но вместе с ними там плескались страх, печаль, боль, самотерзание и ещё много всего того, что смешалось внутри него. Если Юля со временем смогла хоть немного перебороть это всё, то Марк же, как ей казалось, ничуть не успокоился и не перестал винить себя во всех бедах. Женщине было больно смотреть на него, ведь Марк стал по-настоящему близким человеком для их семьи. Даже несмотря на их с Юлей ссору Елена Владимировна, как и её муж, больше не могли отвернуться от него.       Когда женщина заметила, что Тишман вышел на терассу, чтобы, вероятно, снова подумать в одиночестве, пошла за ним.       — Маркуш, — он развернулся и посмотрел на неё. Она положила ладонь на его плечо, хоть ей и было неудобно держать её так, и посмотрела в его глаза. — Тебе нужно выговориться. Я не настаиваю, но, поверь, тебе станет легче.       Марк тяжело вздохнул и сел на стул, который стоял ближе к нему. Елена Владимировна сделала то же самое и вновь прикоснулась к плечу мужчины. Он тяжело вздохнул и рассказал ей всё от начала до конца. Единственное, что он не стал упоминать — это поездку в больницу.       — Я хочу, чтобы она снова была счастливой, хочу, чтобы именно наши отношения сделали её такой, как и было раньше, но я понимаю, что поступил как подонок, и… — он снова тяжело вздохнул и опустил лицо в раскрытые ладони, чтобы хоть как-то сдержать накатывающие эмоции. Марк даже и вспомнить не мог, когда последний раз был настолько близко к тому чтобы заплакать.       — Она уже счастлива, Марк, — он слышал в голосе женщины улыбку, но сам не смог улыбнуться. — Поверь мне, я её знаю уже много лет и точно могу определить, когда ей больно, а когда нет. Сейчас единственное, что ранит её — это мысли о том, что может случиться с детьми. Ты должен быть рядом с ней, потому что только ты можешь помочь справиться.       Марк ещё какое-то время не двигался, а потом обнял Елену Владимировну. Он нуждался в материнском тепле именно сейчас, а мама Юли стала мамой и для него. Женщина облегчённо улыбнулась и стала поглаживать его по волосам. Она почувствовала, как слёзы Марка пропитывают её футболку, и прижала его ближе к себе.       — Спасибо Вам. Спасибо большое.

***

      — Машенька…       Марк стоял в гостиной их с Юлей квартиры и держал на руках свою несколько дней назад появившуюся на свет дочь. Он никогда в жизни не испытывал столько счастья, сколько испытал за этот день. Юля — его главная любовь — подарила ему два маленьких чуда, которых он сможет любить так же сильно, как и её.       — Я Матвея уложила, — Паршута подкралась к нему сзади, и он слегка вздрогнул от неожиданности. С сыном он познакомился чуть раньше, но в его руках он быстро расслабился и уснул, после чего Юля отнесла его в детскую, которую они с Марком закончили делать пару недель назад. Они вдвоём выбирали цвета, в которые нужно покрасить стены и пол, кроватки, коляски и все прочие принадлежности. В те моменты они были близки как никогда до этого, потому что были безумно счастливы находиться рядом друг с другом и осознавать, что скоро их будет четверо.       — Маша тоже уже спит, — он хотел передать дочку жене, но она безмолвно сказала ему, чтобы он сделал это сам. Марк почувствовал подступающее волнение, но всё-таки осторожно отнёс малышку и уложил её в кроватку, после чего поцеловал её и тихо вышел из комнаты. Юля встретила его улыбкой и тёплыми объятиями. Мужчина почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы и изо всех сил пытался сдержать их. Всё-таки в последнее время он слишком много плакал. Но, когда Юля переместила одну руку на его шею, а пальцами другой зарылась в его волосы, Марк не смог сдержать эмоции       — Марик, не плачь, — Юля не прекращала улыбаться и поглаживала его по волосам. — Теперь всё будет как раньше.       — Ничего не будет как раньше, — он прижал её ближе к себе. — Мы начнём новую главу нашей жизни без всяких ошибок.       Он мягко отстранился от неё и попросил подождать, после чего ушёл в комнату. Марк вернулся через несколько секунд и стал перед ней.       — Юль, я знаю, что во всём происходящем был виноват я, и надеюсь, что ты сможешь простить меня…       — Я уже простила тебя, — она положила ладонь на его щеку и погладила большим пальцем.       — Ты… Ты будешь моей женой? — в его пальцах было то самое обручальное кольцо, которое она потеряла в первый день их встречи. Её сердце начало биться быстрее, так, как это было несколько лет назад, когда он делал ей предложение в первый раз. Юля протянула ему руку и он надел кольцо на её палец, после чего поднял на неё глаза и улыбнулся.       — Я была и всегда буду твоей женой.       Паршута поднялась на носочки, обняла его за шею и поцеловала. Она почувствовала, как он ответил ей, но именно в этот момент в голове пронеслись события из прошлого годовалой давности.       Да я в жизни никогда не хотела бы такого мужа, как ты!       Ты подонок, Марк. Ты сжёг всё светлое, что было внутри меня, и после этого ты смеешь называть себя моим мужем?       Молчи! Не смей ничего говорить. У тебя нет на это права больше.       Просто вызови мне скорую и скройся с глаз. Видеть тебя не хочу.       Не прикасайся ко мне.       Я тебе повторяла уже несколько раз. Уйди и не возвращайся ко мне никогда.              После этих фраз, ворвавшихся в её воспоминания, Юля вздрогнула и отшатнулась от Марка. Через несколько секунд она с испугом посмотрела в его глаза, которые выражали сильное беспокойство, и постаралась всё объяснить.       — Я столько ужасных слов сказала тебе тогда… Марк, прости меня. Прости, пожалуйста, — она снова обняла его и почувствовала, что теперь он перебирает пальцами её волосы, а другой рукой прижимает её к себе.       У Тишмана в этот момент в голове вспыла одна фраза.       — Помнишь, после моего рассказа про… Про Даниэля я сказал тебе о том, что между твоей ненавистью и жизнью я выбрал первое? — Юля подняла голову и посмотрела в его глаза, а Марк заправил за ухо выбившуюся прядь её волос. — «Я испытала такие муки за это время, что… Я правда предпочла бы умереть, а не жить так». Это ты сказала мне тогда, — он видел, как в голове жены проносятся воспоминания и понимание. — Я никогда не брошу тебя. Я всегда буду твоим домом, Юль.       Паршута несколько секунд смотрела в его глаза, а потом улыбнулась и потянулась к нему за поцелуем, который, к большому сожалению обоих, прервался детским плачем из соседней комнаты.       — А теперь у тебя три дома, — он улыбнулся ей в ответ, щёлкнул по носу и ушёл в комнату.       — Как и у тебя.       Её шёпот растворился в комнате, так и не услышанный Марком, но мужчина и так чувствовал то, что она сказала. Их семья наконец-то обрела спокойствие.