Море.

Море — это безбрежное водное пространство. Оно поражает и притягивает взгляд. И море всегда разное. — Ты здесь? Сумасшедший. Это первое о чем подумают прохожие, увидев парня склонившегося над соленой водой. Но прохожих нет, юноша в этом убедился, ему не нужно лишнее внимание сейчас. Кончиками пальцев он касается холодной воды и проводит ими по поверхности, размывая свое отражение.  — Тут никого нет, не переживай.  Он видит слабую вибрацию воды, тихое течение, будто к нему подплывают. Из толщи соленой глади, появляется чужая макушка, а затем большие глаза светло-голубого цвета с розовато-фиолетовыми оттенками, что придает им загадочный, но одновременно и нежный вид. Они быстро бегают из стороны в сторону, проверяя правдивость слов парня, уши, которые не похожи на человеческие, двигаются, пытаясь уловить посторонние звуки. Когда она убеждается, что никакого нет, то усмиряет свой стеклянный взгляд на Альбериха. Из воды появляется чужая бледная рука с тонкими пальцами, между которыми натянута перепонка, и острыми ногтями, которые больше похожи на когти. Кэйа соприкасается всей поверхностью своей ладони с чужой, это их приветствие. Чужая конечность холодная, как у мертвеца, поэтому это прикосновение ощущается каким-то обжигающим. Она выныривает почти полностью, по пояс. Теперь Кэйа может лицезреть острее кинжалов клыки, красивые выпирающие ключицы и худощавое тело, на котором аж видны ребра. Он тянется рукой к щеке, но та угрожающе щелкает зубами и хмурится, на что Альберих ухмыляется.  — Как твой хвост? — он указывает куда-то в воду, поскольку его подруга не понимает человеческую речь. Из воды теперь появляется кончик хвоста, с большим шрамом на нем. Она хлопает им по воде, создавая всплеск и пара капель попадает на парня, от чего он прикрывает лицо рукой и тихо смеется. Несколько минут она еще долго смотрит на юношу, пока не хватает его резко за руку и не уносит под воду. Не успев сообразить, Кэйа уже оказывает под водой не в силах вдохнуть и открыть глаза. Альберих ожидал такого исхода, русалки ненасытны и безжалостны, они очень кровожадны. Они не такие милые и добрые, как в сказках. Он чувствует на своих губах чужие, на поцелуй это не похоже, скорее на легкое прикосновение.  — Открой глаза, — тихий и нежный голос раздается рядом.  Кэйа осторожно открывает один глаз, затем второ, немного жмурясь от новых ощущений. Глаза не щипит, он удивлено открывает рот, но резко вспомнив что он под водой, закрывает его рукой. Девушка слабо смеется и накрывает чужие руки своими, они почему-то больше не холодные, убирает их ото рта. Он дышит, под водой. Расскажи он это Дилюку, тот смахнет все на лихорадку и хорошенько даст по шее, ибо нечего ходить раздетым.  — У нас есть пол часа. — она берет Альбериха за руку и ведет куда-то вглубь.  — Так ты понимаешь и можешь разговаривать на человеческом? — Нет, это ты сейчас говоришь на моем.  Они плывут все глубже и глубже. Кэйа осматривается кругом, явно удивленный такой красотой. Но больше всего он разглядывает свою спутницу, кожа которой уже не такая бледная, а глаза не такие стеклянные. Она будто стала живее и ярче. Он не может оторвать от нее глаз.  Иногда море нежное и теплое, оно ярко светится под лучами солнца, так что глазам становится больно смотреть на его сверкающую гладь. Они останавливаются перед… городом? королевством? Он не понимает что это. Больше похоже на королевство. Он поддается вперед, но та придерживает его рукой.  — Мы не терпим людей. — спокойным тоном говорит она. — Тогда зачем ты привела меня сюда? — Это Ватацуми, — указывает девушка пальцем на королевство, — это мое королевство, мой дом. А еще я хочу, чтобы ты был рядом со мной, всегда. — она уверенно смотрит на него и крепко сжимает чужую руку.  — Так вы же не терпите людей. — Людей нет, — она утвердительно кивнула, — но ты явно недооцениваешь меня. Я могу сделать тебя одним из нас.  Удивленный таким признанием Альберих лишь грустно вздохнул, смотря на проплывающих мимо рыб. Сколько красоты таят в себе морские глубины. Маленькие рыбки стайками плавают среди зеленых и желтоватых водорослей. А песчаное дно покрыто ракушками, будто драгоценными камнями. — Не могу, — признается он, — наверху у меня семья, родные мне люди.  — Семья? — русалка удивленно наклоняет голову. — У тебя ее разве нет? — Я их убила, — теперь очередь Кэйи смотреть на нее удивленно и даже испуганно. — Не пугайся, здесь это нормальное явление. Дети убивают своих родителей, когда те становятся слабыми и не в состоянии дать отпор, старшие убивают младших, иногда наоборот. Здесь все решает сила, сильный убивает слабого.  Иногда море грозное и темное. Оно перекатывается огромными валами, бурлит белой пеной, с грохотом разбивается о камни. Но такое море тоже очень красиво, ведь красота бури столь же сильно завораживает и покоряет его, как и её красота. — Какой твой окончательный ответ? — Прости, но нет. — Кэйа уверенно смотрит ей в глаза не боясь ничего. — Людские семьи это совершенно другое. Это то, что мы люди ценим больше всего.  Он не боится умереть, быть растерзанным и съеденным ей, он боится не попрощаться, не увидеться в последний раз. С Дилюком и Джин, с которыми он рос всю жизнь, с малышкой Кли, которая своей улыбкой может поднять настроение, с буйной Эмбер, которая любила его упрекать за что-то. Альберих закрывает глаза и пытается представить их рядом, в последний раз. Однако его снова ведут куда-то, на этот раз в обратную сторону. Она смилостивилась над ним? Когда она останавливается, то показывает наверх. — Там тот самый причал на котором ты был, плыви. — Она отпускает его руку. — Быстрее, у тебя осталось две минуты. Море бывает зеленым и голубым, белым и темно-синим, почти черным, бывает даже пепельным. Но всегда красивым. — Спасибо. — Он начинает плыть наверх, но останавливается. — Как тебя зовут? — Сангономия Кокоми.  — Кэйа Альберих. Еще увидимся? — Точно нет. — с этими словами она поплыла в сторону своего королевства, а Кэйа наверх.  Он любит море и особенно ему нравится море на закате, когда последние лучи солнца окрашивают воду в розоватый цвет. От солнца к берегу протягивается волшебная дорожка, по которой так легко уйти в мир красоты и фантазии.