Порошок

      — Ну что, зассал, да? — до невероятного противный, мерзкий и насмешливый голос Картмана, который Кайл слышит на протяжении почти всей жизни, снова вонзается в слух, перекрикивая даже музыку из колонки, словно кто-то настойчиво пытается расковырять ухо кончиком ножа, постепенно ввинчивая его внутрь. Терпение вот-вот лопнет, а Эрик совершенно не собирается затыкаться.       — Отвали, жиртрест, — Брофловски пытается отмахнуться, явно не намеренный слушать очередные подъёбы от самодовольно лыбящегося одноклассника.       — Пацаны, Кайл зассал как маленькая сучка, — это были явные провокации, очередная наитупейшая попытка вывести из себя, позлить, потрепать нервы. Вообще, у него это частенько удавалось. Что в детстве, что сейчас. И злость рыжеволосого каждый раз была усладой для ушей и бальзамом для души победно ухмыляющегося Эрика. Картман ткнул пальцем в сторону Кайла в насмешливом жесте, заставив лишь поморщиться, — ты сучка, Кайл.       Сидящая в кругу компания из их практически неизменной четвёрки и присоединившихся Джимми и Клайда устремила взгляды на Кайла. Кто-то посмеялся, а кто-то ограничился улыбкой или поднятой бровью.       — Чёрт, да чтоб тебя, — проворчал Брофловски, закатывая глаза и на пару секунд отводя взгляд в сторону. Он старается не сорваться, чтобы не дать провокатору насладиться его гневом, но так же не желает терпеть очередной поток бессмысленно льющегося на него дерьма.       Что же послужило причиной провокаций? Лиэн нашла себе работу в другом городе и, сперва выслушав гневно-слёзную тираду от её любимого, но так и не повзрослевшего поросёночка, уехала на пару дней, проходить собеседование. Сам поросёночек, не теряя времени, решил, что пригласить друзей и разнести дом будет прекрасной идеей. Выпускной год в целом состоял из попоек и вечеринок, хотя, казалось бы, должен был быть полон подготовки к экзаменам и прочей школьной рутины, которая, по сути, никого уже особо и не волновала, за исключением пары отличников, которые всё-таки могли иногда и за книжками посидеть. Но даже такие умницы как Венди и Кайл чаще чем ожидалось мелькали на подобных мероприятиях.       Выпроводив мать из дома, Эрик в тот же вечер подбил некоторых ребят завалиться с выпивкой и закусками (не самому же своё предлагать) и, врубив на колонках что-то очень громкое и не особо мелодичное, чувствовал себя шикарно, будто такие посиделки не устраивались у кого-нибудь чуть ли не каждую неделю. Был, несомненно, ещё один жирный плюс — можно было, в лучших традициях, подпортить жизнь Кайлу, учитывая, что всё к этому и располагало — алкоголь, устойчивостью к которому Брофловски не славился, прекрасно затуманит рассудок, а дальше уж дело за малым —оставалось лишь придумать, на что подбить злосчастного еврея и, может быть, с какого ракурса лучше сделать памятное фото его позора. Поэтому за несколько дней до знаменательного события Картман решил переговорить с МакКормиком — тот наверняка мог достать разных веществ, от простой травки до чего-то более опасного и сильнодействующего. Не посвящённый в козни Эрика, Кеннет согласился и стащил пакетик с запретным белым порошком из шкафа отца, где тот прятал его, наивно полагая, что ни жена ни дети не прознают, не найдут и не пожелают для той или иной цели стащить. И на вечеринку Кенни действительно заявился с товаром, как и требовалось. Дабы не вызывать подозрений, что вся идея с порошком была лишь ради какого-то еврея, Эрик для начала подбил Клайда вдохнуть небольшую дорожку, а следующей жертвой стал Толкин, сейчас пребывающий где-то на кухне под столом и, вероятно, в отключке.       Кайлу не хотелось пробовать эту гадость. Но две бутылки пива сделали его ещё более упрямым, слишком быстро и слишком сильно на него подействовав, так что терпеть картмановские колкости было ещё труднее.       — Ну ладно, раз Кайл такая сучка, может, кто-нибудь другой желает отведать шикарнейшего товара? — Эрик осмотрел всех сидящих в кругу парней.       — Раз тебе так это нужно, может сам возьмёшь и попробуешь? — Кайл уставился на Картмана, негодуя.       — Нет, нет, нет, Кайл, — в ответ тот лишь слегка помотал головой и пошевелил из стороны в сторону пальцем в отрицательном жесте, — я уже пробовал.       — Что-то не похоже, — Брофловски прищурился, — ты впихнул эту гадость в Клайда, он вообще сейчас где-то не с нами!       И правда, Клайд присутствовал, сидя прямо между Джимми и Стэном, однако вряд-ли он сейчас был способен внимательно следить за разговором, вместо этого лишь блаженно улыбаясь, такой счастливый и упоротый.       — Ты ещё соображаешь, если это можно так назвать.       — Ка-а-айл, — Картман лишь протянул слегка уничижительным и надменным тоном, пытаясь переубедить еврея, — у всех разная реакция на такие вещества. Прям как на алкоголь. Смотри, тебя шатает после двух бутылок пива, а Кенни, чтобы дойти до такого же состояния, потребовалась чуть ли не вся бутылка дешманского виски.       МакКормик издал гордый смешок.       — Картман, может действительно пристанешь к кому-нибудь другому? — Кенни опёрся на руки, ставя их позади себя и откидываясь на них. Он выглядел ещё более расслабленным. А в конце, вызвав смех у всех присутствующих, добавил голосом Мистера Маки. — И вообще, наркотики это плохо, понятненько?       — Иди в жопу, Кенни!       Кеннета это не особо задело.       — Заткнись уже, жиртрест, — Кайл всё ещё пытался не вестись, — сам свою дрянь нюхай.       — Ну да, конечно, — мерзкая улыбочка играла на губах Эрика, когда тот добродушным взглядом сверлил Кайла, стараясь звучать непринуждённо и спокойно, — ты ведь такой правильный. Твоя сука-мамаша будет очень недовольна, что её примерный еврейский сыночек балуется таким дерьмом. Ей намного легче жить с тем, что её дорогой Ка-а-айл — маленькая сучка без яиц.       — Да твою ж мать! — Вскрикнул Кайл, резко потянувшись рукой к небольшому квадратному кусочку бумаги, который аккуратно держал Картман, хватая и немного рассыпая драгоценный порошок, любезно спизженный у Мистера МакКормика. Здравый смысл всё ещё подавал слабый голос из-под тяжести пьяного сознания, крича, что это очень плохая затея, и что жиртрест победит, если Кайл поведётся на его провокацию и сорвётся. Но отступать было некуда, да и злость закипала довольно быстро, так что Брофловски, прижав кусочек бумаги к носу, вдохнул рассыпчатое вещество.       Сидящие вокруг ребята одобрительно заулыбались, послышалось довольное "о-о-о", а кто-то вообще зааплодировал. В глазах Картмана блеснул злой огонёк предвкушения. Вот оно. Сейчас Кайла понесёт. Брофловски вытер кончик носа рукавом, очищаясь от порошка и взялся за переносицу. Ощущение было неприятное, хотелось просто промыть нос, а потом врезать в противную жирную рожу подбившей его на это сволочи.       — Чувак, ты в порядке? — Кенни уже не выглядел таким радостным. На его чертах мелькнуло беспокойство. Он потянулся к Кайлу, осторожно кладя руку ему на плечо и заглядывая в глаза.        — Да, всё нормально, — заверил Кайл.       — Ой, посмотрите, какая прелесть, — Эрик всплеснул руками и хлопнул в ладоши, притворно и издевательски умиляясь, — Кенни волнуется за Кайла.       Кто-то издал смешок, а МакКормик лишь зыркнул на шутника, возвращаясь в расслабленную позицию, почти что ложась на пол. Непринуждённые беседы ни о чём продолжились, и, переодически поглядывая на Кайла, Картман начал замечать, что тот постепенно выпадает из разговора, теряя его суть. Уже здорово получилось подпортить вечер ненавистному еврею, но зачем же на этом останавливаться? Ещё немного — и он сможет подбить Кайла на какую-нибудь выходку, или отвести его наверх, уложить отдохнуть и провернуть то же, что когда-то делал со спящим Баттерсом — сфоткать свою задницу у лица жертвы, а можно и какую-нибудь другую часть.       Дьявольская ухмылка сменилась выражением чистой злости, когда Картмана опередил Кенни, переставший затирать присутствующим что-то про огромные сиськи и наклонившийся к Кайлу.       — Кайл! — Кенни был явно встревожен. Если Клайд, который тоже принял дозу, даже ещё и бо́льшую, сидел и радовался жизни, витая в облаках, то Брофловски совсем обмяк, чуть ли не падая и почти не подавая признаков сознания. МакКормик явно сталкивался с таким. Он встряхнул еврея за плечо. — Твою мать, Кайл!       Кайл вскинул голову, пустыми глазами посмотрев на Кеннета.       — Ты меня слышишь?       Брофловски закивал, издав приглушённый выдох.       — Картман, ну и нахрена ты его в это втянул? — всё-таки, даже будучи самым расслабленным парнем из их четвёрки, практически не имея каких-либо границ, готовый хавать всякую мерзость и творить хрен пойми что за деньги, Кенни не был аморальным бездушным ублюдком. Быть голосом разума — обычно фишка Кайла. Но и МакКормик мог стать серьёзным, отбросив в сторону тупые пошлые шутки, поддразнивания, флирт, мысли о сиськах и бухле.       — А я чё? — Негодовал Эрик, подняв руки в защитном жесте. — Он сам согласился. Видал, как порошок у меня из рук выхватил? И ты как никто другой должен был такое оценить.       Кеннет фыркнул и снова повернулся к Кайлу. Компания притихла, явно обеспокоенная состоянием друга.       — Давай отведём тебя в более тихое место, — предложил Кенни, на что получил ещё несколько кивков. Он поднялся с пола, захватив лежащую рядом оранжевую парку, — я только найду твою куртку.       — У него передоз? — обеспокоенный состоянием друга, спросил Стэн.        — Нет. При передозе ему было бы гораздо хуже.       Кенни понимал — тащить Кайла домой в таком виде было бы честной погибелью и порчей репутации Брофловски в глазах родителей. Поэтому он решил направиться к себе — там вообще никому никакой разницы не будет, даже если заметят, что Кеннет кого-то притащил. Да там, скорей всего, все сами валяются в похожем состоянии, если не хуже. Обычное дело.       Вернувшись, Кенни заметил, что на том же месте народу поубавилось. Пропал в том числе и Кайл. Держа перекинутую через плечо оранжевую куртку с зелёным воротником, МакКормик подошёл к Джимми, пытающемуся вести более менее конструктивную беседу с Клайдом.       — Куда все делись?       — К-Кайла п-п-повёл куда-то Картман, — заикаясь, ответил Джимми, — с-с-сказал, что у него есть ч-ч-что-то, что поможет справиться с его с-состоянием. А Стэн п-пошёл искать т-тебя. Он не уверен, ч-что Картману следует давать что-то Кайлу, н-наверное, хотел тебя с-спросить.       Кенни шумно вздохнул. Ну конечно. Ничего другого и нельзя было ожидать от кого-то вроде Эрика. МакКормик заподозрил, что это с самого начала была злостная задумка, так же упрекнув себя за содействие. Оглядевшись вокруг и не увидев ничего, что напомнило бы Кайла, Кеннет взбежал на второй этаж. Он рванул к ванной, подумав, что Кайл мог бы быть там. Но там было пусто. "В комнате", — его осенило.       Кое-как притащив Кайла в свою комнату наверху, Эрик бросил его на кровать, пытаясь отдышаться. Нет, всё-таки, физические нагрузки — не для него. Особенно такие тяжёлые. Брофловски попытался приподняться, но голова шла кругом, вызывая сильную дезориентацию. Всё вокруг было словно в тумане, или за плотным стеклом, не пропускавшем звук в полной мере. Слабость во всём теле обволакивала, клоня в сон, побуждая откинуться обратно на кровать, распластаться на ней и просто лежать, а ещё лучше — отключиться.       — У нас мало времени, так что лежи спокойно, — Картман начал впопыхах расстёгивать ремень на джинсах, чтобы сделать унизительное фото. Кайл лежал, почти беспомощный, раскинувшись на кровати, пушистые рыжие волосы рассыпались по простыни, а на бледных веснушчатых щеках проступил румянец. Как же Эрика злил этот вид. Ненавистная веснушчатая рожа, в которую хотелось заехать кулаком как можно сильнее, рыжие локоны, которые хотелось повыдирать с корнем в порыве ярости, сколько всего хотелось сделать с неугодным ему евреем.       Картман взял телефон и включил камеру, довольно улыбаясь. Только он залез на кровать, как дверь распахнулась, и в комнату с ноги влетел Кенни.       — Какого хрена? — Кеннета даже не смутило то, как Эрик быстро пытался застегнуть ремень, делая вид, что ничего не было.       — Кенни, Кенни, успокойся, — повернулся к нарушителю покоя Картман, — это всего лишь шутка.        — Картман, блять, — МакКормик оттолкнул слегка смущённого парня и помог Кайлу сесть. Он придержал куртку, направляя руки Брофловски в рукава, чтобы тот оделся, — мы позже с этим разберёмся.       — Ты чё творишь, Кенни? — Эрик тоже рассердился, — ты любишь тупые похабные шутки ещё больше чем я, так схерали ты тут пытаешься вершить правосудие?       — Потому что это уже переходит границы!       — Иди в жопу, Кенни! Вот всегда знал, что ты педик, а своей любовью к сиськам просто прикрываешься! Сейчас потащишь этого жида в укромный уголок и всунешь член ему в задницу!       Половину пламенной речи Кенни пропустил мимо ушей, взваливая Кайла себе на плечо и помогая ему идти.       Выйдя на улицу, Кенни почувствовал небольшое облегчение. Холодный ночной воздух обдавал раскрасневшиеся щёки, приятно охлаждая и даже помогая протрезветь.       — Твой дом, конечно, ближе, — Кенни по-удобней уместил руку Кайла у себя на плечах, обеспечивая ему опору, — но я тебя туда не потащу. Будут проблемы. У всех. Переночуешь у меня.       — Кенни, — протянул Кайл, смотря на своего спасителя. Ему было немного трудно говорить и формировать мысли, — я не ожидал от тебя такого. Думал, ты будешь громче всех ржать с моей выходки с наркотиками.       — Поверь, тут нет абсолютно ничего смешного, — Кеннет звучал несколько угрюмо.       — Я думал, ты любишь посмеяться над кем-то неопытным.        — Понимаешь, — они медленно шли по хрустящиему под ногами снегу, блистевшему в свете луны. МакКормик аккуратно вёл Кайла, надеясь, что тот не споткнётся и не поранится, и даже не придал значения слову "неопытный", хотя обычно мог бы уже выдать одну из своих фирменных непристойных шуток, — когда видишь такое каждую неделю дома, становится как-то не смешно.       Кайл помрачнел. Он всё ещё не до конца понимал, что происходит, но предположил, что наверняка речь шла о родителях Кенни, которых мальчик на регулярной основе видел в похожих состояниях алкогольного и наркотического опьянения с самого детства. Было непривычно слышать от Кенни что-то серьёзное.       Старая дверь открылась со скрипом, из обшарпанного дома повеяло теплом. В гостиной никого не было, а экран телевизора показывал лишь черноту. Кенни прокрался по коридору к своей комнате, готовый аккуратно втащить туда Кайла, мысленно радуясь, что никого не разбудил. Обои грязно-зелёного цвета были наполовину ободраны, рваные занавески пропускали немного лунного света внутрь, освещая побитую временем и не только мебель, состоящую из полуразвалившегося комода с одеждой, письменного стола с допотопным компьютером и импровизированной кровати из поддона и матраса. Абсолютно от всего здесь веяло тоской и безнадёжностью, и лишь служившие украшениями постеры с полуголыми девицами, криво развешенные на каждой стене, разбавляли мрачный интерьер. Повсюду были разбросаны какие-то вещи — футболки, носки, пара журналов "Playboy". Комната Кенни, казалось, не менялась с самого его детства. Только журналы он теперь не прятал.       Кайл почувствовал, как его кладут на кровать, подпихивая под голову подушку.       — Какой же ты тяжёлый. — Бормочет Кеннет, разминая затёкшее плечо и открывая окно. Он садится рядом с Кайлом, заглядывая в полуприкрытые изумрудные глаза, аккуратно кладя руку на мягкую щёку, не давая Кайлу отвернуться. — Ты как, соображаешь?       — Кенни, — Брофловски всё ещё не совсем в сознании, но в ответ он обхватывает руку МакКормика на своей щеке и слабо сжимает в знак благодарности. Тонкие пальцы с покрасневшими, кое-где разбитыми костяшками, загрубевшая кожа, всё это почему-то так приятно на ощупь, — спасибо.       Кенни едва заметно улыбается. На нём нет его постоянного капюшона, и длинные растрёпанные волосы спадают на лоб, не самые чистые патлы обрамляют точёное лицо, придавая ему намного больше шарма, нежели какой-то дурацкий капюшон, не дающий разглядеть эмоции Кеннета полностью.       — Нужно тебя промыть. — МакКормик тихо выскальзывает из комнаты, удивительно бесшумно двигаясь по старым половицам, и вскоре возвращается со стаканом воды и влажной футболкой, на которую в первую очередь и падает слегка недопонимающий взгляд Кайла, когда Кенни садится рядом с ним. Тот лишь пожимает плечами и объясняет. — Ну, салфетки у меня нет.        Кенни бережно вытирает лицо Кайла влажной футболкой. Каждое прикосновение — нежная приятная прохлада, приводящая в чувства, успокаивающая и умиротворяющая.       — Вот так, — МакКормик откладывает футболку в сторону и накрывает еврея одеялом, подоткнув, чтобы тот не замёрз, — теперь пей.       Кенни поднёс стакан к губам Кайла, но тот взял его в свои руки, видимо, не желая казаться полностью беспомощным и довольно быстро осушил.       — Должно полегчать, — добродушно заявляет Кенни, оставляя пустой стакан рядом с кроватью, — ну что, паршиво?       — Уже не особо, — Брофловски выдаёт что-то похожее на улыбку, и у Кеннета отлегает от сердца. Его другу лучше. Кенни не удерживается и ласково треплет Кайла по пушистым рыжим кудряшкам, кончики пальцев массируют кожу головы. Рыжий сначала напрягается, но сил на споры нет, да и ощущение далеко от отталкивающего, — это приятно.       — Ложись, — говорит МакКормик с улыбкой на губах и устраивается дальше на кровати, кладя голову Кайла себе на колени. Он запускает тонкие пальцы в мягкие огненные волосы и поглаживает, медленно вычерчивая круги.       Брофловски расслабляется, чувствуя приятное умиротворение, тянется ближе к чувственным прикосновениям, балансируя на грани реальности и мира забвения и видений, который может предоставить наркота, всё ещё содержащаяся в его крови. Он чувствует, будто падает, проваливается куда-то вниз, навстречу удовольствию, в чёрную бездонную пропасть, куда его увлекают нежные касания пальцев Кенни. И он не боится падать. Кеннет массирует голову, переходит на чувствительную область за ушами, где кожа особо тонкая, перемещает умелые руки на затылок, обхватывая и сжимая поочерёдно левой и правой. Кайл издаёт довольное урчание, словно сытый кот, прильнувший к хозяину, только что накормившему его. Как бы он хотел почувствовать эти пальцы на всём своём теле. Он потягивается, словно подставляя всего себя, открываясь, показывая Кенни, мол, вот он я, бери, трогай.       — Ты в порядке? — Кенни останавливается, но руки не убирает.       Брофловски распахивает глаза, сперва не понимая, где он и что происходит.       — Да, просто, — тянет Кайл, понимая, что мог бы и лучше себя контролировать. Чтоб Картману провалиться за эти приколы с порошком, — это было приятно.       Кенни кажется таким спокойным. Он перекладывает Кайла на кровать и ложится рядом, практически нависая над ним, заглядывая в яркие зелёные глаза, сияющие в свете убывающей луны.       — Кенни?       Кенни не отвечает, а вместо этого лишь снова запускает руку в мягкие огненные локоны, слегка сжимая, держа, и аккуратно касается губами полуоткрытых губ Кайла. Брофловски резко вдыхает, ошеломлённый внезапным контактом. Но почему-то это кажется правильным. Без треклятого порошка, который в него впихнул Картман, это наверняка было бы неловко.       Кенни не целует, он лишь выдыхает, пока его губы зависают всего в паре миллиметров от губ Кайла. Ещё одно касание, лёгкое и мимолётное, и Брофловски выгибает шею, пытаясь дотянуться, прижаться к МакКормику в поцелуе, но тот ловко ускользает, возвращаясь лишь чтобы соприкоснуться лбами, потереться носом о нос парня под ним, обжигая дыханием с примесью перегара, одаривая неимоверной нежностью, на которую, как оказалось, он был вполне способен. Он словно играет, не давая получить то, что хочется, но делает это с такой заботой, так сладко и медленно. Кенни наваливается на Кайла всем телом, почти что ложась, прижимая к старому проседающему матрасу, утыкаясь в веснушчатую щёку и чувствуя, как Брофловски отчаянно пытается захватить его в поцелуй. Кеннет сдаётся, проводя языком по нижней губе парня, передавая терпкий вкус, оставшийся после почти полностью осушенной ранее бутылки дешёвого виски. Влажный, горьковатый поцелуй дополняется лёгким царапаньем ногтей по скальпу Кайла, непринуждённой игрой с непослушными прядями, и вскоре Брофловски обнимает Кеннета за тонкую шею, притягивая ближе, от чего тот углубляет поцелуй, проскальзывая языком в рот парня, исследуя и осторожно, но уверенно переплетая их языки, облизывая и посасывая.       У Кенни, безусловно, много опыта, думает Кайл, когда МакКормик отстраняется. А вот сам еврей чувствует себя немного неуклюже. Он и целовался-то всего пару раз, ни в какое сравнение с его другом-извращенцем, помешанным на сиськах и столько их перетрогавший, что и не счесть. Пару раз Брофловски доводилось слышать о деяниях Кеннета, и это, честно говоря, даже пугало — чего он только не творил.       — Ещё, — шепчет Кайл, притягивая Кенни ближе. Тот охотно прижимается, покрывая поцелуями веснушчатый нос и щёки, потираясь о челюсть и прикусывая под ухом, чувствуя как его держат, как сжимают плотную ткань его парки, скользя ладонями вверх и вниз по спине.       Кеннет возится с пуговицами на куртке Кайла, чтобы распахнуть её, быстро справляясь с застёжками. Под верхней одеждой оказывается обычная чёрная футболка. МакКормик хватает её за подол, тянет вверх, обнажая плоский живот и грудь с затвердевшими сосками. Бледная кожа покрыта россыпью веснушек, что очень нравится Кенни, припадающему губами к открытой груди, целуя каждое пятнышко, словно не желая пропустить ни одно, одарив лаской и обожанием.       — Кенни, — выдыхает Кайл, слегка приподнимаясь на локте и смотря на поклоняющегося его телу блондина. Дрожащими и вялыми руками он неловко снимает куртку и футболку, отправляя их куда-то на пол и выставляя напоказ стройное тело. Глаза МакКормика слегка округляются, когда он видит столь прекрасное зрелище. Ему хочется дотронуться до каждого сантиметра тонкой кожи, найти каждое чувствительное место и, конечно же, пройтись губами по каждому из, казалось бы, сотен маленьких пигментных пятнышек. Руки Кеннета скользят по узкой талии, обхватывая и сжимая, прежде чем скользнуть вверх и, пересчитав рёбра, обхватить грудь, плоскую, без лишнего жира или подкачанных мышц, но любителю женской груди, так сильно ей одержимому, это очень нравится.       — Не то, к чему ты привык? — заметив внимание парня на своей груди, неуверенно спросил Кайл.       — Не совсем. Но это намного лучше, — Кенни вновь наклонился к Кайлу, выцеловывая вокруг розовой ареолы, прежде чем захватить твёрдый сосок в рот, посасывая и быстро обводя языком, переходя к другому, чувствуя тонкую ниточку слюны, тянущуюся от его губ к коже Кайла, вскоре лопнувшую. Брофловски обхватил руками голову Кенни, удерживая, борясь с желанием оттолкнуть из-за слишком интенсивной стимуляции, вместо этого прижимая ближе, извиваясь, закидывая на МакКормика ногу, будто боясь, что он уйдёт.       Кенни трогал, трогал везде, где только мог, сминая мягкую кожу, поглаживая, иногда щипая или царапая ногтями, поражаясь тому, насколько же она была гладкой. Особенно чувствительным оказался живот, от поцелуя в который Кайл вздрогнул, чуть ли не скуля от удовольствия. Кеннет двинулся вниз, пройдясь поцелуями по редкой дорожке таких же пушистых рыжих волос, ведущих вниз. Быстро расстегнув джинсы, МакКормик освободил стоячий член Кайла из тесных тёмно-зелёных боксеров, на которых уже красовался мокрый след от смазки. Брофловски тяжело дышит, его щёки заливаются красновато-розовым цветом от осознания того, что он практически голый перед Кенни.       Рука МакКормика обхватывает обрезанный еврейский член, медленно обводя большим пальцем головку, размазывая проступающий капля за каплей прозрачный предэякулят. Кенни надавливает на щель уретры, от чего Кайл стонет, чуть ли не хныча. Ему явно нужно больше.       — Кенни, — Кайл снова зовёт его, смотря в глаза доверчивым изумрудным взглядом, и, полностью сняв второпях штаны и боксеры, раздвигает ноги в немом приглашении. У Кеннета пересыхает в горле. Обычно он не нервничает перед сексом, но ведь сейчас далеко не обычная ситуация. Он часто ловил себя на мысли, что считает Кайла крайне симпатичным, особенно в те редкие моменты, когда удавалось увидеть эти прекрасные огненно-рыжие волосы, которые обычно были спрятаны под зелёной ушанкой. Он часто ловил себя на мысли, что было бы очень неплохо зарыться рукой в эти прелестные кудряшки. Он ловил себя на мысли, что был бы совершенно не против притянуть к себе этого прекрасного юношу для поцелуя. И сегодня ему подвернулась возможность сделать не только это, но и гораздо больше. За секунду в блондинистой голове проносились тысячи мыслей, каждая была о Кайле, о том, какой он чудесный, умный, о том, как интересно его слушать, о его вспыльчивом характере и о том, как яро он может защищать свою точку зрения, тем более в спорах с Картманом. Ко всему этому прибавлялась сногсшибательная внешность, образуя комбо, перед которым невозможно устоять. И вот теперь это чудо лежит прямо под МакКормиком, всё ещё не отойдя от порошка. Нет. Так не годится.       — Нет, — Кеннет слегка отстраняется, принимая серьёзный вид. На сегодня он явно переборщил со здравым смыслом, — я уверен, ты раньше этого не делал. И я не хочу, чтобы твой первый раз был под наркотой, на старом потёртом матрасе, в такой дыре как эта.       Кайл смутился ещё больше, явно озадаченный такой реакцией. Разве Кенни не был из тех, кто воспользовался бы любым шансом ? Не успел он что-либо возразить, как МакКормик продолжил:       — Давай лучше вот так, — он потянулся к изголовью матраса и достал из-под него маленькую оранжевую баночку смазки, на ходу сбрасывая с себя парку, под которой осталась лишь просторная белая футболка, уже явно пережившая свои лучшие дни, и теперь мешковато висевшая на сухом, по-мальчишески худощавом теле Кенни, но вскоре отправившаяся вон, полностью обнажая торс парня. Он был несколько меньше Кайла, не догоняя его ни в росте, ни в комплекции. Всё-таки, нищета и голод сыграли свою роль. Тем не менее, уверенности это не убавило — ни для кого не секрет, что Кенни МакКормик был популярен среди девчонок. И почему, думал Кайл, будучи таким сердцеедом, Кеннет положил глаз именно на него? Он явно не видел себя так, как видел его блондинистый извращенец. Тем временем Кенни достал член из просторных оранжевых штанов, устраиваясь между ног Брофловски. Он наклонился, прижимая возбуждённую плоть друг к другу и выдавил немного смазки из баночки, размазывая её по обоим стволам, обхватывая их рукой.       Кайл чуть ли не взвизгнул от неожиданной стимуляции, заставив Кенни по-доброму улыбнуться. Другая рука МакКормика нежно погладила бедро Брофловски, направляя его ногу за спину блондина. Еврей послушался и обхватил Кеннета ногами, не сводя с него глаз. Кенни двигал рукой, прижимая их члены друг к другу, поглаживая их с тихими влажными звуками.       — Посмотри на них, — МакКормик нежно целует бледную ключицу, хрипло шепча и обжигая горячим дыханием, — красиво смотрятся вместе.       Он и сам устремляет взгляд на их члены, прижатые друг к другу. Покрытые смазкой, истекающие предэякулятом, практически одинаковые — у Кенни чуть длиннее и толще — они трутся друг о друга, когда МакКормик медленно водит по ним рукой, задевая чувствительные головки, наслаждаясь мокрым хлюпаньем и видом того, как влажность медленно капает на живот Кайла, нерешительно поднимающегося на локте, чтобы тоже посмотреть вниз, от чего румянец ещё больше растекается по его щекам и шее. Когда Кеннет наращивает темп, посылая дрожь по всему телу, Брофловски извивается, цепляясь за горячий, покрытый шрамами торс, издавая жалостный всхлип каждый раз, когда умелая рука задевает головку. Он подаётся вперёд, пытаясь вжаться в тело Кенни, почувствовать ещё больше контакта, больше тепла, больше прикосновений. Он отчаянно хватается за МакКормика, ища опору, то за спину, то за бока с выпирающими рёбрами, то за угловатые плечи. Кеннет льнёт к прикосновениям, подставляясь под каждое и неустанно работая с их членами.       Кайлу не потребовалось много, чтобы почувствовать приятную тяжесть внизу живота, покалывающее тепло, тянущее вниз, напрягающее все мышцы разом, наполняющее чувством восторга и эйфории, готовым выплеснуться наружу в любой момент, закипающем под поверхностью и полностью ошеломляющем.       — Кенни! — вскрикивает Кайл, абсолютно не заботясь о том, что это было достаточно громко, чтобы кого-нибудь разбудить, из-за чего его губы сразу накрывают поцелуем, заглушающим шумные стоны, пока из его члена обильно вытекает вязкая сперма, лужицей разливаясь по животу и смешиваясь со спермой Кенни.       Ещё несколько движений, и МакКормик обмякает, наклоняясь ближе и почти что ложась на Кайла, утыкаясь ему в шею и вдыхая его запах, терпковатый, отдающий алкоголем. Еврей держится за него, всё ещё дрожа от оргазма, оказавшегося умопомрачительным вперемешку с остаточным кайфом. Они лежат так недолго, но эти считанные минуты кажутся долгими, томными и такими спокойными, тем более после всего случившегося.       Кенни отстраняется, словно из ниоткуда вытаскивая свою футболку, которой быстро вытирает член от следов их развлечений и натягивает штаны обратно. Взяв старое, потёртое, а кое-где и порванное одеяло, он накрывает обоих, притягивая Кайла к себе и крепко обнимая, прислушиваясь к успокаивающемуся стуку сердца парня.       — Тебе лучше? — мягко спрашивает Кеннет.       — Да. Но, — к Брофловски постепенно возвращается сознание. Он поворачивается к растрёпанному блондину рядом с ним, — что теперь?       Тот в ответ лишь слегка сводит брови, явно не особо понимая вопроса.       — Почему ты решил это сделать? Ты не воспользовался моим состоянием по полной, ты не дал жиртресту провернуть свою мерзкую выходку, а теперь мы просто лежим вместе на кровати и обнимаемся. Вдруг наутро ты сделаешь вид, что ничего не было и неловко выпроводишь меня как очередную девку ?       — Ну, — вздохнул Кенни, — ни до одной, как ты выразился, очередной девки мне дела не было. Думаю, ты мне нравишься. И мне плевать, что у тебя нет сисек.       Кайл усмехнулся. Он нередко становился свидетелем того, как Кенни, пытаясь добиться секса, красноречиво разглагольствовал с девушками о чувствах, о том какие страсти бушуют внутри него от одного лишь взгляда на очередную пассию и о прочем бреде, который выдавало его возбуждённое воображение. А как дело дошло до чего-то серьёзного, МакКормик ограничился парой фраз.       — Ну так что, дашь мне шанс?       Кайл повернулся к Кенни, устраиваясь в его тёплых объятиях.       — Дам. Не ожидал, что ты можешь быть таким. Как будто я открыл совершенно другую твою сторону. И такой Кенни мне нравится ещё больше.       МакКормик нежно поцеловал Кайла в лоб, расслабляясь и чувствуя накатывающую сонливость.       — Завтра мы пойдём к Картману и как следует ему въебём за сегодняшнее.       — Обязательно. Но ведь без этого мы бы сейчас не были здесь.       — Всё равно заслужил.