Канун судьбы

Зигур мрачно рассекал по внешним структурам нуменорского дворца. Вокруг не было ни единой живой души, но он знал, что за каждым углом могут находиться шпионы Верных, только и ожидающие, пока тёмный маг не сделает что-то не то, и его позиции можно будет ослабить в глазах народа. Выборы императора — всего через два дня, но несмотря на все приготовления Зигур не был уверен в результатах. Тар-Мириэль слишком популярна в народе, идеи Ар-Фаразона многие не принимают, воевать с эльфами не хотят. Он уже объявил о грядущем походе на Валинор, но вместо воодушевления из-за того, что вскоре все станут бессмертными, начались волнения. Многие нуменорцы ещё читали книжки про эльфов и не хотели воевать с доброй расой. Конечно, Зигур подготовился. Несколько членов коллегии выборщиков были надёжно им завербованы, и это были выборщики из округов, в которых традиционно проживали Верные. Они были готовы объявить ложные результаты и проголосовать за Ар-Фаразона. Птицы вроде ворон также работали в кооперации с Зигуром и были расквартированы рядом с избирательными участками, чтобы воровать бюллетени и вбрасывать заведомо ложные, пока никто не видит. Кольцо работало на полную мощность и постоянно вгрызалось в мозги всех жителей Нуменора, стараясь внедрить в них мысль о величии Ар-Фаразона и слабости Тар-Мириэль. Из-за этого палец с Кольцом у него постоянно был раскалён и он прикрывал ту руку. Но были и дурные предзнаменования. На днях он не выдержал и выслал из центральной части Нуменора, стража которой ему подчинялась как советнику короля, несколько Верных, которые посмеивались над ним и называли императором Зигуром, как бы намекая кто на самом деле власть на острове. Стоило просто смолчать, ведь этот акт только укрепил позиции Верных — они стали говорить, что Зигур труслив и не в состоянии защитить свои взгляды в прямом противостоянии. Но мало было этого, так он ещё и настолько был разозлён, что сменил облик и, притворяясь своим сторонником, стал вещать на площадях, как велик Зигур — но Верные были не дураки и быстро раскусили, что такого человека на острове ранее не видели — и стали говорить, что это сам чародей Зигур, что его немало раздражало. Затем этот дурацкий сон, который он увидел вчера. Нет, сам по себе сон был абсурден — в Нуменор прибыла какая-то влиятельная эльфийка, а он ходил в обносках и дрался с местными, что не пристало для советника императора, но могло ли это быть недобрым пророчеством? Возможно, Валар тоже внимательно следят за островом и недовольны, что золотой флот готовится штурмовать Валинор? Орлы из облаков давно не появлялись, но кто знает… Авантюра с Нуменором была величайшим из его планов, но настолько сложным, что теперь он сам не был уверен, что он осуществится. Верные оказывали куда более суровое сопротивление — хотя его агенты уже несколько веков убивали верных императоров и продвигали Людей Короля, эти люди не отказались от своей дружбы с эльфами и продолжали сурово защищать идею о том, что эльфы, не появлявшиеся тут уже веками — добрые. Всё должно было решиться скоро. Или полномочия Ар-Фаразона будут подтверждены, и он направится на Запад во главе победоносной армады, или победят Верные и его единственным выходом будет организовать гражданскую войну, чтобы не потерять контроль над островом — явно же первым приказом Амандиль, который даже своё имя взял в честь Амана, бросит его обратно в темницу — конечно, можно превратиться в мышку и упорхать, но это погубит всё, над чем он работал. Чтобы отдохнуть от мрачных дум, Зигур отправился в город. Многие косились на всевластного советника и верховного жреца, но никто не смел даже подойти к нему. Хорошо, что ещё уважают. Но и здесь Зигуру бросались в глаза работники избирательных комиссий со своим характерным значком и места, где вскоре тугим потоком попрут нуменорцы, чтобы определить будущее своего острова. Раздражало. Саурон, а таким было его изначальное и настоящее имя, сильно устал. Никогда бы не подумал старый маг, что больше всего захотел бы оказаться в своём сталкивателе в Валиноре, где он безуспешно пытался выделить Негасимое Пламя из материи — на чём его и подловил Мелькор, рекрутировав в свою чёрную армию на должность лейтенанта. Конечно, тогда был более всего огорчён, что на базовом уровне материя ведёт себя не так, как должна была согласно порядку и его расчётам. А он уже думал, как обеспечит Валинор качественным и вечным освещением, а оказалось что нужные взаимодействия просто не работают. Конечно, как ни жужжал Мелькор, не смог он обеспечить того, что не могли сами Валар. Зато Саурону приходилось постоянно отодвигать от себя навязчивую морготову анаконду, которая так и пыталась свить в нём гнездо, напоминая что обещал быть его главным конструктором и лейтенантом, но не более, а потом прятаться в тёмных углах замка от Анакалагона и Глаурунга, которых Моргот отправлял его проучить, недовольный отказом. Уже тогда Саурон стал сомневаться о том, правильно ли сделал, покинув Валинор. Конечно, валинорские майар, с которыми он общался, нередко раздражали хаотичностью и отказом понимать важность его изысканий — выражаясь словами бывшего учители, любители кроликов, трубочного зелья и недо-балроги — так старый бес охарактеризовал тех, с кем Саурон обычно общался. И как ни смешно, именно настоящие балроги, на мощное и спокойное величие которых он повёлся, стали причиной того, что он разочаровался в Мелькоре. Да, Готмог был довольно дружелюбным чёртом и позволял Саурону схорониться в своих пещерах от драконов, пытавшихся найти и наказать тёмного мага, но остальные балроги были не такими добрыми и любили взять да и вдарить Саурона своим хлыстом, видимо недовольные его высокой позицией, а затем смеяться мрачными рокочущими голосами, глядя как он пытается подняться после удара. А потом он стал свидетелем великой битвы. Одинокий воин, в душе которого горел подлинный светлый огонь, направился к воротам тогдашней цитадели и вызвал Мелькора на бой. Но его господин испугался простого эльфа и послал в подлую атаку тысячу балрогов. Они хлестали, долбили и жгли воина, но тот стоял непреклонный и мощный, яростный и безгранично могущественный, он отрывал балрогам головы и рубил их рога, хватался за их хлысты и опрокидывал их на землю. Несколько сотен балрогов погибли, но всё же эльф был только эльфом — и толпа тёмных майар в конце концов убила его. Но и тут воин не сдался. Его фигура вспыхнула ярче Солнца, разгорелась самым тёплым и добрым огнём в мире — и исчезла без следа. Мелькор тогда пропал на месяц, а потом рассказал, что подкупил Намо, чтобы старый судья не выпустил этого воина из залов Мандоса до конца мира. Он всерьёз испугался, что этот воин вернётся и будет возвращаться вновь и вновь, не отказываясь от битвы до самого конца, пока последний воин Тьмы не падёт. Саурон тогда кивал Морготу, но породились в нём сомнения ярости большой и древней, что как черви грызли корни его мыслей. Этот воин был несомненно воплощением Света, самого доброго и великого, что есть в мире. И тут Саурон впервые задумался о себе, что служил лейтенантом Мелькора так давно, что воля господина стала для него главной. Но был ли он добром или был ли он злом? Он так долго верил, что несёт миру порядок, что не сомневался, что является абсолютным добром, но наблюдение за битвой воина с балрогами выбили его из равновесия, ибо добро было — с воином. Тогда он стал саботировать работу Мелькора, а когда в цитадель оборотней прибыли дружки Финрода, просто упорхал на вольные хлеба, бросив крепость без боя. Мелькор был в ярости, и пока Война Гнева не остановила в Мелькоре жизнь, он прятался. И сейчас Зигур снова вспоминал про воина. Делает ли он сейчас добро или зло? Он верил, что Валар, скрывающие секреты мироздания и агрессивно ненавидящие развитие, являются злом. Но стал бы тот великий воин приносить противников в жертвы, строить храмы Мелькора или тренировать орков? Вряд ли, ведь воин сражался против Мелькора и был готов умереть сам, лишь бы армия того ослабела, и его народ имел шансы. О, если бы он мог сейчас спросить того воина, то живое воплощение справедливости, мудрости и доброты, но увы — воин был заперт за морем, и до конца времён его не выпустит жестокий судия. Раз консультацию воина не получить — придётся идти избранной дорогою до конца. Из размышлений Зигура выбило солнце, которое сейчас стремительно заходило за горизонт, и особые качества атмосферы искажали свет так, что он казался красным и окрашивал также и морскую гладь. Зрелище было довольно красивым, но ощущение усиленных лучей солнца на коже вызвало недовольство Саурона, хотя эти лучи и не жгли его, как орка или, как говорил тот его странный знакомый из Мордора, урука. — И ты ещё… — сказал он в пустоту и погрозил солнцу кулаком с нацепленным Единым Кольцом, а потом нацепил большой капюшон и отвернулся. Так он простоял около часа, ожидая когда последние блики света исчезнут и на небеси начнёт воцаряться в полновластии суровая Луна. Луна тоже вызвала недовольство мага, как впрочем и почти всё в последнюю неделю перед выборами, — его амбициозный проект полёта на Луну, над которым он работал в свободное время, так и не был сдан в срок. Требовалось слишком много редкоземельных металлов, слишком много источников энергии, смысл которых понимал только он. Иногда по утрам он брал лодку и инкогнито направлялся на восток Нуменора и выкачивал нефть, пользуясь айнурской магией, но её всё равно не хватало. О, какое величие Порядка и Прогресса удалось бы достичь, если полететь на Луну, высадиться там, установить большой флаг Нуменора. Конечно, отправился бы он, владыка Саурон, который в случае непредвиденных происшествий имел наибольшие бы шансы выжить. Да и с Тилионом надо встречаться кому-то, кто понимает, кто это. Он бы провёл на Луне неделю, отдыхая от надоедливых смертных, для чего бы он погрузил побольше лихолесского и рунского, и на пару бы опустошал эти важные вместилища не менее важных жидкостей. Думал он, что лунный старичок Тилион, известный добрым нравом и спокойным светом, точно бы его понял. Наверное. За всё время пребывания в Валиноре не помнил он, чтобы Тилион на кого-то наехал или устроил неспокойствие. Но теперь времени не оставалось. Вся нефть была уже загружена в его экспериментальные авианосцы, которые не требовали парусов и могли преодолевать даже шквальный ветер. Полёт на Луну приходилось отложить до лучших времён. Вновь разозлившись, Зигур направился на гору Менельтарма, поводя рукой перед всегда стоящими на входе стражниками, которые следили, чтобы никто левый не отправлялся на гору в неположенное время — по традиции только Король мог восходить наверх и смотреть на небеса. Глаза тех опустели, и они не стали препятствовать. Маг стал подыматься на вершину быстрыми шагами. На вершине священной горы, как обычно, было пусто. Удостоверившись в отсутствии шпионажа и в том, что нигде рядом не порхает бездомный орёл, который может заметить странного посетителя в защищённом месте, он обвалился на траву. Трава была довольно приятной на ощупь. Управлять мощным островом, на котором имеется оппозиция, которую так просто не сковырнёшь, ибо она руководствуется верностью древним обычая и священным принципам прошлого, было не так просто и приятно, как он ожидал. Даже Главное Кольцо не делало это намного проще. Да, он смог стать советником императора, но и только. Враги были везде, за ним постоянно следили, каждое неверно сказанное слово тиражировали и сохраняли, чтобы поднять восстание. Поэтому он часто приходил на этот остров ночами и смотрел на звёзды и Луну. А ведь полёт на Луну был не единственным его проектом. Он планировал найти червей, что гнездились во глубинах, и прокопать и укрепить большой туннель между Нуменором и Средиземьем, чтобы не приходилось морякам полагаться на Оссэ и его буйный нрав, который любил пошаливать, когда серьёзные люди сильно торопились по торговой сделке или на переговоры. Море всегда право, говорили они, но он в это не верил. Земля надёжнее. А если бы полёт на Луну оказался успешным, то ещё более амбициозный проект был в его уме — полететь уже на Солнце. Когда он рассказал об этом императору, тот посчитал идею абсурдной, сказав что на Солнце все сгорят при приближении. Но советник короля, нынешний глава коллегии выборщиков, предложил полететь ночью, когда Солнце не светит — о, как просто и как хитро это было. Ночью Солнце не сильно отличается от Луны, и надо лишь высадиться на него, не привлекая внимание, и не забыть вовремя улететь обратно до рассвета — а то разгорающееся светило просто испепелит даже такого великого духа, как Саурон. Возможно, если Ар-Фаразон и правда сгинет в морской пучине после атаки на Валинор, и он станет полноправным императором, все эти проекты будут реализованы. Но для этого сначала надо выиграть выборы… От мыслей о выборах у Зигура снова заболела голова.