Лана

      Лишь месяц моей жизни на новом месте прошёл, когда мне поведали эту историю. Родилась я в соседней деревне, по другую сторону реки, а замуж вышла за местного и перебралась в его дом после нашей свадьбы. Шёл тогда последний месяц лета. С подругами возвращалась я от реки со стиранным бельём в деревянном корыте.       – Гляди, снова он к реке направляется, – говорит Алёна.       – Кто? – спросила я, оглядываясь.       – Дед Вадим, кто же ещё, – подхватывает Веселина, – уже лет тридцать с лишним. Уходит с каким подарочком маленьким – будь то гребень какой, цветы полевые, иль игрушка из дерева вырезанная, – а возвращается всегда с пустыми руками. И улыбается каждый раз.       – У него же нет никого, – подметила я. – И не молодой давно. Зачем же он ходит туда?       – Да он с русалками водится. Всем известно.       – Ну что ты сразу, Веселина? С русалками! – воскликнула Алёна. – Умила ещё не знает ничего. Недавно она у нас, забыла?       Она огляделась так, словно не хотела, чтобы кто-то знал, о чём девушки говорили. Будто это что-то запретное.       Алёна решила, что прежде нам всем нужно закончить с домашними делами, а уж потом можно будет и о прошлом поговорить. Мы её решению не сопротивлялись. Алёна взяла Веселину под руку и повела к дому. Всё-таки та была сестрой её младшей и единственной незамужней из нас троих.       Встретиться мы условились ближе к закату, а историю деда Вадима я предложила поведать в моём нынешнем доме. К этому времени я прибралась и приготовила нехитрый ужин. Когда сёстры постучали в дверь избы, у меня уже был готов вкусный отвар из лесных трав и ягод, рецепту которого меня научила ещё моя бабушка. Я впустила в дом подруг, налила каждой из нас по кружке отвара. Веселина развернула пироги, которые принесла с собой, и мы втроём устроились за столом. Мне натерпелось услышать, что же приключилось, что заставляет такого приятного на вид мужичка, как наш дед Вадим ходить к русалкам.       – Мать наша рассказывала вот как, – начала свой рассказ Алёна…

***

      Немногим больше тридцати лет назад, когда дед Вадим был ещё молодым парнем, не старше двадцати, была у него возлюбленная. Звали её Лана. Она была девицей красивой, стройной, невысокого роста. Волосы её были цвета янтаря, коса длинная до самых бёдер; а глаза серые, как пасмурное небо. Да и сам Вадим тогда был намного краше, нежели сейчас. В тёмных волосах его не было ещё седины, а глаза были насыщенные, синие – сейчас то они потускнели совсем и цвет свой растеряли. И силён он был, и улыбался куда как чаще. Добрым был, но наглым и самоуверенным.       С Ланой они знали друг друга с самого детства и любили друг друга сильно. Он горой был за неё, готов был наказать всякого, кто только подумает её обидеть. А она ему всё венки плела и уговаривала быть помягче с остальными. Ей и в правду удалось немного усмирить его буйную натуру – он научился быть мягче, уступчивее. Все в деревне знали об их любви, радовались за них, улыбались, когда видели их вместе. Девушки незамужние мечтали повстречать такого же хорошего парня и по-доброму завидовали Лане. Но зла ей никогда не желали. Разве можно замышлять что плохое в отношении такой чистой души, как Лана? Она была настолько доброй, отзывчивой и искренней, как ни один другой человек. Тяжело сыскать таких, как она. Но если вдруг такой человек окажется рядом, то оберегать его нужно от всего плохого, что может с ним случиться.       И Вадим оберегал. Никуда одну не отпускал: ни в лес по грибы или ягоды, ни на реку бельё стирать, ни в поле урожай собирать. Всюду за нею ходил, до самых дверей родительского дома её провожал. Мог с девушками куда-то отпустить только на тайные девичьи гадания и обряды. Очень он о ней заботился и всё подарками задаривал, даже самыми маленькими. Хоть небольшой букет цветов полевых, но принесёт. Порой вырезал для своей Ланы фигурки из дерева: зверьков лесных, птиц; бывало ещё гребешок ей мастерил, а она только им потом волосы и расчёсывала.       Всё у них было хорошо. Скорую свадьбу им пророчили всей деревней. И правы были.       Шёл Вадиму двадцатый год, когда он пришёл к родителям Ланы свататься. Тех долго уговаривать не пришлось – видели они, как счастлива их единственная дочь рядом с Вадимом. Согласились. Было то в конце весны, а свадебку назначили уже на середину лета.       Да только вот, так и не сыграли.       Беда приключилась.       Заехали к нам как-то раз два путника. Друзьями назвались. Одного звали Володар, а второго – Дамир. Сказали они, что путешествуют одни уже давно, но теперь возвращаются в родные края. Вечерело, когда они к нам пришли и деревенские, добрый народ, решили их приютить. Парни то показались хорошими, благовоспитанными. Да такими и были, один из них так точно.       Был в то время у нас праздник – День летнего солнцестояния. Вечером устроили гулянья, молодёжь немного отдалилась от деревни, жгли костёр, хороводы водили, песни пели да истории всякие рассказывали. Первый то, из пришедших, Володар, почти сразу заприметил Лану. Как рассказывали потом остальные, понравилась она ему сильно и стал он о ней расспрашивать. Ему то сразу сказали, что девица эта занята, что жених у неё есть. Он вроде как всё понял, но всё равно недалеко от Ланы держался, несмотря на Вадима, который весь вечер был рядом с нею. А как Вадим отвлёкся немного от невесты своей и отошёл в сторону, оставив Лану в кругу других юных девиц, так Володар тут же и подошёл ней. И заговорил с нею. Лане сразу не понравилось его внимание, она старалась не отвечать на его вопросы, держаться поближе к подругам. Сказала только, что жених её рядом и лучше бы гостю не испытывать его терпение. Но парень оказался упрямым, настойчивым. Не ушёл даже когда девушки прямо прогонять его стали.       Кто именно позвал тогда на помощь Вадима не понятно, да и не важно это совсем. Главное, что Вадим наконец смог избавить свою Лану от навязчивого внимания путника. С ним тогда даже Дамир пришёл успокоить, вразумить Володара, а ведь лучший друг, почти что брат ему был. Да только не понравилось это Володару. Очень он хотел Лану заполучить. Сказал, что всё равно получит своё и сел по другую сторону от костра. Ему не сразу поверили и не все. А Дамир насторожился, не похоже это было на его друга. Поведал он о своих подозрениях Вадиму, тот поблагодарил и больше не отходил от Ланы в тот вечер.       Да вот Володар исполнил-таки своё слово.       Когда молодые парни да девушки в деревню возвращались, темно уже было. Вадим с Ланой шли чуть позади остальных, за руки держались, разговаривали. То, что Володар ушёл куда-то никто и не заметил, как и то, когда это случилось. Недалеко уже от деревни были Лана с Вадимом, до крайнего дома всего шагов двадцать оставалось. Вот тогда-то и появился Володар. Со спины подошёл и тихо так, что никак его не обнаружить было. Замахнулся он и ударил Вадима веткой толстой по спине. Вадим от неожиданности и силы того удара покачнулся и на колени упал. Но руки Ланы из своей не выпустил. Встать попытался, но Володар снова опустил ветку ему на спину. А затем ещё, и ещё. Случайно Вадим потянул за собой и Лану, и она упала на землю. Но скоро почувствовала, что рука её свободна, встала и за помощью побежала, только не смогла далеко уйти.       У самого дома настиг её Володар. Обхватил руками за талию и потащил к лесу. Лана кричать пыталась, только похититель ей и рот рукою закрыл. Она вырывалась, как могла, но бесполезно всё. Не известно каких сил стоило Вадиму на ноги подняться. Сделал он несколько шагов в сторону невесты своей, помочь хотел, спасти. Но вновь упал и больше не смог подняться. Видел, как уносит его Лану Володар, как она вырваться пытается, а сделать ничего не мог. И закричал он тогда, на помощь стал звать. Первыми прибежал Ян, отец наш, жил он тогда в том самом крайнем доме с родителями своими, ровесником Ланы был. Затем подоспели и остальные деревенские и Дамир с ними. Рассказал им Вадим, всё как есть: что напал Володар на него, что Лану забрал, в сторону леса потащил. Дамир обозлился на друга своего. Не ожидал он подобного от него. С детства знал его и не замечал раньше за Володаром жестокости такой. Подобрал он ветку, которую Володар бросил рядом, и первым вызвался найти похитителя и спасти девушку. К нему присоединились и другие парни да мужики. Собрались и отправились в лес.       Не ясно никому где прятался Володар, где держал он Лану. Не могли их никак найти, а ведь многие знали лес тот, как свои пять пальцев. В предрассветных сумерках Лана сама вышла из леса. Сарафан её был в грязи и следах от травы, край подола порван. Рыжая коса её, красивая и аккуратная ещё совсем недавно, растрепалась, в волосах листья и мелкие веточки. Шла она медленно, одна. Тяжело шла, точно каждый шаг её болью во всём теле отдавался. Такой её и заметили вышедшие из леса парни. Подбежали, окружили, расспрашивать стали о том, что же случилось. А она всё молчала. Попросила только домой её отвести.       Отвели.       А там родители и Вадим. Как увидели её, так ужаснулись. Ноги босые, все в царапинах; глаза красные от слёз; вся продрогла, стоит обнимая плечи руками и взгляд какой-то пустой. Не решались родители подойти к своей дочери, только смотрели, страшные догадки о произошедшем заполнили их мысли.       Первым в себя пришел Вадим. Он подошёл нерешительно к Лане и медленно протянул к ней свою руку. Девица посмотрела на протянутую руку, затем в красивые синие глаза своего жениха и подала ему свою руку, не издав ни звука. Вадим притянул Лану к себе и крепко обнял. Никто не проронил ни слова. В избе были только они четверо.       Девицу напоили целебным отваром и спустя время мать отвела Лану в баню, где помогла раздеться и осмотрела тело на наличие других ран. Юное тело Ланы было покрыто синяками: на талии, шее и запястьях, на плечах и бедрах; на ногах и руках были царапины, как и на коленях. На бедре, с внутренней стороны две засохшие струйки алой крови. Худшие опасения матери Ланы подтвердились. Снасильничал её этот Володар. Не пощадил. Может ему нечисть какая такие мысли дурные в голову послала, а он и поддался соблазну. А может что-то столь ужасное всегда было в нём, просто, до этого, парню удавалось это скрывать. Причины его поступка были не важны. Причины — это дело не столь главное, как само действие и его последствия. Не всегда, конечно, но в случае Ланы точно.       Мать Ланы беззвучно плакала, пока помогала дочери вымыться. Ей было так больно от того, что её девочке пришлось пройти через такой кошмар. А Лана всё молчала, ни слезинки не проронила. Позволила матери отмыть грязь и кровь с её тела, обработать раны, вымыть ей волосы. Когда с этим было покончено, мать помогла Лане одеться в чистую нижнюю рубаху и сарафан. Влажные рыжие волосы Ланы струились по её спине, когда она с матерью зашла обратно в избу. В доме были отец Ланы, Вадим и Дамир. Они обсуждали, что будут делать, когда Володар заявится в деревню. В том, что он заявится, Дамир был уверен.       Он оказался прав. Володар вернулся в деревню, когда уже стемнело, и стал звать Дамира, чтобы отправиться дальше, несмотря на наступившую ночь. Дамир вышел к нему, только не один. С ним рядом стояли Вадим и отец Ланы. Никто точно не знал, что он сделал с юной девушкой. Но деревенские догадывались, всё-таки всю ночь вместе искали похитителя и пленницу. А Володар стоял уверенный в том, что ничего ему не сделают; сказал, что ничего они не докажут. Но одни эти слова его были доказательством его преступления. К тому времени позади Вадима, отца Ланы и Дамира собралась вся деревня. Судить его, гостя жестокого, хотели. Дамир вышел чуть вперёд, перед всем народом громко отрёкся от друга своего и поклялся самолично его наказать, коль деревенские ему позволят.       Вдруг среди деревенских Володар увидал Лану. Поймал взгляд её испуганных серых глаз и нагло улыбнулся. Стал он кричать ей, чтобы та призналась, будто по доброй воле с ним ночь провела. А она смотрит и ничего ответить не может. Хочет рассказать, как всё было, как больно он ей сделал, как жесток был, но у неё будто голос пропал. Лану попытались увести, а Володар всё кричал ей, что теперь она ему принадлежит, что после ночи с ним она его невеста. Порывался он к ней, да его парни не пустили: ударил его Вадим в живот кулаком, Дамир повалил его на землю, отец Ланы достал верёвку и стал связывать руки насильника. Володар не переставал смотреть на Лану, хищным взглядом пугал её пуще прежнего, и всё ухмылялся. Не выдержала этого Лана, закричала и пустилась бежать в противоположную сторону.       Вадим побежал за ней. Она бежала в сторону леса, так быстро, как только могла. И откуда только силы у неё на это взялись не понятно. Лана всё бежала и бежала, несмотря на ночную тьму. Мимо деревьев, через заросли крапивы, не обращая внимания на обжигающие прикосновения её стеблей и листьев. Вадим догнал её только когда она остановилась на небольшом выступе над рекою. Коса её от бега совсем растрепалась и теперь янтарные волосы прикрывали её бёдра, волнами струились по юбке сарафана. Вадим позвал невесту свою по имени. Лана обернулась, из глаз её текли слёзы – первые слёзы с тех пор, как она вышла из леса перед рассветом. Она плакала так сильно, будто всё это время сдерживала слёзы, а теперь больше не могла.       Лана стояла на самом краю. Вадим не подходил к ней. Не хотел напугать, боялся, что она упадёт в воду. А Лана всхлипнула громко, подняла голову и на звёзды посмотрела. Небо было в ту ночь ясным, без единого облачка, а звёзды такими яркими, что чётко освещали фигурку девицы у реки. Лёгкий ветерок колыхал её распущенные волосы, река текла почти неслышно. Подумалось Вадиму, что она успокоилась, он сделал осторожный шаг к ней на встречу. Она всё смотрела на ночное небо. Вадим снова позвал невесту свою по имени, сделал ещё один шаг к ней и протянут руку. Быть может это вышло слишком резко. Лана испугалась, вздрогнула, сделала шаг назад и упала в реку.       А Вадим за нею.       Недалеко унесло течение девицу, но под воду она быстро ушла. Вадим смог вытащить её на берег. Не дышала она уже. Он давил ей на грудь, вдыхал воздух в её рот, пытался заставить её выплюнуть воду. Да только поздно. Того недолгого времени, что Лана провела в реке, хватило, чтобы она встретила свой конец. Вадим закричал, заплакал, обнимал свою Лану, прижимал к себе, согреть пытался, да только всё бестолку. Умерла девица. Утонула.       А было ей всего семнадцать годков.

***

      – Так всё и было, – закончила Алёна свой рассказ.       – Так нам рассказывала наша матушка, – поправила сестру Веселина.       – Матушка наша сама всё это видела. И с Ланой дружила.       – А почему все думают, что Лана в русалку обратилась после смерти? – спросила я.       Пусть молодые утопленницы часто становятся русалками, или ещё какой нечестью, но смерть Ланы казалась мне тогда случайностью. Ведь, по рассказу Алёны, она случайно упала. Вот и получается, что её душа могла и не остаться на этой стороне мира, как нечисть.       – Так примерно месяц спустя, после того, как Лана утопла, дед Вадим сам стал рассказывать, что видел её у реки, как живую. На том самом выступе, с которого она и упала, – отвечала на мой вопрос Веселина. – Ему сначала не верил никто. Думали, совсем рассудок потерял от горя. А не врал он. Как-то решил за ним тот самый Дамир проследить, он в нашей деревне потом ещё год прожил. Волновался он, что Володар ещё одну жизнь погубит своим поступком. Хотел хотя бы Вадима спасти, раз уж с Ланой такая беда приключилось. С ним пошёл наш отец, а за ним и матушка наша увязалась. Шли они за ним какое-то время, а как Вадим остановился, смотрят и правда выступ над рекой. Принялся Вадим звать свою Лану. Недолго звал. Протянул руку вниз и Дамир уже был готов побежать и оттащить его от края, но за руку Вадима схватилась другая. Девичья, тонкая, с бледной кожей. Потянул Вадим на себя и вот стоит рядом с ним девушка. Красивая, стройная, волосы длинные, бёдра закрывают. Рубаха на ней белая, ноги босые. Обняла его девица, из воды вышедшая, и увидели Дамир да родители наши, что это и правда Лана. И лицо её, и улыбка такая же. Только глаза светлее стали, а волосы потеряли свой янтарь и теперь больше походили на русые. Но красоту её это никак не уменьшило. Как была красавицей, так ею и осталась. Только теперь была русалкой. Должно быть сильна настолько сильна была её обида на Володара и так сильно она не хотела оставлять своего Вадима, что и обернулась русалкой. И вернулась в этот мир. Понаблюдали отец с матушкой, немного за Вадимом и Ланой, да и повернули обратно в деревню и Дамира за собой потянули. Со временем и остальные деревенские поверили, что Лана русалкой стала, или просто смирились с тем, что Вадим не совсем в себе после того, как любимую потерял.       Мы уже давно допили отвар, пирогов оставалось немного. Я встала, принялась убирать со стола, пока слушала, что говорила Веселина. Алёна тоже встала, помочь хотела. Я запретила, всё-таки это они в гостях, и она села обратно на лавку. А Веселина тем временем продолжала:       – Знаешь, Умила, дед Вадим ведь больше никого так и не полюбил. Не женился, детей у него нет. И не будет никогда. Верен он своей Лане-русалке.       – А что же с Володаром сталось? – спросила я, прикрывая оставшиеся пироги салфеткой с вышивкой по краям. Сама недавно вышивала. Дня два назад только закончила.       – Да ничего, – ответила Алёна негодующе. – Повесился он.       – На той самой верёвке, которой его связали, – добавила младшая из сестёр. – Его в пустом сарае заперли на ночь. Сказали, что завтра получит он своё наказание. Он крикнул, что живым он не дастся и исполнил это обещание. Утром его нашли, уже холодным был. Не ясно как он руки освободить смог. Но сейчас это уже и не важно. Дело давно минувших дней.       Я вновь села. Мы помолчали.       – А Лану и деда Вадима всё же жалко. У них вся жизнь впереди была. И счастливой жизнь та была бы, – сказала я спустя минуту тишины.       – И то верно, – согласились со мной обе сестры.       И снова мы молчали. на этот раз немного дольше.       – Ладно, Умила, – нарушила молчание Алёна. – Пойдём мы, поздно уже.       Она была права. За окном смеркалось. Я проводила подруг до дверей избы. Мы попрощались и разошлись.