and I found love where it wasn't supposed to be, right in front of me

Первоначальный план Ин Хо состоял в том, чтобы в конце концов раскрыть себя Ги Хуну. Уже после того, как Ги Хун потребовал вернуться в игру, Ин Хо знал, что должен быть на шаг впереди – всегда на шаг впереди (он не мог недооценивать Ги Хуна). План – его первоначальный план – заключался в том, чтобы просто-напросто притвориться одним из игроков, побрататься с Ги Хуном и изучить его ходы, его самого, а затем, как придёт время, раскрыться, когда тот будет на коленях, поверженный и сломленный. Таков был план. Ги Хун сделал его до чёртиков выполнимым. Всегда слишком доверчивый. Всегда слишком наивный, отчего становилось почти иронично смешно. Сколько бы раз он не попадался на крючок 001-го, Ги Хун не подозревал его. Даже когда Ин Хо оступился, назвав его настоящим именем во время второй игры. Ги Хун неизменно видел в людях только хорошее, бессменно и бессмысленно верил, что они добры по своей сути. Он видел в других игроках друзей, никогда не врагов, которые загрызли и разорвали бы его на части, будь у них такая возможность. Он считал, что обязан их защищать. Его желание изменить мир к лучшему, стать героем – оно было слабостью искони, с тех самых пор, как он впервые попал в игру. Ничего не поменялось ни на долю. Ги Хун ничему не научился. И Ин Хо думал, что просмакует до кости всё то удовлетворение – всю радость, – которую испытает, раскрыв себя Ги Хуну после того, как отнимет у него всё. По этой самой причине, помимо доступа к его секретам (плану Ги Хуна), Ин Хо решил действовать под прикрытием – в качестве игрока своей собственной игры. Он вывернет Ги Хуна наизнанку, врежет в землю с размаху и вырвет из пальцев последние клочки рассудка – новый друг, завоевавший его любовь и веру, и был человеком под маской всё это время. Что-то изменилось. Не... не физически или под действием внешних сил, но что-то изменилось. И Ин Хо потребовалось неприлично много времени, чтобы понять, что изменение произошло внутри него.

______________________________

Он ненавидел Ги Хуна. По началу всё было профессионально и по делу. Всё в их отношениях. Он был фронтменом, а Ги Хун – угрозой, которую ему нужно устранить. Когда Ин Хо впервые застегнул комбинезон 001-го, в этом не было ни глубины, ни проблемы. Когда он впервые подошёл к Ги Хуну в качестве игрока и попросил совета, как выиграть раунд и при этом не умереть, это по-прежнему оставалось не более чем заданием, очередной миссией. Он не знал, когда именно всё стало меняться. Ги Хун принял его в компанию, но этого и следовало ожидать. Чего нельзя было ожидать, так это... Если бы Ин Хо пришлось гадать, он бы сказал, что всё началось со второй игры. Остальные игроки всегда болели за то, чтобы пятеро идущих выжили и победили. Ин Хо много раз наблюдал за этой игрой, удобно устроившись в своём кабинете перед большим экраном – с бокалом спиртного в пальцах и «Fly Me to the Moon», мелодично текучей на заднем плане. Его не волновало, кто схватит пулю, а кто победит (большинство всё равно в итоге умирало, и он об этом знал). Их жизни не имели значения. Не более чем очередной мусор, который уже давно следовало вынести. Он никогда не болел за них, ничего не чувствовал, когда игрок выигрывал, и ничего не чувствовал, когда проигрывал, – совсем ничего, пустота, пока он наблюдал за этим всем с дивана, на котором проводил целые часы. И сначала, будучи игроком 001, он думал, что притворится, сделает вид, будто интересуется тем, что делают пятеро идущих, просто чтобы не мозолить глаза. Не выглядеть подозрительно. Сначала он думал – вполне себе естественно, впервые за всё время, какой-то его части искренне возжелать, чтобы эти пять игроков обыграли сами игры. Именно так его разум реагировал на реакцию других людей – других игроков – вокруг. Игроки болели за них, как если бы вы смотрели футбольный матч и не могли – даже если изначально и вовсе не интересовались игрой – не поддерживать ту случайную команду, за которую со всем рвением болели ваши друзья. Ин Хо не был футбольным фанатиком или любителем спорта в принципе, но отчасти мог понять, какой адреналин испытывает любой из зрителей. Он думал, что это оно и есть, когда обнимал Ги Хуна за плечи, радостно напрыгнув на него, после победы команды. Его счастье. Настоящее и искреннее, каким бы коротким оно ни было. Он не был по-настоящему счастлив... Ин Хо не знал, как давно был тот последний раз, когда он чувствовал себя счастливым, но улыбку, которая играла на его лице, когда он обхватил Ги Хуна за плечи и подпрыгнул, словно маленький ребёнок, он не чувствовал у щёк с тех самых пор, как его жена была ещё жива. Что было... да, наверное, целую жизнь назад. Он думал притвориться. Он не хотел быть действительно счастливым. Но ты был, не так ли? В тот момент с Ги Хуном ты был счастлив.

______________________________

Это было бы до одури иронично, верно? Задумка Ин Хо заключалась в том, чтобы снять маску и подружиться с Ги Хуном, но раскрытие себя так и так потребовало бы его по новой натянуть личину фронтмена. Всё изменилось. Ин Хо не знал, что именно, но что-то изменилось. Что-то внутри него, а точнее – там, где по условию должно было располагаться сердце. И всё шло по плану. Его плану. План Ги Хуна и его друзей мог быть толковым, хорошо продуманным (с ним Ги Хун вероятнее всего добился бы успеха, не замаскируйся Ин Хо под его товарища и не выясни, как они собираются избавиться от него, из уст самого Ги Хуна), но по итогу именно Ин Хо оказался на шаг впереди. Взял бунт под контроль, при этом даже не снимая форму 001-го, сражаясь бок о бок с Ги Хуном и его друзьями. Они не предвидели этого, не ждали подвоха до самого конца, пока Ин Хо не ударил ножом им в спину – выстрелил, если точнее и чуть менее метафорично, они не ждали подвоха до самого конца, пока Ин Хо не выстрелил им в спину. — Ги Хун, прости. Всё кончено. Они добрались и до нас, — произнёс он в качестве своего последнего исполнения роли Ён Иля. — Ён Иль, что произошло? Ты в порядке? — Он не должен был этого помнить. Ин Хо знал, что не должен был запоминать слово в слово то, что сказал Ги Хун, потому что ему было – должно было быть – всё равно. — Ён Иль, ответь. Ён Иль! Сворачивай это сейчас же, повелел голос в голове. Не Ён Иль. Ён Иль мёртв. Нет, Ён Иля никогда и не существовало. Его план, его миссия, просто подходил к концу. Ин Хо нажал на спусковой крючок и избавил игрока 015 от страданий, убив его, а вместе с тем и Ён Иля – близкого товарища Ги Хуна.

______________________________

Ён Иль не предаст Ги Хуна, если будет мёртв. Так это станет... менее жестоким концом, думал Ин Хо. Следуя первоначальному плану, он должен был раскрыться перед Ги Хуном, привести солдат, чтобы те схватили его, и застрелить Чон Бэ у Ги Хуна прямо на глазах, прямо без маски – так, чтобы тот осознал, что именно Ён Иль, человек, которого он считал другом, с самого начала был его злейшим врагом, сокрытым под маской отчаявшегося мужа, которому нужны деньги на спасение покойницы-жены. Врагом, сокрытым под маской друга. Так, чтобы Ги Хун знал, что всё это, всё до единого мгновения, было ложью: их улыбки, смех. Обещание, что они оба выберутся отсюда живыми и останутся друзьями. Обещание быть вместе и по окончании игр было разрушено. Всё было ложью. Но так ли это? Ты был счастлив. Там, с Ги Хуном, ты точно был. И тогда единственная ложь, какая может существовать, – это та, которую ты скармливаешь самому себе, утверждая, что всё было ложью. Ин Хо отогнал эти мысли, тряхнув головой с небывалой резкостью. Но... отчего-то план внезапно показался излишне жёстким, почти жестоким. Даже для человека вроде Ин Хо. Позволить Ги Хуну поверить, что Ён Иль побеждён, что убит и застрелен – как Чон Бэ, как остальные его друзья – было менее жестоко, чем открыть ему правду. Показать, что он доверил свою жизнь – своё сердце – всецело не тому человеку. Воспоминания о Ён Иле не могли быть разрушены фронтменом, если Ги Хун считает, что Ён Иль был этим самым фронтменом убит. И почему же тебе не всё равно? Да потому что это... должно было быть смыслом всего плана, помимо информации, которую он получил, выдавая себя за друга Ги Хуна. Заставить Ги Хуна страдать за человека, которого не существовало, Ён Иля, а затем ударить побольнее, вспороть шрамы острым концом лезвия, раскрыв ему банально простую истину – что Ён Иль был и ни на миг не переставал быть монстром, отнявшим у него всё одним движением руки. Всё изменилось. То, что Ин Хо не знал причины, почему ему не всё равно, не означало, что ему было всё равно. И это ужасало. Внезапно ему... ему стало необходимо, чтобы воспоминания о Ён Иле не разрушались. Ён Иля никогда не существовало. И всё же... И всё же Ин Хо не мог его разрушить. Воспоминания о Ён Иле не могли быть уничтожены, спущены в никуда, если он погиб другом, сражавшимся бок о бок с Ги Хуном до самого проигранного конца. — Ги Хун, прости. Всё кончено. — Это были последние слова, которые Ён Иль сказал Ги Хуну, и таковыми они и останутся. Больше ничего. Ин Хо ненадолго замолчал, прежде чем снять покрытую кровью куртку 001-го и надеть маску фронтмена. Ён Иль, возможно, и мёртв, но воспоминания о нём будут жить в сердце Ги Хуна.

______________________________

Единственной причиной, по которой Ги Хуна пощадили, было желание увидеть, как тот страдает. Вот что сказал себе Ин Хо. В последнее время ты много лжёшь, не так ли? Не только Ги Хуну и тем игрокам, но и самому себе. Он глубоко вздохнул, оправив на лице маску, и отправился на встречу к Ги Хуну, в одиночную камеру. Под личиной теперь уже не Ён Иля – фронтмена.

______________________________

— Игрок 456, — поприветствовал он, ступая в комнату, где держали Ги Хуна. (Называть его 456-ым почти казалось слишком... чуждым. Неправильным. Ин Хо и не догадывался, что так привык называть его просто Ги Хуном, не думал, что так привык к близости и интимности чего-то столь простого, как имя.) Ги Хун на него даже не взглянул. Его фигура скрючилась в дальнем углу, на плечах мялась всё та же куртка, пропитанная засохшей кровью его друзей. Чон Бэ. Ему не выдали новую одежду. Это и лучше – продуктивнее, чтобы он оставался залитым кровью людей, которые были ему дороги. Людей, которые умерли из-за и за него. — Убей меня, — отозвался Ги Хун. Он по-прежнему не смотрел на Ин Хо. — Я здесь не поэтому, игрок 456. Ги Хун медленно оглянулся, поднимая на него взгляд. Его глаза были налиты кровью, а лицо забрызгано ею. Ги Хун смотрел на тебя с счастьем и теплом в глазах. В тех же кровавых и убийственно мёртвых, что обращены на тебя теперь. Ин Хо рефлекторно сглотнул, когда непрошеные мысли вторглись в разум, прорываясь к вискам без единого предупреждения. Что с тобой не так? Что он тебе сделал? — Зачем ещё ты здесь? — Надеялся, мы сможем поговорить. — Поговорить? — Ги Хун стиснул зубы. — Ты убил Чон Бэ. Убил Ён Иля, ты… — Я только и сделал, что нажал на спусковой крючок, игрок 456, — Ин Хо сделал ещё пару шагов к нему. Ги Хун не сдвинулся ни на миллиметр. Не поднялся. — Это ты говоришь себе, чтобы спать по ночам? Все те люди – невинные, именно ты их убил. — Им… — Дали шанс? — прервал его Ги Хун. — Они припёрлись сюда по собственной воле? Согласились сыграть в твою игру и проиграли. Потому-то ты их и убил – потому что так правилами положено. Правилами, которые ты сам себе выдумал, чтобы играть в бога с людьми, застрявшими на самом дне своей жизни. Скажи теперь, это всё заставляет тебя чувствовать себя всемогущим? Быть может, праведным? — Я лишь хочу, чтобы вы знали – всё, на что я пошёл, все жизни, которые забрал – всё это было лишь последствиями уже совершённых действий. У всего есть последствия, игрок 456. Ги Хун усмехнулся. Это прозвучало криво и надломленно, отчасти искажённо. — Последствиями? За что, желание выжить? — У всего своя цена. — Ён Иль, — Ги Хун поднялся на ноги и внезапно оказался прямо перед ним, — мой друг, была ли смерть ценой, которую он заплатил? Смерть была менее жестокой, чем правда. Ин Хо сжал губы, исступлённо глядя на Ги Хуна, и на мгновение тишина стала единственными словами, на которые он был способен. Ги Хун не отрываясь смотрел ему в глаза. Даже сквозь маску казалось... казалось, будто он с натренированной точностью отлавливает его взгляд. Это заставляло Ин Хо чувствовать... заставляло его чувствовать то, описание чему он не смог бы дать даже миллионы лет спустя. И разве теперь ты не рад маске? Кто знает, какими эмоциями сейчас переполнено твоё лицо. — Никто не исключение. — Даже я. Никому не избежать боли. Последнее Ин Хо оставил при себе, сжатым за зубами. — Верно, — кивнул Ги Хун. Сейчас он больше походил на раненую, недобитую дворнягу за мгновение до броска. — Он не был исключением. Просто хотел забрать эти чёртовы деньги, чтобы спасти беременную умирающую жену. Но для тебя он не был исключением, потому что ты знаешь только насилие. Ты… — Ги Хун подавился всхлипом и слизнул слезу, скатившуюся ему прямиком к уголку губ, — ты не способен понять, каково это, когда твоя жена и нерождённый ребёнок медленно умирают на твоих глазах, а ты ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить неизбежное. Чтобы помочь. Все они для тебя просто… последствия. Игра. Они все были хорошими людьми. Ён Иль был хорошим человеком, он был моим другом. И ты убил его за простое желание спасти свою семью. — Ги Хун…— Ин Хо стремительно оборвал себя и захлопнул рот, осознав оговорку. Теперь он для тебя игрок 456, ты больше не Ён Иль, предупреждающе протянул голос в голове. Ты – фронтмен, он – 456-ой. Нет больше никаких Ён Иля и Ги Хуна. И резкую боль – внезапный приступ, даже не укол, ужаса в районе груди – Ин Хо никак не мог объяснить даже себе самому. — Он много значил для вас? — Ин Хо и этого не собирался говорить. Вторая его оговорка за последние шестьдесят секунд. Что Ги Хун сделал тебе? — Он был моим другом. — Как и все остальные. И всё же смерть 001-го, кажется, преследует вас даже сильнее смерти 390-го. — Ты совершаешь ошибку, не впервые прозвучало предупреждением от рациональной части Ин Хо. Тебе вообще не следует здесь находиться, уходи. Уходи сейчас же. Ты явно не в себе. — Был ли Ён Иль – игрок 001 – особенным для вас? — Что? Этот вопрос, кажется, удивил Ин Хо так же сильно, как и Ги Хуна. Ты переходишь черту. Уходи сейчас же, пока не добрался до точки невозврата. Тело не подчинялось, пока разум, рациональная его часть, бессмысленно трепыхалась в попытке заставить Ин Хо развернуться и уйти, запереть за собой дверь. Виной тому... вероятно, либо само тело, либо его сердце. Ин Хо надеялся на первое, но не без страха догадывался, что винить надо скорее второе. — Простой вопрос, не так ли? Ги Хун продолжал смотреть на него. Не... не так, как на Ён Иля, нет (и только теперь, наглядно заметив разницу, Ин Хо с пламенным страхом в груди осознал, насколько сильно скучает по тому, как Ги Хун смотрел на него прежде). — Во-первых, — Ги Хун облизнул губы, — я заботился о нём. А во-вторых, — он шагнул ещё ближе к Ин Хо, — не произноси его имени. Молчание со стороны Ин Хо длилось слишком долго. Затем: — Ты заботился о нём. — Чего ты хочешь? Чего… чего ещё? Ин Хо тоже хотел бы знать, чего хочет. — Спокойной ночи, игрок 456, — сказал он, прежде чем развернуться и направиться к выходу. — Он страдал? — голос из-за спины остановил Ин Хо на полпути к дверям. — Ён Иль, ему было больно? Ин Хо замер, всё также повёрнутый к Ги Хуну затылком. — Это ведь ты сделал, да? Ты – тот, кто… — Ги Хун замолчал, и Ин Хо услышал всхлип, всего один, прежде чем всё позади с концами стихло. — Ты был с ним, когда он умер. — Был, — признал Ин Хо, по-прежнему не оглядываясь на Ги Хуна. — Он сказал, что сожалеет, — заговорил Ги Хун, — что всё кончено. Ты его нашёл. Но он сказал, что сожалеет. Он сказал это так... так, будто считал, что это его вина, хотя именно я его туда привёл. Он вышел из комнат за мной, потому что доверял мне. Верил в меня. Тогда он замолчал. Ин Хо было слишком трудно подобрать слова. В груди колебался огнём страх сказать нечто такое, чего никогда не следовало ни говорить, ни слышать. — Может, ты и прав, — услышал он продолжение Ги Хуна. — Ты всего лишь нажал на курок, это я… я был тем, кто привёл его туда. И всё же он сказал, что ему жаль. — Потому что это был его выбор. Он знал, чем рискует. — Ты звучишь так, будто знаешь его… — Я знаю, что он не жалел о том, что следовал за тобой. Знаю, что он сделал бы это снова, — Ин Хо повернулся и снова посмотрел на Ги Хуна. И там – всего на мгновение, лишь на долю секунды, взгляд Ги Хуна напомнил ему о том, какой в своё время был направлен на Ён Иля. Ты слишком многое сказал. Ин Хо сжал руку в кулак, осознав, что почти потянулся за маской в порыве чувств. Почему ты вообще здесь? Ты сам не свой. Ты был таким с тех пор, как… Как понял, что и Ги Хун для Ён Иля был чем-то особенным. Но Ён Иль мёртв. Нет, Ён Иля и в помине никогда не существовало. Ты действительно в этом так уверен? Потому что если это и правда, то почему ты… как ты объяснишь эту боль? — Кто ты? — спросил Ги Хун. — Всего лишь тот, кто хотел бы, чтобы в тот день вы сели на самолёт, игрок 456, — сказал Ин Хо и шагнул из комнаты.

______________________________

Возвратившись в кабинет, Ин Хо стянул маску и встретился глазами с отражением на блестящей поверхности стены. Там, как бы сильно его это ни ужасало, вместо холодного и бесстрастного лица Ин Хо он увидел только Ён Иля, смотрящего прямо на него.