Солнца тлеющий пепел

      В ушах стоит жуткий гул, сквозь него Джейс слышит чьи-то крики вперемешку со стонами стен зала Совета. Голову будто сковывает стальным обручем, он ничего не видит, хотя знает, чувствует, что глаза открыты, потому как те слезятся от жара и дыма. Сморгнув слёзы, он пытается пошевелить конечностями, однако ни руки, ни ноги не желают слушаться. Снова раздаётся крик, где-то совсем рядом, заставляя его повернуть голову на бок, и Джейс, к своему ужасу, сталкивается с остекленевшим взглядом Мэл.       «Нет, нет, нет, нет…»       Она лежит на животе в паре метров от него. Хрупкое, изящное тело вывернуто под неестественным углом, под ним растекается огромная багровая лужа, в которой измазано некогда белоснежное платье. От спины осталось только месиво из мяса и крови. Следующий крик, кажется, принадлежит уже ему, он плохо соображает.       Джейс не понимает, что происходит. Вот же, только-только подошло к концу голосование, в результате которого советниками было принято единогласное решение даровать независимость Зауну, и казалось, что угроза войны между верхним и нижним городом предотвращена. Кассандра благосклонно кивает ему, он ловит облегчённый вздох Виктора, сидящего чуть позади, и поворачивается к Мэл, в её глазах читается одобрение.       Его губы растягиваются в улыбке, а в следующее мгновение окружающий мир разбивается на осколки.       — Советник Талис! — доносятся до него поначалу глухие, как из-под толщи воды, слова, чуть погодя он разбирает их. — Жив! Он дышит! Слава богу, хоть кто-то… Помогите мне!       Джейс узнаёт форму миротворцев, двое мужчин осторожно поднимают его на ноги. Теперь, когда зрение более-менее прояснилось, он может увидеть полуразрушенный зал Совета: упавшие колонны, куски мраморных плит, рухнувших с потолка, многочисленные осколки стекла… и остальных советников, которых раскидало по его углам, как игрушечных кукол. К горлу подступает тошнота.       Ему объясняют, что в здание Совета попала ракета, в результате чего и произошёл взрыв. Украденный хекс-кристалл, клыкастая улыбка, мелькнувшая в окне за спиной Мэл, и голубое свечение перед самым взрывом — в голове начинает медленно выстраиваться логическая цепочка. Джейс закашливается, давясь слезами и слюнями, задыхаясь от ненависти и злобы к преступнику, совершившему это. Но больше всего — от собственной беспомощности. Лёгкие сдавливает от дефицита кислорода, становится нечем дышать.       — Виктор, — осматриваясь по сторонам, зовёт Джейс. Виктор лежит недалеко от того места, где сидел во время голосования, вокруг него в изобилии разбросаны обломки, чудо, что его не задело.       Бледная кожа мерцает в отблесках разгорающегося пламени. Виктор будто замер вне времени и пространства, напоминая всё ту же куклу — кажется, он просто спит, как спал на кушетке в их лаборатории, в которой они проводили множество ночей, пытаясь усовершенствовать хекстек. Хекстек, из-за которого всё это и произошло.       Джейс подрывается к нему, но его по-прежнему удерживают миротворцы, на последних словах голос срывается на сип, в боку нещадно колет.       — Что с ним? Он ведь жив?       Крепкий и высокий миротворец, лишь немного ниже самого Джейса, перекидывает через плечо его руку и подзывает несколько офицеров. Те оперативно пробираются к Виктору через обломки, собственное дыхание в этот момент кажется очень громким, и каждый вздох оседает испариной на лице.       «Пожалуйста, я уже потерял Мэл… Я не могу потерять и тебя тоже».       Наконец один из офицеров склоняется над Виктором, чтобы проверить пульс, и вверх взлетает большой палец. На короткий миг удаётся почувствовать облегчение.       — На носилки его, скорее! — кашлянув, распоряжается миротворец возле Джейса и обращается уже к нему. — О нём позаботятся, не волнуйтесь. Идёмте, здесь нельзя оставаться, — несмотря на боль и головокружение, Джейс находит силы спросить, кто ещё уцелел. Он старается не думать о Мэл и её пустых, безжизненных глазах.       Ответ отзывается в груди тяжёлым уханьем. Из-под обрушившихся плит торчат красные одеяния Тормана и механическая рука Ируса. Всё произошло так быстро, они даже не успели среагировать… Еле переставляя ноги, Джейс находит Кассандру с пробитой головой у основания уцелевшей колонны, на секунду прикрывает глаза.       А крики не затихают, сейчас Джейс понимает, кому они принадлежат — миротворцам, которые без руководства шерифа и Совета пытаются справиться со сложившейся ситуацией, обычным служащим, тушащим пожар, Сэйло, чьи ноги придавило частью обрушевшейся крыши. Дым и огонь мешают миротворцам добраться до него. Вместе с Джейсом из зала выводят Шулу, её лицо усыпано осколками стекла и залито кровью, судя по всему, она совсем ничего не видит, и поэтому отчаянно цепляется за поддерживающего её офицера. Вслед за ними выносят Виктора.       Лифты выведены из строя, и их ведут вниз по лестнице. Чем ниже они спускаются, тем реже становится дым, благодаря чему Джейс может различить паутину трещин на полу, потолке и стенах здания. Та же картина на первом этаже, оконные рамы зияют пустотой, под подошвами сапог скрипят крошки стекла. Какой силы был взрыв, раз его отголоски добрались и досюда?       Снаружи катастрофа приобретает более ужасающий масштаб: дыра в здании, оставшаяся после взрыва, уходит на несколько этажей вниз от зала Совета, из неё клубами валит густой чёрный дым. Воздух пахнет смрадом и горечью, как на пепелище.       В небе над Пилтовером горит кроваво-красная луна, её свет обжигающе горячий, она висит очень низко, почти касаясь верхушек домов, и кажется неправдоподобно большой. Вокруг светло, как днём, только освещение это — зарево огромного пожара.       — Всем отойти от здания, не мешайте эвакуации! — миротворцы пытаются разогнать толпу у парадного входа. Кто-то бросается на офицеров, кто-то кричит о том, что у них внутри родные, и умоляет пропустить их. Люди напуганы, они требуют объяснений и, заметив Джейса, обвиняют его в случившемся.       — Почему вы это допустили?       — Вы должны были обеспечить безопасность!       — Это ведь он все начал! Он — причина этого безумия!       Они знают о причастности хекстека, не могут не знать, не после того, как огромная голубая вспышка озарила ночной город.       — Назад! Всем назад! — звучит предупреждающий выкрик, и по толпе разносятся испуганные возгласы. Повалившись на землю, люди закрывают головы руками. Откуда-то сверху валятся камни, двое миротворцев, сопровождающих Джейса, рывком заставляют его нагнуться и прикрывают собой.       В опасной близости от них сыпятся обломки здания, слышится чей-то визг, рядом замертво падает офицер, помогавший Шуле идти. Джейса ведёт куда-то в сторону, к горлу подкатывает новый приступ тошноты, но миротворцы не дают ему упасть. Когда обломки перестают сыпаться сверху, люди ещё некоторое время лежат, боясь, что всё может повториться, прежде чем начинают подниматься. Теперь офицеры действуют куда агрессивнее, разгоняя зевак.       — Джейс Талис, — доносится смутно знакомый голос, он поднимает взгляд на Амбессу, которая без труда расталкивает миротворцев, преградивших путь, и поднимается к нему по белокаменной лестнице.       Вид её страшен: взмокшая, покрытая пылью и пеплом, лицо искажено гневом. Амбесса вырывает Джейса из рук миротворцев и притягивает за грудки к себе.       — Где она? — из него пытаются вытрясти ответ, Джейс раскрывает рот, но все возможные слова встают поперёк горла, когда перед ним возникает вид обезображенного тела Мэл. Щёки щиплет от соли. Он накрывает ладонями запястья Амбессы и сжимает их, в глазах напротив мелькает страх. — Где моя дочь? — повторяет она уже тише, до последнего отказываясь верить, что правильно поняла его реакцию. К сожалению, Джейс не может сказать то, что она так жаждет услышать.       Стиснув зубы, Амбесса отталкивает Джейса от себя, обратно в заботливые объятия миротворцев, и направляется внутрь. Никто больше не осмеливается ей препятствовать, лишь её сопровождающий преданно следует рядом.       Это столкновение забирает у него последние силы, Джейс уже не следит за тем, куда идёт, его ведут всё дальше и дальше от здания Совета. Людские крики постепенно затихают, всё исчезает, все звуки и мысли, остаётся только пилтоверское небо, подёрнутое дымом и гарью.