Песни патриотические...

– Володя, Володя! – Ольга Леонидовна прошествовала к пятому отряду, вся перепуганная, как будто появился второй Конев, не меньше. Обнаружив Вожатого, она рывком приблизилась к нему, схватила за плечи и вскрикнула: «Володя, спасай!». – Ольга Леонидовна, здравствуйте, что случилось, Юра опять что-то отчебучил? Пчёлкин или Саня кому-то мешали? – Давыдов поднял на неё глаза, заражаясь её тревогой. – Родительский день для Октябрят, а у нас конь не валялся! Будь товарищем, выучи с отрядом песню, я тебе благодарна буду, характеристику для университета напишу! Только главное, патриотическую! – женщина вздохнула, сложив руки в молитвенном жесте. – Конечно, само собой! – ответил Володя, а сам мысленно выругался. У него и так работа над спектаклем кипит, а тут ещё это! Хоть в речке топись, ей богу. Загруженный мыслями до предела, он даже не заметил, как к сон часу сидел на площадке.

***

– Володя, ну це неможливо, ти взагалі мене слухаєш!? – Юра, даже не обративший внимания на переход на Украинский, во все глаза уставился на вожатого с явным упрёком, но также беспокойством, как мама смотрит на сына, ушедшего из дома без шапки зимой. – Да, прости, задумался слегка – понявший его к своему удивлению Давыдов растерянно смотрел на наручные часы, пытаясь понять, сколько времени уже прошло. – Ладно, сегодня не поработаем, с таким-то твоим состоянием! Что случилось и как я могу помочь? – Кроме как поцеловать, никак наверное, а вообще у меня родительский день и Ольга Леонидовна просит песню с пятым отрядом выучить! А у меня своей работы непочатый край, я ей что, разорваться блять должен!? Зебала! – выпалил как на духу Володя, а после осознания сказанного, покраснел ярче галстука, висевшего на шее. Мало того, что опять к своей болезни вернулся, так ещё и нецензурную брань использовал, а он же вожатый! В прочем, Юру, кажется, всё более чем устраивало, он завороженно, с открытым ртом смотрел на парня, не веря в его слова. Прошло где-то несколько минут, перед тем, как он собрался с мыслями и сказал: «Во первых, матерись почаще, ты безумно живой когда так говоришь, во вторых, я тебя сейчас расцелую и в третьих, я попрошу у Леонидовны, чтобы я выучил песню с Октябрятами вместо тебя, а ты отдохнёшь или поработаешь со сценарием!». Получив лёгкий кивок и оглядевшись по сторонам он прильнул губами к губам вожатого, а после начал расцеловывать его лицо, как и обещал.

***

– Ольга Леонидовна, здравствуйте – Юра постучал в дверь и услышав короткое «Войдите», вошёл. – Конев? Ты чего-то хотел? – Ольга Леонидовна, мне Володя рассказал, что у вас скоро Родительский день и его отряду нужно выучить песню, а он весь в работе над спектаклем, ему ну вот вообще никак! Поэтому я, как его верный помощник, предлагаю вам свою кандидатуру для выучивателя! – пионер с надеждой взглянул на женщину, деловито поправив галстук. – Клянёшься без балагана и хулиганства? – Честное пионерское! – И песня должна быть Патриотичная! – Конечно, Ольга Леонидовна! – И чтоб Володя процензуривал! – Обязательно, Ольга Леонидовна! *** Юра, счастливо улыбаясь и неся в руке лист, двигался к пятому отряду в целом и Володе в частности. Вожатый обнаружился под деревом, под сенью которого открывался замечательный обзорный пункт на всех детей. – Что сказала? – Разрешила, но ты должен процензурировать! – Конев был так рад, что едва от счастья не светился, а ещё настолько хотел поцеловать Володю, что губу до крови прокусил. – Ты уже принёс? Вместо ответа парень протянул Давыдову листок с текстом. Мельком пробежавшись по нему глазами, он утвердительно кивнул и хлопнул в ладоши. Слегка прокашлявшись, Володя набрал побольше воздуха в лёгкие и крикнул: «Пятый отряд, подойдите сюда!». Толпа детей ринулась к вожатому, а когда добралась, встала полукругом и начала внимательно слушать. – Скоро родительский день, а я очень занят, поэтому песню вы будете учить с Юрой. Юру слушаться и не спорить, про всех непослушных он мне расскажет. – сказал Володя, окинув детей серьёзным взглядом. – А мальчики в таком случае не получат страшилок! – добавил от себя Конев, что возымело колоссальный эффект. Дети тут же на перебой начали клясться честным октябрятским (а Олежка октяблятским) и обещать не шуметь. Удовлетворённые результатом, Юра с Володей отвели детей в сторону и попрощавшись, разошлись. *** – На сцену приглашается пятый отряд! – произнёс звучный голос Ольги Леонидовны, и дети гуськом разбрелись по сцене. Стоявшие за кулисами пионер и вожатый тихо поддерживали Октябрят. Звуки полились плавно, быстро подходя к нужной скорости мелодии. Музыка звучала ритмично и торжественно. Труба добавляла серьёзности, что было очень кстати. Наконец, дети запели. – Всем известно, то что в рот пионерка не возьмёт! – пропели девочки, заставляя челюсти всех, за исключением Юры, падать на пол. – Из блестящей пачки, иностранной жвачки. – продолжили мальчики, позволив всем выдохнуть. – По тонкому льду ходишь, Юрочка! – сказал Володя, закусывая губу. Дети тем временем, дошли до начала припева. Быстро подумав, пионер спросил: «А там барабан или по рабам?». – Ты чего? Конечно барабан! Не говори что... Но было уже поздно, октябрята дошли до этой строчки. И если одна половина как положено пела про барабан, то вторая.. Выражения лиц родителей были настолько растерянными, что становилось страшно. Ольга Леонидовна злобно зыркнула за кулисы, зная, что пионер находится там. Юра, несмотря на атеистическую политику СССР, был в шаге от молитвы и еле сдерживал желание перекреститься. Дети продождали петь и текст всё же не вызывал нареканий, кроме повторяющейся строчки припева, так что вожатый и воспитательница сумели выдохнуть. А зря. – Володеньку Ульянова – никто не видел пьяного! – пели девочки, видимо взявшие на себя сегодня все самые скандальные строчки. От столь фамильярного обращения к вождю всех аж передёрнуло. Володенька, только не Ульянов, а Давыдов, выглядел так, будто прямо сейчас готов бросить всё, поехать в Москву в мавзолей и на коленях извиняться за текст песни. Текст же продолжился до общих строчек. – А какой отсюда вывод? Нам предельно ясно! – Будь умнее, пионер, не пались напрасно! Если до этого момента ситуация казалась не безнадежной, то после все три дочери Софьи – Вера, Надежда и Любовь оказались мертвы, а судя по тому, как Ольга Леонидовна яростно сжимала кулаки, скоро к ним должен был прибавиться Юрий Ильич Конев, шестнадцати лет от роду. Песня подошла к концу, музыка закончилась, и дети низко поклонились. Родители улыбнулись им совершенно фальшивыми улыбками, а Юра, предвидив скорое приближение апокалипсиса в лице старшей воспитательницы, попытался спешно ретироваться, в прочем не слишком успешно. – Конев, я тебя спрашиваю, что это было!? – сразу начала кричать женщина, заставив парней (всё-таки Володя находился рядом) вздрогнуть. – П-песня, Ольга Леонидовна – заблеял Юра, став похожим на барана, в том числе от ещё более всклокоченного гнезда на голове, именуемого волосами. Или больше ягнёнка, причём жертвенного для милости дьявола – пронеслось в голове Давыдова, вызвав едва заметную усмешку, которую он поспешил скрыть, ведь улыбаться рядом с такой злой старшей воспитательницей себе дороже. – Я вижу, что не сценка! – Я тебя спрашиваю почему такое содержание песни!? – Ольга Леонидовна, простите пожалуйста, я честно не хотел, правда! – Вижу я, что не хотел, каешься искренне совершенно. – сказала куда более спокойно женщина, от чего юноши смогли выдохнуть, но счастье дилолось не долго – Володя, тут вопрос к тебе, ты должен был текст просмотреть внимательно, а а итоге устроили балаган. – Виноват, Ольга Леонидовна, недосмотрел, вы меня теперь выгоните? – Да какой выгоню, если дети с горящими глазами рассказывают родителям о своём вожатом и его верном подвожатнике! – с непривычной улыбкой отвечает она, отчего парням становится ощутимо легче. – Но никаких рекомендаций, поняли!? – женщина вновь возвращается к привычной манере, Юра с Володей на это только кивают. *** Вернувшийся к отбою Юра попал под пулемётную очередь вопросов друзей, с которыми жил в одной комнате. – Как всё прошло, Октябрята нормально выступили? – Юрец, слышали, ты песню какую-то совсем неприличную выбрал, да? – Сильно влетело от Леонидовны? – А Володя как, ему же тоже влетело? Ванька с Михой так бы и продолжили засыпать Юру вопросами, если бы он не повернулся к ним, и устало вздохнув произнёс 《Полный пиздец, блять! Никаких больше выступлений с детьми!》, а после, даже не попытавшись раздеться, рухнул на кровать в одежде и заснул, вернее сказать отрубился. Переглянувшись, парни хмыкнули и сами легли. А в это время, мирно спящие дети из пятого отряда, даже не подозревают, какую песню пели сегодня..