Undertale: Kindness

После вкуснейшего пирога с корицей и сливочной карамелью, я и Ториэль покинули её дом, войдя в место, что она назвала Руинами. Место с кирпичными стенами фиолетового оттенка, как и пол, длинными коридорами, создавая ощущения какой-то древности, и различными препятствиями, которые она называла просто: «Головоломки.» Однако, казалось что они активируются лишь в тот момент, когда мы проходили через них, словно чтобы создать трудности на обратном пути. Наша прогулка длилась какое-то время, пока мы не добрались до прохода в пещеру. Зайдя туда, и пройдя вдоль своеобразного коридора из горной породы, мы вышли к тому, что я явно не ожидала здесь встретить. Мы оказались прямо перед большой клумбой, полными золотых цветов, что словно одеяло покрывало зелёную траву под собой. — Вот мы и здесь. — сказала Ториэль, садясь на землю рядом с цветами. Я, последовав её примеру, также сел на землю рядом с цветами. Это место показалось мне очень знакомым, и поэтому не сдержавшись, я первым делом поинтересовался: — Вы меня здесь нашли? — Верно. — утвердительно кивнула Ториэль, и с мягкой улыбкой на лице, принялась вновь нежно гладить меня по голове. — Я прихожу сюда каждый день, чтобы проверить, не упало ли сюда какое-либо дитя. И я нашла тебя здесь, среди этих цветов. Однако, в отличии от предыдущих оказавшихся здесь детей, ты был без сознания, и вдобавок немного поранил голову. Благо, ничего серьёзного не было. И это было удивительно, учитывая какая здесь высота. Может, это какое-то везение? Или очень мягкая клумба? Хотя, это странно что цветы могут смягчить падение… Может, если бы была огромная куча из цветов, или… Хотя, почему я вообще об этом думаю? Я оказался в подземелье, в горе, в которой оказывается всё это время действительно существовали монстры, и это не было легендами, или городскими страшилками для маленьких детей, но всё равно, мысль о том, что я выжил после такого падения, оставалась странно тревожной. Я невольно провёл рукой по затылку, ощутив лёгкую болезненность на месте удара. Наверное, я должен был чувствовать страх. Или хотя бы беспокойство. Но рядом с Ториэль всё казалось… иначе. Теплее. Спокойнее. — А… — начал я неуверенно, всё ещё глядя на золотые цветы. — Вы сказали «предыдущие дети». Разве… сюда кто-то ещё падал? Ториэль замерла. Её рука остановилась на середине жеста, а взгляд, до этого мягкий и сосредоточенный на мне, теперь ушёл куда-то вдаль. Её уши слегка поникли, и голос стал чуть тише: — Да… другие дети тоже когда-то оказывались здесь. Маленькие, как ты. Я… — она замялась. — Я старалась заботиться о них. Но… Я посмотрел на неё внимательнее. Её улыбка стала печальной, будто скрывала какую-то великую вину. — Но что с ними стало? — спросил я, чувствуя, как в груди зарождается нехорошее предчувствие. Ториэль медленно покачала головой. — Они ушли. Все они… захотели покинуть Руины, отправиться дальше в Подземелье. Я умоляла их остаться. Я пыталась удержать их, ведь знала, какие опасности ждут там, за пределами этих стен… Но каждый раз… они уходили. И я больше не видела их вновь. Тишина повисла над клумбой, словно даже воздух затаил дыхание. Я чувствовал, как её слова будто стянуты печалью, слоистыми годами сожалений. Я опустил взгляд, вглядываясь в золотые лепестки под собой. Было что-то болезненно настоящее в её голосе, будто каждая история, что она не договорила, жгла её изнутри. — Простите… — выдохнул я. — Я не хотел… ранить. — Всё в порядке, дитя. — мягко сказала она, но улыбка её всё ещё была полна грусти. — Ты имеешь право знать. Я лишь… не всегда нахожу в себе силы говорить об этом. Я колебался, но потом всё же решился спросить: — А вы… давно здесь? В Руинах? Её глаза, полные света, вновь наполнились тенями воспоминаний. — Очень давно. — Ториэль положила руки на колени и подняла взгляд к потолку пещеры, будто сквозь камень могла увидеть небо. — Я пришла сюда после… утраты. — Какой утраты? — спросил я осторожно. Она помолчала, словно решая, стоит ли делиться этим. А затем начала: — Давным-давно, в другой части Подземелья, жил королевский род. У монстров тоже есть свои короли и королевы… И я… была королевой. Вместе с королём мы правили Подземельем. У нас был сын, его звали Азриэль. Имя прозвучало, как эхо. Чистое, но покрытое слоем пыли времени. — Однажды… в подземелье упал первый человек. Дитя, совсем как ты. Мы нашли её… Азриэль нашёл. Мы приютили её. Её имя было Чара. Она стала частью нашей семьи. Надеждой будущего людей и монстров. Её голос дрогнул. — Азриэль и Чара были неразлучны. Брат и сестра… хотя и не по родству. Они были счастливы. Мы были счастливы. — она слабо улыбнулась, и в этой улыбке сквозила неизбежность. — Но однажды… Чара сильно заболела. Я молча слушал. Слова в горле застряли, как заноза. Что-то в этой истории было знакомо. Слишком знакомо. — Перед смертью… Азриэль взял душу Чары, и смог пройти через барьер, с её телом на руках… Чара часто говорила о поляне с золотыми цветами, что росли на поверхности, и которые ей нравились. И по всей видимости, Азриэль хотел отнести её туда в последний раз… — её голос стал горьким. — Я не знаю что тогда произошло, но когда Азриэль вернулся, он был весь израненный… Люди явно на него напали. По всей видимости, они испугались вида монстра, с телом мёртвого человеческого дитя на руках, и напали. А Азриэль… Он не стал сопротивляться, или защищаться, и просто вернулся… После чего рассыпался в прах… Я даже не сразу понял, что сжал кулаки. Эта история… Она пронзила меня. Не просто из-за боли, но из-за того, как тихо, сдержанно Ториэль её рассказала. Без крика. Без слёз. Только вечная, прожитая боль. — После этого… всё изменилось. Мой муж… он стал другим. Он захотел мести. А я… я не смогла с этим жить. Я покинула его. Ушла в Руины. Здесь… я стала ждать. Не для себя. Для тех, кто падёт сюда, как когда-то пала Чара. Я решила, что никто больше не должен страдать. Ни один ребёнок… Но, как ты уже понял, я плохо справляюсь. Она замолчала, опустив голову. Я не знал, что сказать. Как ответить. Но знал точно одно, это был не монстр. Это была мать, потерявшая всё. И всё ещё нашедшая в себе силы заботиться о других, с огромной печалью от утраты в своей душе. Я чувствовал, как могу понять её… Боль от утраты близких, её ни с чем не перепутать. Я сидел молча, смотря на неё с печалью… И мне было тяжко видеть её в таком состоит. В моей голове словно кто-то говорил: «Действуй.» Поднявшись с земли, я сделал один шаг к Ториэль, после чего вытянув свои руки вперёд, аккуратно обвил их вокруг её мягкой и пушистой шеи, положив подбородок на её плечо. Она вздрогнула. Словно не ожидала прикосновения, словно давно никто не осмеливался подойти к ней так близко. Но через пару секунд её руки медленно, с осторожной неуверенностью, сомкнулись у меня за спиной. Тепло. Ощутимое, живое, настоящее. — Вы не одна. — тихо прошептал я, чувствуя, как её дыхание стало прерывистым. — Вы не виноваты. Вы сделали всё, что могли… И продолжаете делать. Ториэль не отвечала. Лишь обняла крепче. Её шерсть щекотала мне щёку, а пальцы дрожали. Мне не нужно было видеть её лицо, чтобы понять… она плачет. Беззвучно. Горько. Наконец-то позволяя себе выпустить то, что сдерживала годами. — Я не знаю, почему именно я сюда упал… — продолжил я. — Но… если уж это случилось, я рад, что первым, кого я встретил, были вы. Слова выходили будто сами собой, но каждая фраза была искренней. Мне хотелось, чтобы она знала: всё, что она сделала, всё, чем она была — значило что-то. Больше, чем она сама, возможно, осознавала. Мы стояли так ещё какое-то время. Мир будто остановился. Только мягкий свет, пробивающийся сквозь трещины в своде пещеры, касался нас, словно подчеркивая, как важен этот момент. Тихий. Настоящий. Тёплый. Наконец она немного отстранилась, вытерев глаза рукавом своего одеяния. Её улыбка была чуть дрожащей, но в ней снова появился тот мягкий свет, который я запомнил с самой первой встречи. — Спасибо тебе, моё дитя. — прошептала она. — Ты… напоминаешь мне, зачем я всё это делаю. Почему я продолжаю ждать. От её слов и улыбки, я ощутил как мои собственные уголки рта слабо потянулись вверх. Но затем, я услышал девичий голос… [Вид мамы-козы, что излила вам свою душу, и улыбается с облегчением и благодарностью, наполняет ваше сердце ДОБРОТОЙ] Что за…? Отстранившись от Ториэль практически полностью, я начал быстро осматриваться вокруг, словно в попытке найти того, кто это сказал. Ториэль тем временем, смотря на меня а небольшом замешательстве, поинтересовалась мягким тоном: — Что-то случилось, моё дитя? — Голос… — сказал я. — Я слышал как кто-то ещё говорил! — Странно, я ничего не слышала… — немного задумчиво ответила она, после чего вновь принялась немного осматривать мою голову. — Может, это из-за падения, или удара об стол? Думаю, тебе стоит отдохнуть когда мы вернёмся, и тогда всё пройдёт. — Скорее всего… — немного неловко ответил я, смущённо потирая затылок, что болел уже куда меньше. Мягко улыбнувшись, Ториэль наконец-то поднялась с земли, аккуратно встряхнув свое одеяние от пыли, и затем осторожно и нежно взяв меня за ладонь, она отправилась обратно, ведя меня за собой. — В таком случае, пошли домой, дитя. Я, не сопротивляясь, отправился вслед за Смотрительницей Руин, ощущая мягкое тепло от её большой лапы. И лишь перед уходом из этой пещеры, я быстро оглянулся назад, дабы взглянуть на прекрасные золотые цветы.