Рыбка Гуки на утёсе

      Барахтаясь в воде, Юнги раздосадовано осматривает всех своих малышей, весело плавающих вокруг.       — Мешаете отцу спасать вашего любимого брата.       Крошечными рыбками дети проплывают дальше, хихикая и повторяя вслух имя второго из родителей, чьё появление освящает тёмные морские воды.       — Это он! Пришёл на помощь.       Забравшись на свой корабль, Юнги с волнением наблюдает, как морское божество, в лице его драгоценного мужа, огибает небольшой островок, где стоит домик, в котором сейчас спят Чонгук и Тэхён. Свет от золотых рыб, тихо плавающих между нежно-розовых волос, падает на миловидное лицо, проплывающего под водой, Чимина.       Волшебник спешно подбегает к носу корабля, садится на колени и, нервно подрагивая, смотрит на выныривающего из воды, мужа.       — Юнги, — мягко улыбается Чимин, с любовью разглядывая мужчину.       — Как хорошо, что ты пришёл, — с облегчением в голосе, произносит Ги, пока очаровательное божество с восторгом осматривает море.       Юн разводит дрожащие руки в стороны, всем своим видом показывая, как сильны его опасения по поводу волшебства, которое творит сын.       — Чонгук лизнул человеческую кровь, и вся моя живая вода из-за него оказалась в океане.       Чимин, загадочно улыбаясь, вздрагивает. Услышанное повергает его в восторг.       — Чонгук? Какое хорошее имя.       Когда муж подплывает ближе, Юнги усмиряет свой пыл, виновато опускает голову, боясь поднять взгляд на любимого. Несмотря на действия сына, всё-таки допустил это сам волшебник, будучи отвлечённым от детей на другие свои заботы.       — Это, видимо, моя вина, — объясняет он, а после продолжает рассказывать о всех происшествиях, которые повлёк за собой побег Гука. — Он колдует на право и налево, уже проделал дыру в мироздании.       Большими, но нежными руками Чимин проводит по волнам, притягивая корабль к себе и с искрящимися глазами слушает мужа. Волшебство, пропитавшее море, действует на божество, как сладости на ребёнка. Он радуется, буквально светится от переполняющей его силы.       — Этот дурачок не понимает, что творит, — нервно тараторит Юнги. — Представь, он обернулся человеком и поселился в доме своего нового приятеля.       Восхищение от слов волшебника искрится золотистыми переливами в жемчужных глазах Чимина. Сама мысль, что пятилетний сын оказался способен на подобное, искренне веселит его.       — Ещё немного, и он погубит весь мир.       Схватившись за одежды в области сердца, Юн вдруг замечает, как небо очерчивают яркие полосы падающих спутников и метеоров. Это зрелище бесподобно красивое, но мужчину оно только пугает.       — Ну вот, уже падают спутники, — вскрикивает он, подскакивая на ноги, — распадается гравитационное поле Зем...       — Тише, — ласково шепчет Чимин.       Сердце волшебника вдруг замирает, а фраза, которую начал Юнги, тут же прерывается, когда Чимин приобнимает его своей сравнительно большой ладонью. Божество прикрывает глаза, перенимая из разума возлюбленного необходимую информацию, параллельно вслушиваясь в биение его беспокойного сердца. Мин сначала дрожит от небольшого испуга, но уже через мгновение, ощущая всем телом приятную прохладу рук мужа, расслабленно выдыхает.       — Тэхён. Так зовут мальчика?       Он опускает взгляд на, резвящихся рядом, малышей и, тепло хихикая, вдруг значительно уменьшается — становится почти одного роста с мужчиной. Его белое одеяние длинным шлейфом уходит вниз, соприкасается с волной, держащей божество подобно подставке для ног. Обхватив ладони Юнги своими, Чимин заглядывает смутившемуся мужчине в глаза.       — Милый, нужно позволить Чонгуку стать человеком.       Волшебник удивлённо шире распахивает глаза, вздрагивает. Речь Чимина звучит убеждающе, возвращает мужчине эмоциональное равновесие, но вводит в замешательство. Он чуть сильнее сжимает руки возлюбленного, проводит по ним, стирая солёные капли морской воды со светлой кожи.       — Как?       — Есть один способ, — прижимая руки мужчины к своей груди, голосом, напоминающим успокаивающий шорох волн о каменистый берег, говорит Чимин. — Если этот мальчик не испугается, Чонгук станет человеком без всякого колдовства.       — Да, но если он струсит, то наш кроха превратится в морскую пену.       Волнение так ясно читается в карих глазах Юнги, что морское божество ощущает, как стало чаще биться его собственное сердце. Прошли уже сотни лет, а любовь, о которой он узнал от своего волшебника, всё ещё доводит его до сладостной радости.       — Ему ещё даже нет и шести...       Чимин молчаливо жмётся к мужчине, кладёт голову ему на грудь и, протянув одну руку в сторону небольшого домика, своей магией выключает в нём свет. Предчувствие восхитительных событий растекается в груди божества тёплыми океаническими течениями, а губы Юнги, застенчиво нежно прикасающиеся к губам мужа, заставляют всё море сиять.