Черный

      Месяц спустя.       Чонгук хнычет, потираясь о рубашку Тэхена. Кровать под ним мокрая, постельное бельё неприятно липнет к телу. После свадьбы прошёл месяц, брачной ночи у них не было. Не до этого было. Тэхён уходил на работу, Чонгук на учёбу. Нет, он знал, что происходит между альфой и омегой, но до жути боялся этого.       За Юнги с Чимином вообще говорить не стоит, эта парочка взорвала университет своим появлением. Чимин просто подвез любимого до учебы.       — Юнги, отпусти, пожалуйста, — Пак мягко отодвинул любимого от себя. — Тебе пора на учёбу, а меня ждёт работа. Ещё одно опоздание Тэхён мне не простит. Давай, дуй, а вечером тебя ждёт сюрприз. — ещё один поцелуй в губы. — Чёрт, я оторваться от тебя не могу. Мой!       — Твой, а теперь открой мне дверь.       Чимин без слов выходит из машины, поправляя своё чёрное пальто, и обходит её, открывая дверь любимому. Громкие писки оглушили альфу за спиной. Весь университет видел, как Чимин галантно подаёт руку Юнги, вытаскивая его из машины.       — О, боже, аристократия уже не в моде, Чимин, — Чонгук широко улыбнулся, забирая друга. — Темнейшество! — хохот двух омег раздался на парковке университета.       — Гук, изыди. Не обижать мне детку, — Пак чмокнул Мина в щеку и сел в машину: он и так уже опаздывал.       — Эта детка сама кого хочешь обидит!       — Я такой счастливый! — Мин очаровательно покраснел, ловя на себе взгляды одногруппников. — Люблю его очень сильно. Как тебе замужняя жизнь, Мистер Ким?       Они шли в сторону аудитории, увлечённо разговаривая.       — Идеальная! Я думал, что всё будет плохо, но я до визга его люблю. Конечно, романтик из него никакой, но мне всё нравится. — Чонгук, широко улыбаясь, зашёл в аудиторию, ловя взглядом учителя Кима.       Сокджин вернулся в университет. Разговор с Тэхёном был долгим и сложным, но братья смогли найти компромисс, благодаря Чонгуку, и помирились. Только вот Юнги всё ещё зол. Взял его кровь в больнице обманным путём, запер в доме, обманул всех, и плевать, что он делал это по чьей-то указке. Должна быть своя голова на плечах. Мин немного знает про ведьм, но Тэхён кое-что рассказал. Ведьмы сильны духом, а Сокджин так просто сдался. Поэтому он всё ещё зол на учителя. Хочется кинуть в лицо ему ебаное эссе, которое перевернуло его жизнь с ног на голову, и отпиздить так, чтобы жить не хотелось, но он не станет этого делать, именно Джин свёл Чимина и Юнги, если так посчитать.       — Юнги, прекрати вонять, — Чонгук толкнул друга в плечо. — Ты же знаешь, что он это делал против воли.       — Знаю, но это не отменяет того, что он использовал меня.       Омеги прошли на задний ряд и сели на лавку. Взгляды студентов не нравились обоим. Чонгуку хотелось расцарапать глаза всем, чтобы они не глазели. Все омеги, как гиены, смотрели на них, как будто они — товар какой-то. У Чона глаза потемнели от ярости, омега не понимал, что с ним. Силу ворона Тэхён сам запечатал, но она снова начала шептать. Это не хорошо. Для всех окружающих.       — Студент Ким? — Сокджин подошёл к омеге и наклонился. — Чонгук, ты пылаешь, чёрт возьми. Скажи, что Тэхён всё правильно сделал?       — Я… не знаю. Мне больно! — Чонгук скрутился под партой. — Остановите это!       Все студенты замерли, в прямом смысле этого слова. Джин просто махнул рукой, и всё застыло. Остались только Юнги и Чонгук.       — У него течка начинается. Так как силы запечатали недавно, она всё ещё остаётся частью Чонгука, это нарушило цикл, — проговорил Ким. — Не представляю, что сейчас с братом. Юнги, срочно отвези его домой. — положил ключи на стол. — Живо! Я не смогу так долго всё держать!       Мин не раздумывая хватает ключи, подхватывает ничего не соображающего Чона под мышку, и с помощью Джина выводят его из университета. Вокруг оглушающая тишина, даже листик не шевелится. Юнги сажает друга на заднее сиденье и быстро садится за руль. Осталось теперь вспомнить уроки вождения от отца.       — Вези его к Тэхёну, — наставляет Сокджин. — Там ему станет легче. Сам там не оставайся, брат сейчас не в лучшем состоянии. Чужого запаха не должно быть.       — Я понял! — Мин срывается с места, ведя машину в сторону дома Кима.

***

      Чимин заехал на парковку, выходя из машины. В нос сразу ударил концентрированный, удушающий запах можжевельника. Пак бежит к лифту, но эта ебанная коробка медленно едет. Он плюёт на всё и бежит на семнадцатый этаж по лестнице. Как только он достигает этажа, в коридор выбегает омега из бухгалтерии, весь в слезах. Альфа открывает дверь и смотрит на коллег. Все омеги, которые здесь работают, плачут. Альфы пытаются их успокоить. Что-то произошло, и ответы выплыли из кабинета генерального директора. Тэхён был сам на себя не похож. Чёрные волосы растрёпаны, костюм, как будто из задницы вытащили. Галстук телепается на шее. А главное — взгляд, чёрный, звериный. Омеги за спиной Пака заплакали ещё больше. Запах просто душил. Чимин, казалось, окаменел. Он знал этот взгляд, этот запах. Только сейчас он был направлен на других. На тех, кто не сможет себя защитить. Ким посмотрел на друга и зарычал. Жаждущий взгляд был прикован к Паку и к испуганным омегам за его спиной.       Тэхён медленно шагнул вперёд. Земля дрожала под его ногами. В воздухе искрилось напряжение. Даже альфы, стоявшие вокруг, попятились, чувствуя первобытную мощь, исходящую от него. Он шёл за своей добычей, за своей целью. И ничто не могло его остановить. Ничто, кроме силуэта Чонгука, хотя его здесь не было.       У Тэхена начался гон.       — Твою мать… — рыкнул Чимин и быстро затолкал друга обратно в кабинет, закрывая дверь на ключ. — Сядь, блять!       — Хочу к Чонгуку, — рычит зверем. — Выпусти меня, Чимин!       — И что ты, блять, сделаешь? Тебе нельзя сейчас, ты навредишь ему. Посмотри, что с тобой, ты испугал своих сотрудников. У тебя глаза другие, — Чимин посадил друга в кресло и обвел его нитями тьмы. — Сейчас ты успокоишься, и я отвезу тебя к Чонгуку.       — Хорошо, — чуть успокоился Тэхён. Сила Чимина немного сбивала боль и жажду. — Спасибо тебе.       — Юнги повез его домой. Всё будет хорошо, а ты не облажайся. Чонгука нужно оберегать и любить. Понял меня?       — Да!       Два часа Чимин не выпускал друга из кабинета. Если выходил, то закрывал дверь ключом и сверху накладывал магию. Всех сотрудников Пак распустил по домам, закрывая компанию на неопределённый срок.

***

      Юнги тормознул у дома Кима и посмотрел на Чонгука, который стонал на заднем сиденье от боли. У омеги вся одежда была мокрая, машина Джина пропиталась запахом одуванчиков, что даже Мин свой не чувствовал. Юнги перелез через сиденье и потрогал лоб Чона — тот был горячий как печка. Вот как теперь нести его, если он весь горит?       — Чонгук~и, вставай, пойдём, я тебя провожу.       — Нет, отведи меня к Тэхёну, — сквозь стон прошипел Чон. — Вези!       — Так, блять, ты мне не указывай, ворон малолетний! Сейчас мы идём домой, твой Тэхён уже там, — лжёт Мин, пихая в руки друга рубашку Кима, взявшуюся неоткуда. — Нюхай!       Чонгук вцепился в рубашку с такой силой, что послышался звук рвущихся нитей, и задышал можжевельником, пропитывая себя им полностью.       Юнги вытащил Чона из машины и повёл в сторону дома. Чонгук то и дело падал и тяжело дышал. Странно, что на улице никого не было. Вообще тишина. Кое-как дотащив тушку Чонгука в квартиру, он положил его на кровать и уже схватился за ручку двери, как услышал тихий голос за спиной:       — Это… больно? Ну, секс, я… боюсь.       — Сначала больно, а потом нет, — начал Мин. — ему бы уходить, но бросить друга не мог. — Секс с истинным — это блаженство, Гуки. Как бы сильно я ни хотел тебя оставлять, но мне пора. Извини. — скрепя сердцем, Юнги вышел из комнаты. Нажал на кнопку на очистителе воздуха, чтобы его запах исчез, и вышел из квартиры, закрывая дверь на ключ, который был в связке Сокджина.

***

      Чонгук хнычет, потираясь о рубашку Тэхена. Кровать под ним мокрая, постельное бельё неприятно липнет к телу. После свадьбы прошёл месяц, брачной ночи у них не было. Не до этого было. Тэхён уходил на работу, Чонгук на учёбу. Нет, он знал, что происходит между альфой и омегой, но до жути боялся этого.       А сейчас все чувства обострились, Чонгук кидает взгляд на шкаф и медленно встаёт. Вещи альфы летят на пол: футболки, джинсы, даже костюмы и нижнее бельё. Он даже залезает в корзину с грязным бельём. Омега внутри урчит, пока Чонгук тщательно делает гнездо из вещей, прямо на полу. Омега раздевается и ложится голый в середину, вдыхая носом любимый феромон; его коконом окутывает, как будто Тэхён его обнимает. Смазка начинает вытекать из дырочки. Одуванчик и можжевельник смешиваются в невероятное комбо.

***

      Чимин везёт Тэхена в своей машине, пока тот буравит взглядом лобовое стекло и рычит про себя. Немного отпустило, но этого мало, ему нужен его омега. Целиком и полностью.       — Контролируй своего зверя, Тэ, — Чимин остановил машину возле подъезда Кима. — Навредишь — голову оторву.       — Да я понял! — альфа выходит из машины друга и направляется домой.       Тэхён заходит в квартиру и сразу же принюхивается. Запах одуванчика щекочет нос. Он чувствует, как его волк рвётся наружу, требуя свободы и близости с тем, кто источает этот аромат. Он мысленно затыкает зверя и поднимается по лестнице, стараясь не дышать носом, так как одуванчиками пахнет по всей квартире, этот запах проникает в его ноздри и ещё больше будоражит внутреннее существо.       Зайдя в гостевую комнату, он быстро закрывает дверь и опирается на неё спиной, тяжело дыша. Сердце бешено колотится в груди, а разум мутится от напряжения. Тэхён знает, что Чонгук за стеной, что он в его комнате. Возможно, даже гнездится, и это знание лишь усиливает его внутреннюю борьбу.       Стараясь успокоиться, он медленно опускается на кровать, стараясь заглушить рычание внутри себя. Но запах одуванчиков проникает сквозь закрытую дверь, гон начинает набирать обороты в геометрической прогрессии. Глаза Тэхена сверкают красным и снова возвращаются в нормальное состояние. Он слышит негромкий стон за стеной и утробно рычит.       «Вот бы сейчас спрятаться», — думает Тэхён, но знает, что это невозможно.       «Куда спрятаться, дебил?» — добивает внутренний зверь. — «Не будь тряпкой, он наш истинный, мы вообще не сможем ему навредить.»       — Всё ты, блять, знаешь!       Диалог волка и Тэхена продолжается, пока альфа не слышит голос любимого. Отчаянное «Тэхён» и альфа выходит из комнаты, толкая дверь своей комнаты, где в его вещах лежит Чонгук.       Тэхён видит Чонгука, который лежит в центре своего гнезда. Его глаза плотно закрыты, ноги подтянуты к животу. Он закусил согнутый указательный палец, чтобы сдерживать стоны от боли, что в данный момент скручивает низ живота и разливается по всему телу. Тэхён пытается сдержать себя, чтобы не раскидать вещи и не наброситься на Чонгука. Он сдерживает в себе этот порыв, понимая, что этого делать ни в коем случае нельзя: гнездо — это убежище Чонгука, внутри гнезда он чувствует себя в безопасности. Если сейчас Тэхён без разрешения ворвётся, всё сломает, как Чонгук сможет ему доверять в будущем? Тэхён вдыхает медленно через рот, потому что слишком густой аромат одуванчиков забивает лёгкие сразу, как только Тэхён оказывается в комнате. Несмотря на вступающий в полную силу гон, он старается себя контролировать. Он проходит в комнату и опускается на колени возле гнезда, намеренно не касаясь Чонгука, только тихо зовёт.       — Одуванчик, открой глаза, я пришёл. Я помогу тебе, сладкий мой. Можно к тебе?       Чонгук медленно открывает глаза, скорее от того, что чувствует сгущающийся аромат можжевельника, чем от того, что слышит своего альфу.       — Тэхён, — Чонгук шепчет одними губами.       — Да, любимый, я пришёл. Пожалуйста, впусти меня, — Чонгук облизывает сухие губы, видимо, дышал через рот. Смотрит на альфу расфокусированным взглядом и снова хрипло шепчет.       — Мне так больно, Тэхёни, пожалуйста, помоги мне.       — Я могу к тебе войти? — Чонгук кивает и закрывает глаза. Тэхён уже хочет перешагнуть вещи, но зверь внутри сопротивляется, он рычит, требуя разрешения войти в гнездо. И Тэхён со вздохом склоняется к Чонгуку, который снова стонет от боли.       — Тэхён…       — Чонгук, я не могу, прости, разреши мне войти, — до Чонгука медленно доходит, что кивок головы — это ещё не согласие, и он шепчет:       — Иди ко мне, пожалуйста.       И Тэхён делает шаг в центр гнезда. Он опускается перед Чонгуком на колени, ведёт ладонью по мокрой от пота спине, и, дойдя до поясницы, замирает, закрывает глаза, глубоко вдыхает аромат одуванчиков, и рука движется ниже.       Оглаживает ягодицы, спускается к бёдрам. Под Чонгуком уже лужа из смазки, ягодицы и бёдра его омеги мокрые. Он ведёт руку вверх и проводит кончиком пальцев между ягодиц; смазка стекает по пальцам, её так много, что это сносит крышу. Тэхён быстро раздевается, почти срывает с себя одежду. Его внутренний зверь не позволяет наброситься на омегу сразу, и Тэхён разворачивает Чонгука к себе лицом.       Целует его, мягко разводит руками сжатые ноги, скользит ладонью по мокрой от смазки коже. Его член уже давно стоит колом, но он сдерживается, ждёт, когда Чонгук сам попросит. Внутренний зверь сдерживает его, и Тэхён ему доверяет. Чонгук испуганно вздрагивает, когда пальцы Тэхёна проникают между ягодиц и начинают поглаживать сжимающееся колечко мышц, альфа выпускает свои феромоны, успокаивая Чонгука, давая ему понять, что он в безопасности, что ничего ему не угрожает.       Чонгук расслабляется, и смазки становится ещё больше, когда Тэхён слегка нажимает пальцем на вход. Чонгук двигает бёдрами навстречу, и палец входит в него на фалангу, ему не больно, течка уже вошла в полную силу. Он хочет избавиться от скручивающей всё тело боли, но смущается открыто попросить Тэхёна решил не затягивать с прелюдией. Альфа проникает на всю длину пальца, Чонгук разводит ноги шире, полностью открывается перед Тэхёном, и альфа всё понимает без слов. Убирая палец, он подставляет головку к выходу, несколько секунд медлит, на что Чонгук начинает ёрзать, Тэхён подхватывает его под бёдра и тянет на себя, проникая сразу на всю длину. Чонгук стонет, и альфа начинает медленно двигаться, нажимает ладонью на низ его живота, чтобы проникновение получилось более глубоким. Чонгук просит быстрее, и Тэхён отпускает контроль, наваливается на него, меняя угол вхождения, и начинает резко и ровно двигаться. Член омеги, зажатый между их телами, трётся о живот альфы, и Чонгука накрывает, он стонет имя своего альфы и подставляет шею, прося метку. Дважды просить не приходится, как только Тэхён прокусывает ключицу, ставя временную метку, Чонгук вскрикивает и кончает, Тэхён кончает следом за ним и собирается выйти до сцепки, но Чонгук обхватывает его ногами, не позволяя этого сделать. Он отпускает его только когда узел набухает и сцепляет их. Чонгук чувствует распирающее изнутри давление и стонет от лёгкой, но такой приятной боли.       — Зачем? Глупый одуванчик. — шепчет ему на ухо Тэхён и начинает зализывать кровоточащую метку. Чонгук расслабляется и подрагивает от того, что его начинает накрывать новой волной удовольствия.       — Боже, Тэхён… — он стонет, и альфа, медленно качнувшись, вызывает новую волну удовольствия, от которой Чонгука выгибает. Тэхён тоже начинает чувствовать удовольствие, и как только узел отпускает их, он, не выходя из Чонгука, меняет их местами, их бешеные феромоны подстегивают желание друг друга, и, снова возбудившись, Чонгук начинает двигаться, Тэхёну не хватает терпения, потому что Чонгук движется медленно, а хочется резко и несдержанно. Через несколько минут альфа выходит из него и ставит в коленно-локтевую, входит в него глубоко одним резким толчком, сразу срываясь на бешеный рваный ритм, вызывая у Чонгука череду стонов. Омега уже еле держится на ногах от усталости, и Тэхён, замечая это, сбавляет обороты, продолжая входить в него глубоко и резко, кажется, что он никак не может насытиться Чонгуком. Тэхён обнимает его со спины, отрывая руки от пола и прижимая к себе, целует в шею, рука гладит изгиб шеи, ключицы, грудь. Альфа ведёт ладонью по животу и спускается к члену омеги, обхватывает его и начинает двигаться, Тэхён хочет скорее довести своего одуванчика до разрядки, Чонгук откидывает голову на его плечо, дышит часто, и альфа, повернувшись, целует его.       Губами ведёт по шее, касается своей метки, лижет её, и Чонгук взрывается от ощущений, он жмётся спиной к груди Тэхëна, низ живота стягивает, и по телу проходит дрожь, он кончает беззвучно, задерживает дыхание, борясь с подступающими слезами. Сильный и бесстрашный ворон становится слабым и уязвимым в объятиях своего истинного, Чонгуку это не нравится и одновременно нравится настолько, что он отпускает себя и отдаётся Тэхёну весь без остатка. Он медленно выдыхает и, позволяя усталости взять верх над его телом, обмякает в объятиях альфы. Тэхён ещё крепче прижимает Чонгука к себе, что-то шепчет ему на ухо, но Чонгук сейчас мыслями где-то далеко. Тэхён, кончая, выходит из омеги и ложится вместе с ним, им обоим требуется передышка, сейчас бешеная волна феромонов на время отступила. Когда они оба немного приходят в себя, альфа касается губами шеи Чонгука, привлекая его внимание.       — Цветочек мой, ты тоже должен поставить мне метку.       — Позже, Тэхён, я устал, я хочу спать, кушать и помыться.       Тэхён без лишних слов помогает Чонгуку подняться и ведёт его в душевую.       Чонгук расслабленно стоит в кабинке, пока альфа нежно проводит мочалкой по его разгоряченной коже. Поскольку течка пока отступила, у Чонгука в голове только один вопрос.       — Почему сила ворона не исчезла? Ты же запечатал ее.       — Запечатал, — Тэхён откидывает мочалку на пол и тянет его под струи воды, капли стекают по совершенно идеальному телу, на что зверь внутри облизывается. Но ответить на вопросы любимого надо. — Но ворона нельзя приручить, ты же знаешь, что по себе они птицы вольные. Твоя сила древняя, она пошла ещё от предков Чон. Рано или поздно она бы все равно вернулась. Посмотри! — Тэхён поворачивает Чонгука к небольшому зеркалу. На ключицах омеги вокруг метки альфы появилось вороное крыло в виде тату. — Она всегда будет с тобой. — Тэхён притягивает Чонгука ближе, и их тела соприкасаются под струями воды. — Но я всегда буду рядом, что-бы помочь. Чимин научит тебя контролю. Тебе не надо волноваться.       От феромонов Тэхёна по телу омеги снова начал распространяться жар.       — Я не волнуюсь. Я люблю тебя. — Чонгук прижимается губами к губам альфы.       Тэхён быстро заводится, целует его страстно и горячо, сминая губы, углубляет поцелуй, пропихивая язык в рот омеги. Чонгук стонет в поцелуй, потому что Тэхён неосознанно давит на него своей доминантной аурой. Чонгуку хочется сжаться в комочек в углу душевой кабинки и заскулить. Тэхён быстро осознаёт, что что-то не так. Он отстраняется и закрывает глаза, заставляет себя немного успокоиться, окутывает их обоих своими феромонами, давая понять Чонгуку, что он не обидит. Поворачивает его к себе спиной, нежно оглаживает поясницу и ягодицы, подталкивает его к стене, чтобы омега мог на неё опереться. Чонгуку не нужно ничего говорить, он понимает всё с одного касания. У них слишком глубокая связь, настолько глубокая, что часто слова им не нужны, чтобы понять друг друга. Тэхён видит, как у Чонгука стекает смазка по внутренней стороне бедра, он завёлся не меньше самого альфы. Хочется сделать ему приятно до головокружения, до ярких вспышек под закрытыми веками. И Тэхён разворачивает его к себе лицом, опускается перед Чонгуком на колени и берёт его член в рот. Языком ласкает головку, проходится по стволу и, накрывая пухлыми губами головку, насаживается на всю длину. Чонгук стонет, но не может отстраниться, потому что за его спиной отделанная светло-бежевым кафелем стена. Тэхён сразу задаёт быстрый темп, и когда Чонгук зарывается рукой в его волосы, он стонет с его членом во рту, пуская по стволу вибрацию. Чонгук толкается в его горло и кончает, содрогаясь всем телом, ноги сразу слабеют, и Тэхён, отстранившись, поднимается, чтобы удержать обмякшее тело омеги. Поворачивает его к себе спиной, прижимая грудью к стене, коленом разводит его ноги и медленно входит. Старается не спешить и двигаться плавно, от такой нежности Чонгук плавится, тихо и протяжно простанывает имя альфы. Тэхён выходит из него на пару минут, разворачивает его к себе, прижимает к стене и, подняв одну ногу, снова входит, он хочет видеть лицо Чонгука.       Омега выглядит очень соблазнительно, закрытые веки слегка подрагивают, на щеках играет румянец, Чонгук закусывает нижнюю губу, когда Тэхён, толкаясь в него, задевает комочек нервов. Цепляется за плечи любимого, стонет.       — Одуванчик, открой глаза и посмотри на меня. — Чонгук медленно открывает глаза, его взгляд затуманен. — Ты в порядке?       Тэхён немного несдержанно целует Чонгука, и омега приходит в себя, почему-то шепчет, заливаясь стыдливым румянцем:       — Я в порядке. Мне сейчас очень хорошо, Тэхён, можно, можно мне тебя пометить?       — Можно, — Тэхён поворачивает голову, прижимает Чонгука к себе свободной рукой и чувствует, как Чонгук лижет место будущей метки.       Альфа закрывает глаза, когда Чонгук прокусывает кожу, зализывая метку и чувствуя вкус крови во рту, омега содрогается всем телом, кончает с громким стоном. Тэхён подхватывает его под коленями, отрывая от пола, и максимально ускоряется, выбивая из горла Чонгука хриплые вдохи и стоны, кончает в омегу и, выходя из него, не отпуская Чонгука, встаёт под струи воды.

***

      — Я вот что думаю. — Чонгук гладит Тэхёна по немного влажной спине после душа, тот лежит на животе омеги головой. — Если у нас будут дети…       — Будут.       — Я не об этом, Тэ. Моя же сила перейдет к старшему сыну или дочери, если двое малышей будет. А я сам ничего не знаю.       — Чонгук, послушай, — Ким поднимается с живота омеги и садится на кровати. — Чимин тебе поможет, он тебя научит. Не переживай. — наклоняется к губам, которые так и манят, и проводит языком по ним. — Я хочу тебя и люблю.       — Боже, — Чон хохочет и обвивает руками мощную шею. — Я тебя тоже люблю.       Позже у Чонгука и Тэхёна родятся близнецы, альфы, и старший сын семьи Ким получит в наследство силу ворона Чонгука. Дядя Чимин и дядя Юнги научат маленького воронёнка контролировать ее. И не будет у них ссор и зависти никогда.       Юнги родит маленького омежку, который окажется истинным младшего сына Чонгука. Но это потом, а сейчас Тэхён тщательно любит своего омегу пятый день подряд.