После

      Пыль. Она везде. Витает в воздухе, оседает на редкой, едва ли живой растительности, сухой земле, бледно-сером асфальте, давно позабытых, никому не нужных автомобилях, ветхих зданиях, на широких плечах и на полях шляпы, прикрывающей чёрные, неровно подстриженные волосы.       Сонхва привык. Он и не знал другой жизни. Без хруста песка на зубах, раздражённых глаз и застиранной, повидавшей виды одежды, покрытой тонким слоем оранжевой пыли. Он, сидя верхом на лошади, что не спеша, словно лениво, шагает по узкой линии асфальта возле нескольких рядов давно брошенных машин, мерно покачивается из стороны в сторону, и, опустив прикрывающий нижнюю половину лица платок, протяжно, шумно вздыхает.              Пыль.              Он прислушивается к заигрыванию ветра с редкой листвой деревьев и сухой травой, шороху крыльев испуганной птицы и звонкому цоканью, раздающегося от соприкосновения металлических подков со старым асфальтом.              — Как думаешь, найдём сегодня что-нибудь полезное, Искорка? — нежно прикасаясь ладонью к шее кобылы, хрипло после долго молчания спрашивает Сонхва и прочищает горло.              Он уже долгое время разговаривал только со своей лошадью. Разговаривал, чтобы не забыть речь, разговаривал, чтобы не сойти с ума, разговаривал, чтобы, как ему казалось, не было тоскливо и его спутнице. Искра стала для него не просто животным, но и надёжным напарником, его поддержкой, опорой и верной подругой.              — Надо будет тебе гриву расчесать, красотка, — аккуратно проводя пальцами сквозь длинную шерсть, задумчиво произносит мужчина и, огладив тёмно-коричневого окраса гладкую шею, поднимает взгляд, устремляя его далеко вперёд.              Перед ними длинное шоссе, ведущее в большой город, и всё тот же ряд ветхих машин, направленных в противоположную сторону.       Мужчина поправляет потрёпанную временем замшевую песочного цвета ковбойскую шляпу и запускает руку в карман лёгкой вельветовой куртки. Нащупывает гладкий тёплый металл и ловко достаёт предмет из него, щурясь из-за яркого солнечного блика, упавшего на серебристую местами поцарапанную и потёртую зажигалку.       Он с характерным щелчком откидывает крышку, задумчиво всматриваясь в колпак, из которого уже несколько месяцев не вырывается пламя, и, спустя пару мгновений, со звоном закрывает, чтобы после вновь её открыть. Его это успокаивает.              Стук копыт, звон зажигалки, порывы ветра и между тем — чей-то крик.              Сонхва, отклоняясь назад и потянув на себя поводья, сводит бёдра, несильно, но ощутимо прижимая колени к бокам лошади, и тем самым останавливает её, внимательно смотря по сторонам и пытаясь заметить хоть какое-то движение, от которого и мог доноситься звук. Он скользит беглым взглядом по редким зарослям кустарников и деревьев меж стоящих на трассе машин и, не видя ничего, что могло бы привлечь его внимание, думает, что ему показалось.              — Может животное? Или птица? — задумчиво произносит Сонхва и тянет повод в сторону, вынуждая лошадь повернуться вслед за движением руки.              Он щурится, продолжая пристально просматривать растительность, тянущуюся вдоль трассы, а затем, повернув Искорку обратно, звонко прищёлкивает языком, тем самым давая команду идти вперёд. Лошадь несколько мгновений стоит, бездумно смотря в сторону, а затем, когда мужчина легко стукает пятками по бокам, возобновляет движение, неспешным шагом отправляясь в путь.       Сонхва задумчиво мычит, склоняясь к тому, что ему, видимо, действительно показалось, но не прекращает смотреть по сторонам, невольно прислушиваясь к звукам вокруг.       Стук копыт, порывы ветра и одинокий звон зажигалки, которую он, с характерным звуком закрыв, аккуратно прячет обратно в карман, сосредоточиваясь на окружающей его обстановке.       Карканье вороны, шум сухой листвы и вновь крик — на этот раз, пусть и оборвавшееся, но узнаваемое: «Помогите!».       Сонхва приподнимается, отрываясь от седла, и смотрит в сторону, откуда, как он предполагает, доносится крик. Наконец, замечает между машин движение и, недолго думая, отдаёт лошади нужный сигнал, после чего та, срываясь на галоп, стремительно направляется к источнику шума.       Сбавляя темп и маневрируя между автомобилей, он замечает троих людей, двое из которых пытаются удержать ещё одного парня, и ловко снимает со спины автоматический арбалет. Удерживая одной рукой поводья, а другой оружие, Сонхва останавливается в нескольких метрах от мужчин и, направляя на них арбалет, звонко присвистывает.              — Отпустите его и проваливайте, иначе пущу стрелу прямо в лоб, — небрежно, но громко произносит Сонхва и мягко стукает по бокам лошади, вынуждая её сделать ещё несколько шагов вперёд, прежде чем вновь остановиться. — Сначала тебе, а потом тебе.              Он переводит арбалет с одного мужчины на другого и бегло осматривает их, проверяя на наличие оружия. Незнакомцы переглядываются, как кажется, переговариваясь одними взглядами, а затем, неуверенно подняв руки вверх, медленно пятятся назад, удаляясь от перепуганного парня, крепко прижимающего к груди выцветшую тёмную сумку.              — Живее! — громким низким голосом, вынуждающим всех трёх незнакомцев вздрогнуть, вскрикивает Сонхва и отпускает поводья, чтобы, взяв арбалет в обе руки, прижать приклад к плечу, тем самым показывая, что он, если потребуется, непременно выпустит стрелу.              Двое мужчин незамедлительно срываются с места, сменяя шаг на бег, и спешно теряются между машин, направляясь в сторону города.       Сонхва провожает их взглядом, чтобы удостовериться, что они больше не представляют для него и незнакомца угрозы, и опускает, но не убирает за спину арбалет.              — Ты в порядке? — успокаивая и останавливая несколько встревоженную лошадь, спрашивает у парня Сонхва и осматривает его от головы до пят. — Не ранен?       — Нет. В порядке, — прижимаясь спиной к машине, испуганно отвечает незнакомец и по-прежнему прижимает к груди сумку, крепко впиваясь в неё пальцами.              Сонхва молчит, рассматривая парня, и дёргает подбородком, как бы указывая им на что-то.              — Твоя сумка? — Когда убеждается, что незнакомец не представляет угрозы, он вешает арбалет на плечо и, дождавшись в ответ короткого кивка, продолжает: — Что в ней? Они хотели отобрать её?              Парень молчит, сомневаясь, может он ответить или нет, и беспокойно хлопает глазами, смотря то на мужчину, то на удивительно здоровую и ухоженную лошадь, лениво размахивающую длинным, густым хвостом.               — Ну... Я тут осматривал машины, мало ли что полезное найдётся... Нашёл немного... Нужных вещей. Они увидели, вот и... — Он замолкает, словно мгновенно жалея о сказанных словах, и прикусывает изнутри губу, беспокойно осматривая, возвышающегося над ним незнакомца, словно ожидая от него каких-то последующих действий.       — Не стоит рассказывать первому встречному, что у тебя есть полезные вещи. Кто-то может без раздумий и убить за твою сумочку, — вздыхает Сонхва и щурится, поднимая взгляд на многочисленные высотные здания, маячащие далеко впереди него. — Ты из города или в город?       — Я... В город, — немного расслабляясь, когда замечает спавшее и с Сонхва напряжение, отвечает молодой парень и отпускает сумку, оставляя её только в одной руке. — Кстати, спасибо, что помог.              Он явно смущается, вспоминая и понимая, что из-за испуга даже не поблагодарил своего спасителя, и, наконец, отстраняется, но не отходит от машины, всё же оставляя позади себя прикрытие.              — Как тебя зовут? — лишь кивая в ответ на благодарность, интересуется Сонхва и вновь обращает взгляд на незнакомца.              Парень мнётся, не спеша отвечать. Спустя всего, казалось бы, считанные секунды, молчание затягивается до неприличного. Он открывает рот, набирая в лёгкие воздуха, и тут же закрывает, когда чужой низкий голос опережает его.              — Вот и правильно. Нечего рассказывать о себе всем подряд. В любом случае, я тоже в город. Не хочешь присоединиться? — не настаивая на ответе на предыдущий вопрос, произносит Сонхва и приподнимает средним и указательным пальцем полы шляпы, из-за чего край тени, падающей на его лицо, смещается на лоб.              Парень напротив замечает блеск чужих прищуренных глаз, неглубокие, но заметные морщинки в их уголках и лоснящуюся на носу и лбу кожу Сонхва. Он молчит. Переводит взгляд на арбалет, висящий на крепком плече, замечает на бедре ножны и невольно тушуется, отчего-то вновь приникая спиной к нагретому металлу машины.       Сонхва вздыхает, когда ответ не поступает спустя долгие секунды и, лишь пожимая плечами, тянет за поводья, направляя лошадь в сторону обочины.              — Это тоже правильно, — бросает напоследок он и мягко стукает пятками по бокам животного, тем самым заставляя двигаться вперёд.              Сонхва проходит несколько метров и останавливается, запуская руку в перемётную сумку, висящую позади седла. Достаёт металлическую консервную банку и, повернув лошадь вбок, обращает взгляд на парня.              — Лови, — громко произносит Сонхва и, дождавшись, когда так и оставшийся незнакомым парень освободит и вытянет вперёд руки, бросает банку в его сторону. — Есть чем открыть?              В ответ лишь кивок, а затем, когда в его руках оказывается мясная консерва, в пыльном, словно осязаемом воздухе раздаётся едва запоздалое и громкое: «Спасибо».               — Я, кстати, Сонхва.              Он прищёлкивает языком, одновременно стукая по бокам его верной спутницы, и, не дожидаясь ответа, отправляется в путь. Поднимает платок, закрывая рот и нос, и опускает поля шляпы, прикрывая ей верхнюю часть лица.              Стук копыт, порывы ветра, звон снова появившейся в руке зажигалки, шум листвы и между тем — крик. На этот раз просящий не о помощи.              — Сонхва! Подожди!              Тот невольно усмехается. В глубине души он ожидал и желал услышать из-за спины своё имя. Сонхва немедленно останавливает, но не разворачивает лошадь, терпеливо дожидаясь, когда звук торопливого, лёгкого бега раздастся совсем близко к нему. Парень замедляется, переходя на шаг, а затем, когда Сонхва замечает его внизу возле лошади, останавливается, поднимая голову к мужчине.              — Я Сан, — на выдохе произносит парень и осматривает лошадь. — А она? Или он?..       — Искорка, — опуская платок, ласково произносит мужчина и едва заметно мягко улыбается, — моя верная подруга.              Сонхва касается ладонью шеи животного и с нажимом не спеша оглаживает её, тем самым подтверждая свои слова и выражая глубокую, нежную привязанность. Сан тем временем думает, что это тоже правильно. Правильно, что доверился, окликнул и догнал.              — Двоих ей будет тяжело везти. Но можем меняться, а там… — Сонхва замолкает и, не дожидаясь, когда Сан начнёт упрямиться, убеждая, что он может идти пешком и вовсе не устал, ловко спрыгивает с лошади. — А там гляди повезёт, найдём тебе тоже не лошадку, так велосипед. Да, скорее всего велосипед.              Мужчина отчего-то тихо смеётся, представляя, как парень будет ехать рядом с ним на велосипеде, и, прежде чем Сан успевает что-либо понять, обхватывает его за талию, подталкивая к лошади и, подхватив за бедро, поднимает одну из его ног, направляя ступню в стремя.               — Не бойся. Она спокойная и ласковая девочка, — мягко произносит мужчина и перемещает руки под ягодицы, беззастенчиво обхватывая худые бёдра, чтобы без особого труда подсадить парня на лошадь. — Совсем лёгкий. Голодаешь?              Сан неуклюже перекидывает ногу, неуверенно устраиваясь на спине животного и судорожно хватается за рожок на передней части седла, на котором висят поводья. Он чувствует, как мужчина небольно, но ощутимо сжимает его голень, терпеливо дожидаясь, когда парень успокоится и освоится, и от этого ему становится необъяснимо спокойнее, словно Сонхва таким образом мог уберечь его от чего угодно — падения с лошади, незапланированного побега Искорки, её испуга, неуправляемого поведения или даже очередного катаклизма, вроде тех, что когда-то потрясли Землю.       Широкая ладонь мужчины касается шеи животного, уже привычно для взора Сана оглаживая блестящую шерсть, и Искра, едва ли беспокойно затоптавшаяся на месте, медленно успокаивается, напоследок фыркая и активно взмахивая хвостом.              — Вот так, девочка, всё хорошо, — Сонхва мягко похлопывает лошадь, вновь нежно улыбаясь то ли ей, то ли своим мыслям, и Сан узнаёт этот взгляд и улыбку — мужчина любит. Глубоко и искренне.              Парень задумывается, засматриваясь на чужое лицо и эмоции и упускает момент, когда чужие глаза, до этого нежно смотревшие на животное, теперь обращены на него. Нежные.              — Хочешь крекеры? Правда, они… Немного просроченные. Но я ел, и со мной ничего не случилось. — Сонхва, не дожидаясь ответа, запускает руку в перемётную сумку на лошади и, спустя несколько мгновений, достаёт из неё несколько небольших прозрачных упаковок. — Держи.              Сан неуверенно берёт из рук мужчины крекеры и не спеша открывает пачку, наблюдая за тем, как Сонхва поднимает брошенную им на землю сумку и как снимает с рожка поводья, ловко обхватывая их одной рукой.              — Пошли, Искра, — потянув за собой лошадь, мягко произносит мужчина и бросает взгляд через плечо — на напряжённого Сана, схватившегося одной рукой за рожок, чтобы не потерять равновесие, а другой по-прежнему удерживающего упаковку с крекерами. — Расслабься, я сам управлюсь с ней. И не зажимай ей бока.              Медленно, прерывисто выдыхая, парень потихоньку расслабляется, прислушиваясь к движениям лошади, и неуверенно, но всё же отпускает рожок, привыкая к покачиваниям в такт шагам. Он аккуратно помещает в рот первый крекер, и ему кажется, что на вкус он совершенно нормальный.              — Надеюсь, со мной тоже ничего не случится, — выдавливая из себя несколько неловкую, но искреннюю улыбку произносит Сан, и Сонхва, завидев на чужих щеках ямочки, почему-то убеждён, что с ним ничего не случится совершенно точно.              Никогда.              Стук копыт, звон зажигалки, порывы ветра и между тем — ставший родным голос. Сан оживлённо пересказывает сюжет очередного комикса, который они нашли всего лишь пару дней назад, и ласково гладит шею лошади — его Звёздочки.              Стук четырёх пар копыт, звон зажигалки, порывы ветра, пыль, оседающая на широких полях шляпы, которую Сан без особых сопротивлений со стороны Сонхва присвоил себе, шорох листов ещё одного комикса и высокий звонкий голос, борющийся с ветром и громким карканьем ворон.              Так намного лучше.              С тобой ничего не случится. Никогда. Я не позволю.