Фальсификации

      — Проклятые арендованные посудины! Что б я ещё хоть раз!..       Плюнув на безуспешные попытки открыть отсек как разумная особь, — с помощью ручки — бью со всей досадой по серой покорёженной поверхности, на что та, угрожающе скрипя, наконец поддаётся и отъезжает аккурат в мою рожу.       — Блять!       В этом неравном бою я вышел проигравшим. Потираю ушибленный глаз, мысленно уже потирая в предвкушении руки. На полке, конечно же, беспорядок: зип-пакет с какой-то соевой фастфудной гадостью, которой давно уже пора бы бороздить космические просторы, комфортно расположился рядом с пугающим комком сменной одежды. Нет, серьёзно, когда тебе просто лень складывать и ты кидаешь как есть — это одно, а тут чудовище будто специально мяло некогда девственно гладкую ткань. Складной ножик... И это во времена, когда у среднестатистического гражданского уже есть какой-нибудь лазерный бластер.       Но это всё мне не нужно. Тянусь рукой к пузырьку, наполненному прозрачной жидкостью с желтоватым отливом. В кармане приятной тяжестью ощущается его полный близнец.       — Моя прелесть, — пародирую дедушку, который иногда повторял эту фразу, когда смотрел на то, что ему нравилось. Это было уморительное зрелище, отчего отпечаталось оное в моих воспоминаниях на многие годы.       Гляжу на своё искажённое отражение на поверхности сложенных друг к другу бутыльков. Чуть наклоняю их, отчего мои глаза смешно вытягиваются, как у бывшего соседа в училище, который уродился бестером — что-то среднее между человеком и рептилией. Время сделало своё дело, и подобное перестало быть для всех чем-то новым, но это не значит, что общество одарилось особой космополитичностью. Учились мы на разных потоках, поэтому о совершенствовании издевательств я узнавал по мокрой куртке, сломанному детектору, а однажды по сдавленным воям в углу — ребятки додумались в качестве подарка к окончанию обучения напичкать гибрида витаминками для ускорения линьки. Предполагаю, что облезание чешуйчатой кожи на несколько месяцев раньше положенного по ощущениям где-то недалеко от сдирания скальпа, потому что чувак лежал пару дней точно, свернувшись на кровати и боясь лишний раз пошевелиться; а потом и вовсе пропал. Кажется, кто-то из преподов обнаружил его в таком состоянии и отправил зализывать раны. Не знаю, чё с ним было дальше, но выпускные экзамены он определённо пропустил.       — ИскИн, время? — выкрикиваю, улыбаясь загадочно своему отражению.       — Четыре часа восемнадцать минут по Земле.       Улыбка тут же сползает, глаза становятся ещё потешнее от лёгкого прихуя. Сколько-сколько уже? Что-то я задержался с проведением своего коварного плана в жизнь. Да, я собираюсь отчистить мир от одной мешающейся под ногами букашки и ни о чём не жалею!       Плюс-минус год назад я и Гэри Блейд оказались на одном заказе. Темка была ещё более тёмная, чем обычно, отчего ребят собрали побольше и знакомиться с внутренними тараканами убогого мне не пришлось — чёрт, я ведь даже как-то тогда подумал, что он секси! Однако не спешите расстраиваться — это просто у судьбы пинг провис. Месяцев на восемь. Ибо именно столько прошло, прежде чем эта дама свела нас на очередном судне. Команда была не такой большой, а дело — непростым, поэтому узреть всю блядскую натуру мне удалось как нельзя не кстати. Начиналось всё с небрежно кинутого: «Не кормят вас на Земле, что ли?» (подъёб моей комплекции). А я что, а у меня язык подвешен, на Земле и научили! Облил его такими отборными словесными помоями, что мама не горюй, чем безмерно горд до сих пор! Прав я или нет был в этом порыве — неважно, ведь адекватный человек забил бы болт, но только не этот напыщенный уёбок! Все они смотрят на землян свысока, а с какого перепуга? Это я окончил училище, это я сейчас на все руки мастер — хоть первый пилот, хоть второй, при чём чего угодно, к тому же в починке что-то да смыслю, тогда как Блейд ни на что в этой жизни, кроме размахивания кулаками, не способен.       Я ту несчастную миссию перетерпел, не впервой, однако не прошло и недели, как нас снова отправили на отшибу цивилизаций в одном составе, а потом ещё раз, и ещё... Короче, конфликты и даже драки (то ещё зрелище!) стали самыми стабильными эпизодами моей жизни. И я бы взял даже такую аскезу, НО! Это чудовище... это несоображающее одноклеточное... начало жаловаться на меня верхушке! Прямо при мне! Он безустанно доносил на меня, палил все мои мельчайшие проколы, конечно же не забывая приукрашивать, а сверху ему потворствовали — столько раз слово «штраф» я не слышал, кажется... м-м-м... никогда!       Я тоже старался не уступать в кляузах, естественно, но только вот в то время как мои полномочия в основном ограничены судном, его деятельность проходит там, куда мне лишний раз соваться западло. В общем так, не поймите меня неправильно, но мне плевать, кто и как меня поймёт: шуточки над гибридом оказались лишь цветами детской жестокости, а я оказался в этой среде со слишком ранних лет. Не оправдываюсь, просто кое-чему жизнь к двадцати шести годам всё-таки научила. Например, вгрызаться в место, которое кормит, не жалея зубов. И теперь я не позволю жалкому неземлянскому прихвостню приближать меня к падению до тех времён, когда у меня не было крыши и в прямом, и в переносном смысле... Да и вообще ничего не было, кроме убогих нулей на счетах.       Поэтому сейчас место пузырька с лекарством, курс которого пропивает Гэри, занимает другой. Тот, за которым я часом ранее ходил на рынок. Я уже отчаялся найти подходящий по форме бутыли и цвету яд, да ещё и уложиться в бюджет (так как из-за кое-чьих стараний придётся потуже завязать пояса!), однако на самой галёрке из лотковых лабиринтов я таки нашёл своё спасение. Торгаш галантно продал товар ровно по озвученной мной цене, и в ту секунду, честное слово, моя щека почти удостоилась скупой мужской слезы! Ведь не сумей я подменить пузырёк сегодня, кто знает, когда ещё подвернулся бы такой шанс. В этот раз в составе присутствовало только два имени: Дез и Гэри. И ни-ка-ких свидетелей. Всего-навсего делов — избавиться от трупа и сказать, что напарничек не вернулся с планеты на борт.       Смотрю на пузырёк. Нет, не так. Двигаю его на полсантиметра правее. Вот теперь шик. Опять смотрю. Стою, как последний идиот, и отчего-то не решаюсь закончить своё дело. По пластиковой поверхности проходит опасный блик, когда бутыль чуть скатывается вперёд. Да алё, ты не так лежала!..       — Шлюз открыт, — оповещает ИскИн.       Успеваю захлопнуть отсек, предусмотрительно прикрыв голову, и отскочить в сторону, прежде чем в дверном проёме показывается массивная фигура. Со злорадством отмечаю, что Гэри приходится пригибаться, чтобы не вписаться в притолоку.       — Чё так долго? — выдаю вместо приветствия, присев непринуждённо на панель пилота. — За просрочку аренды места в космопорту из своего кошелька бы выложил?       В ответ наигранно выпячивает губы, брови вздымаются вверх.       — Не смог отказать себе в удовольствии не зырить на твою рожу ещё часок, Дезмонд, — акцент на последнем слове. Ненавижу!       — Я Дез, — поправляю сквозь стиснутые зубы.       У меня уже скоро язык отсохнет — столько раз за последние месяцы пришлось это повторять. Невинное выражение сползает с лица напротив, заменяясь неизменной хронической суровостью.       — Начхать мне.       Блейд стягивает с себя куртку на выдохе, кидая её через всё помещение прямиком на мою руку. Нет, ну варвар с головы до ног! Ещё и мазила. Поворачиваю голову в сторону и двумя пальцами брезгливо приподнимаю чёрную косуху.       — Как можно в таком уродстве ходить.       Морщусь, разгибая в локте руку и отпуская вещицу. Та падает у моих ног, звеня металлической застёжкой. Убогий даже бровью не ведёт.       — Ещё какую бесценную мысль выдадите? Я записываю, — язвит он. Потягивается, отчего между безыскусными джинсами и футболкой выглядывает на пару секунд полоска голой кожи с загадочно уходящей вниз дорожкой волос.       — На воле не успел размяться? — хмурюсь. — Смотри граблями своими не проломи потолок этой рухляди.       — Тоже выходи иногда на волю, качайся, чтобы зависть не ела.       Возвращаешься к истокам, значит. А не боишься?       Уже открываю было рот, чтобы как следует отстоять честь конституции своего тела, но Блейд вдруг делает несколько широких шагов вперёд.       — Отошёл! — подскакиваю.       — Дай ты порулить, — тянется мне за спину.       — Бля, да ты совсем больной, реально, — торможу его ладонью в грудь, второй ревниво поглаживая панель пилота. Ну уж нет, это моя страсть. (На которую не первый раз уже посягают, между прочим!) — Правда думаешь, что я тебе позволю? Чтобы ты это потом вывернул верхним так, что и ноги моей больше на суднах не будет?       Ведёт челюстью, искры из своих глазёнок в меня запуская.       — А я и не скрываю: свечки на день рожденье задувал и загадывал тебя больше никогда с нами не видеть!       — С прошедшим, взаимно!       — Да тебе сложно, что ли?!       — Да ты сам виноват, нечего было начинать вести себя, как крыса последняя! Какое к тебе теперь доверие?!       — Чё сказал?! — щурится угрожающе, загоняя меня в ловушку меж своих рук.       — Таблетки попей свои и проспись! — толкаю его от себя и ускользаю из-под разгорячённого тела. — Неадекватный...       Отворачиваюсь к широкому иллюминатору, морально готовясь к ответному обвинению, однако вместо него мой слух режет какой-то уж слишком усталый вздох. Умаялся, наверное, бедолага. Пф... Провожаю взглядом оранжевокожую девчонку, погружающуюся в соседний миниатюрный шаттл. Как там вообще можно уместиться?..       Отсек поддаётся Гэри без каких-либо сопротивлений, судя по звуку. Предатель!       — Ты ведь не пускал меня к управлению даже тогда, когда я не делал тебе ничего плохого, — говорит тихо.       Не отсек, в смысле. Гэри. Хотя я тоже поначалу не узнаю голоса, который всегда раздаётся исключительно громогласно и деспотично. В груди что-то мимолётно колет. Неприятно. Непривычно.       Чувство вины я не испытывал уже десять лет.       Оборачиваюсь. Рука моя приподнимается навстречу человеку, который в этот же миг опустошает пузырёк с почти идеально прозрачной жидкостью.       Тук. Тук.       У меня не было выбора.       «Соберись, тряпка».       — Как ощущения? — ухмыляюсь, наблюдая за тем, как Блейд кривится, вертя бутылёк со всех сторон. Уже поздно искать подмену. Удовлетворение патокой растекается по венам.       — Лучше не бывает, — огрызается по привычке.       Делаю несколько шагов от иллюминатора, приближаясь к Гэри.       — Не-а. Лучше, чем мне сейчас, тебе быть не может.       Замирает.       — Осознал, наконец? — лыблюсь я щас явно нездорово. — Так тупо прое...       Бам!       — Ай! Ты чё творишь?!       Приподнимаюсь на локте, потирая ушибленную голову (да что ж ей так не везёт сегодня), когда спотыкаюсь о крамольный взгляд свысока.       Так. Чую, что-то пошло не по плану.       — Ты мне что подсунул?..       — Чего? — назад бы отползти от этого бешеного...       Мою попытку побега прерывают, прижав руки к полу и нависнув сверху. В мои ахуевшие глаза смотрят чужие поплывшие. Да что тут происходит? Он должен был вырубиться ещё секунд двадцать назад!       — Что. Ты. Мне. Подсунул, — нехорошо рычит в опасной близости от моего лица.       А вот сейчас реально страшно. Ну, насколько вообще может быть страшно МНЕ.       — Так-то это был яд... — выдаю без зазрения совести.       — Яд?! — Блейд за локоть разом поднимает меня наверх.       — А, — ой! — ага, — кидает лицом в панель. Случайно наступаю на оставленную без внимания куртку. Ну и поделом!       — Хорошие же яды у вас на Земле! — и в эту самую секунду я ощущаю упирающийся в мой зад стояк.       Каменный, мать его, стоячелло!       Капля пота ледяной дорожкой пробегает от шеи до позвоночника. Я наконец понял. Даже обидно как-то...       — Да ты, сволочь, в рубашке родился, не иначе.       Зачем невыгодно продавать неместному простаку яд, если можно подсунуть дешманский и похожий внешне афродизиак? Чувствую затылком тяжёлое влажное дыхание.       — И кто же на этом судне крыса? — цедит Гэри. — Тот, кто лишь отвечает на ненависть, или тот, кто втихушку... — хватка на локте усиливается. Стискиваю зубы. — пичкает напарника отравой?       — Да что ты говоришь, — поворачиваю голову, рыча ему в губы. — Бедный, белый, пушистый напарничек, который «лишь отвечает на ненависть» подлого, гнусного землянина; который, конечно же, не заварил всю кашу, не начал первым очернять чужую репутацию.       Рычу и сам удивляюсь бесконтрольному количеству желчи, сочащейся из этих слов. Предполагал я, естественно, что придурок успел меня конкретно так заебать, но, видимо, недооценил масштаб.       — А ты меня вынудил.       Чего?       — Чего?! — это ты меня вынудил!       — Можно было просто не сопротивляться и исполнить мою просьбу, — холодные глаза пригвождают к месту, пока мозолистые пальцы залазят мне под резинку трусов.       Блять!       — Грабли убрал! — выкручиваюсь как умалишённый, пытаясь отцепить от себя клешню свободной рукой, на что их обе фиксируют у меня над головой.       — Разумеется, как прикажете, — прямо в ухо. — А с этим мне что сделать?       Вжимается в меня сильнее, явно желая, чтобы я стал одним целым с панелью, которая ещё и неудобно высокая. Стараюсь отвлечься от того, что происходит ниже пояса, концентрируясь на том, как мои лопатки раскаляются от контакта с его развитыми грудными мышцами. Сука, ладно, не лучшая идея.       — Не моя проблема! — возмущаюсь, наблюдая за пульсирующим от моего дыхания островком на блестящей поверхности.       — Ох нет, теперь это целиком и полностью твоя проблема, — хмыкает Блейд, поглаживая меня по внутренней стороне бедра. На полу мои брюки и бельё давно составили компанию куртке.       — Отцепись! — не прекращаю брыкаться. — Иди вон лысого погоняй в толчке!       — Зачем куда-то идти?       Гэри оставляет мои ноги в покое и отстраняется от спины, выпрямляясь. Жилетка неприятно липнет к телу, но я даже радуюсь, что она всё ещё на мне, потому что это придаёт нелогичное чувство защищённости. Выворачиваюсь, — насколько вообще могу в своём положении — чтобы взглянуть назад. Блейд возвышается надо мной, одной рукой продолжая придерживать, и смачно сплёвывает на другую. Нет, ну правда варвар! В очередной раз обречённо ловлю мурашки от вида этого ублюдка. Некультурного! Ни капли не грациозного!.. Грубого. Властного...       По телу вибрацией пробегает волна ужаса, когда кулак проходится по моему члену. Я тут же подскакиваю ошарашенно, но мне давят на поясницу, возвращая в прежнее положение с глухим стуком. Раздосадованно фырчу. Из-за позы не вижу, но чувствую, что пальцы не только обхватывают ствол, но и спокойно накладываются друг на друга. И это не меня природа обделила, просто кто-то соматропина в детстве перебрал.       — Ты совсем из ума выжил! — не спрашиваю, — Это уже не смешно!       — Ну и нравится же тебе повторять, что я с головой не дружу.       Отбитый возвращается к члену, проводит с нажимом пару раз и отпускает. В попытке подстроиться под высоту панели приходится встать на носки. Интересно, так же себя чувствовал Артур, скрючившись от боли на повидавших жизнь простынях? Ощущал ли он это сжирающее чувство беспомощности, когда даже собственный сосед делал вид, что его просто нет, что он не мучился несколько дней подряд в метре левее?       Мне кажется, что я раскрошу себе от досады зубы, и я даже думаю, что заслужил всё со мной сейчас происходящее, пока не слышу звук расстёгивающейся ширинки. Я в гадании не силён, но что-то мне подсказывает, что если у Гэри обхват одного бедра опасно недалёк от обхвата всей моей задницы, то и прибор будет соответствующий. А я не откинусь, случаем, если он в меня войдёт?.. Может, заплакать и трогательно признаться Блейду в любви, а пока буду тянуться за кольцом случайно зарядить ему локтем в солнечное сплетение? Правда, это даст мне фору секунды две, поэтому придётся убираться с корабля и искать иной способ попасть домой, но всё лучше, чем...       К промежности прижимается влажный твёрдый член.       — Нет! Стой! Гэр!!! — весь мой разум охватывает паника.       — У нас больше общего, чем ты думаешь. Только вот ты пошумнее будешь, — настойчивее давит на спину. Головка втискивается меж напряжённо подрагивающих из-за неудобного положения ног; скользит обратно.       — Я убью тебя. Честное слово, убью, — вырывается из меня. Блейд тем временем повторяет движение. Подаюсь вперёд, чувствуя членом прохладу панели. Перехватывает меня за бедро и принимается ритмично вбиваться, достаточно убедительно имитируя половой акт... Хотя это ведь он и есть. Блять.       Спрашивает что-то, но я уже не разбираю слов, только интонацию.       — Чё?..       — Убил бы как меня? Накидывай варианты, раз уж с ядом пролетел, — несёт бред Гэри, обхватывая стволы горячей ладонью. Чувствую запястьями свободу и тут же пытаюсь одной рукой его остановить; другую приходится оставить для опоры.       — Я бы тебе воткнул твой дурацкий складной нож в шею, чтобы ещё долго кровью истекал, — от злости специально пачкаю ботинком уже и так потрёпанную куртку.       — Это ты зря, конечно, — разжимает пальцы, но не успеваю порадоваться, как тут же накрывает ими мои. Теперь всё ощущается так, будто это я сейчас надрачиваю два сложенных друг к другу хуя. — Эффективней в глаз.       В лёгких будто что-то мешает, не даёт заполучить воздух, в котором витает запах химозы и пота. Перед глазами всё плывёт.       — Я щас упаду, — угрожаю, потому что уже не могу.       — Так падай, — парирует, и хватка пропадает.       Я не упал: я рухнул ему под ноги, поцарапав колено о серебристую змейку. Чуть не распластываюсь по полу от того, как меня разворачивают, но спасает снова возникшая на запястье сильная рука; а уже через секунду передо мной покачивается внушительных размеров половой орган. Из уретры сочится предэякулят, поблёскивая от портового освещения за окном. Сглатываю. Взгляд опрометчиво поднимается к чужому лицу: резкие черты, волевой подбородок, прямой нос, в который я как следует бы сейчас вмазал. Ресницы трепещут, когда губ касается что-то липкое и замирает.       «Тук. Тук,» — чьё-то сердце.       Из рта Гэри стоном доносится что-то крайне неизящное, прежде чем одна его рука отпускает меня. Хватает пары движений, чтобы мутная струя обрызгала всё, что находится ниже моих бровей (и даже их, кажется). Никогда до этого мне не кончали на лицо. Сегодняшний день вообще богат на открытия. Что я должен чувствовать, интересно. Отвращение, желание помыться? Облегчение, может, и пустоту мыслей? Вопрос со звёздочкой, потому что мне становится просто... не лучше.       Поднимаюсь на ватных ногах, и меня тут же усаживают на панель. Пожар в глазах Блейда тоже не думает угасать — «спасибо» стимуляторам. Смотрю в них. Он смотрит в мои. Руки потряхивает. Положение наших тел совпадает с тем, что было в начале этого уютного вечера; отличаются лишь чувства.       — Ищи себе другое место работы, Гэри.       Ненавижу.       — Я тебя тоже, — рычит мне в губы тот. Дежавю. Издевается.       Да, я определённо это всё заслужил. Под «всё» подразумеваю свой тяжелый вздох в чужой бестактный язык. Солоноватая сперма смешивается со слюной, стекая по подбородку.       — Ещё и изврат, — ниточка этой смеси растягивается между нашими ртами, разрываясь от частого дыхания.       — На один пункт общего больше.       Затыкаю ублюдка. Теперь и на один способ это сделать больше. Руками упираюсь ему в грудь, сам не пойму зачем. Это глупо, потому что я ни за что не смогу оттолкнуть Блейдовское тело без его желания, а ещё потому, что внизу меня снова дразнят, ласкают, изучают сантиметр за сантиметром так, что на кончиках пальцев покалывает. И только тогда, когда из меня вырывается единственный позорный скулёж, Гэри даёт излиться в подставленную ладонь. Где-то на грани с реальным миром мне кажется, что он тоже кончает во второй раз за последние минут... часов... сколько там прошло? (Стимуляторам двойной «привет».)       Нахожу в себе силы приподняться, тут же встречаясь с ненавистными глазами. Они обжигают, как и всегда, но смотрят так ясно, как никогда раньше.       — Как ты пилотировать собираешься? — нарушаю тишину.       Не то чтобы я особо вникал в наш недавний диалог в силу сложившихся обстоятельств, но кое-что всё же не упустил. Блейд начал всё это, потому что я ни на шаг не подпускал его к управлению суднами. Конечно, он мог бы полетать минут пять под моим контролем, и просьбы такие мне не в новинку... Только вот я, кажется, уже говорил, что очень в этом деле ревнив. Даже чересчур. Да и по напору громилы было ясно, что пять минуточек его не устроили бы, а больше неопытному человеку любой адекватный пилот не позволит.       Гэри нагинается, поднимая куртку с пола.       — Я окончил академию.       Отряхивает в сторону от меня. Прослеживаю путь слетевших с ткани пылинок.       — В смысле?       — В прямом. Пилотскую академию. И даже управлял нашими суднами, пока тебя не начали со мной ставить.       Перевожу неверящий взгляд обратно.       — Ты?!       Я не скрываю в голосе удивления. Блейд в этот момент натягивает на себя грязнющую косуху.       — Мг-м, — подтверждает, поправляя рукава и будто специально игнорируя то, в каком состоянии пребывает вещица.       — Она испачкалась, — не выдерживаю.       — Мг-м, — оглядывает меня с прищуром. Мда...       — Варвар, — бормочу в чужие губы.       За превышение оплаченного времени в космопорту платили вместе.