«Из Детройта с любовью»

Ещё только середина дня, но Гэвин уже чувствовал себя выжатым досуха во всех смыслах. Он сидел в арендованном «Додже Чарджер», который тарахтел так, будто готов был развалиться прямо в бесконечной пробке. В салоне стояла удушающая духота, смешанная с запахом старой, давно провонявшей кожаной обивки и въевшегося табака — не спасали даже открытые окна. Детройт с его бесконечными летними дождями и пасмурным небом вдруг показался раем на земле. Здесь же, в Мэриленде, воздух был таким густым, что его, по ощущениям, можно было нарезать ломтями и выжимать в таз. С каждой секундой голова начинала болеть всё сильнее от вязкого жара, а пробка тянулась до самого горизонта, размытого дрожащим маревом над раскалённым асфальтом. Солнце прицельно било в лицо, отражаясь от багажников соседних машин. Детектив прищурился, с досадой потянулся к кондиционеру, который, разумеется, давно сдох, и обречённо выдохнул: ещё немного — и можно будет поджаривать яичницу прямо на приборной панели. Он нервно барабанил пальцами по рулю, ощущая, как пот дорожками стекает по спине под лёгкой голубой рубашкой, наспех наброшенной поверх майки. Белые шорты из плотного хлопка, которые он напялил вместо привычных джинсов, казались нелепыми и неудобными, но выбирать не приходилось. Чувствуя себя пенсионером из рекламного буклета, приглашающего в бюджетный гольф-клуб для тех, кому за шестьдесят, он скрипнул зубами и глубже вдавил спину в горячее кресло. Полтора часа в самолёте с орущим младенцем изрядно вымотали, но если бы он знал, какая его ждёт баня, то тоже бы поорал, воспользовавшись случаем. Он ненавидел самолёты, ненавидел тесные кресла, после которых болела спина и затекали ноги, и ещё больше ненавидел болтливых соседей, которые подсаживались на уши и не затыкались весь перелёт. В этот раз «посчастливилось» собрать бинго. От волнения кусок в горло не лез, и теперь желудок напоминал о себе болезненным урчанием. Андроид прилетел ещё вчера, сразу после смены, — об этом он узнал утром, когда приехал передать Хэнку ключи от квартиры, велев кормить Засранца и не закрывать окно до конца. Наконец пробка сдвинулась. Рид с трудом добрался до парковки у порта, втиснулся на единственное свободное место и, заглушив двигатель, вывалился из машины. В лицо сразу же ударил густой, тяжёлый запах солёной воды, водорослей и машинного масла — последнее, скорее всего, натекло из-под развалюхи, которую по ошибке назвали каршеринговым автомобилем и драли по пятнадцать долларов в час. Прежде чем двинуться к терминалу, он позволил себе пару секунд передышки: привалился к капоту, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Круизный лайнер, шум волн, крики чаек — всё это, конечно, звучало охуенно, но не для него. Сейчас он чувствовал только липкий пот, сосущую пустоту в желудке и раздражение, которое с каждой минутой только крепло. «Какого хрена я вообще в это вписался?» — с мрачным недоумением подумал он, открывая глаза и оглядывая здание порта, к которому неспешно стекались туристы: весёлые, счастливые, с широкими улыбками на загорелых лицах. Смирившись с неизбежным, Гэвин вытащил с заднего сиденья свою задрипанную спортивную сумку, перекинул ремень через плечо, с силой хлопнул дверью и потащился к терминалу. Всё, чего он хотел в данный момент, — это как можно скорее пройти регистрацию, заселиться в каюту и, возможно, напиться к чертям. Людей было столько, что казалось, будто весь штат разом решил отправиться в отпуск. Они толкались, шумели, волочили за собой чемоданы, дети ревели, толпа двигалась хаотично и непредсказуемо, как рой мух над забродившей арбузной коркой. Гэвин почувствовал себя так, будто попал в Волмарт на рождественскую распродажу, — тот ещё пиздец. Он вытянул шею, пытаясь отыскать хоть что-то похожее на указатели. Навигация будто специально была разработана для того, чтобы вгонять людей в ступор: на каждом углу висели стрелки, ведущие в противоположные стороны, а надпись «Регистрация» то мелькала, то исчезала, как чёртов мираж в пустыне. Гэвин устало потёр лицо, раздумывая, не послать ли всё нахуй и вернуться к машине, когда кто-то резко схватил его за руку выше локтя. — Эй! — огрызнулся Рид, дёрнувшись, но тут же замер, уставившись на знакомую морду. Он растерянно моргнул, разглядывая Ричарда с ног до головы: белые брюки, идиотская цветастая рубашка, открывающая вечно закрытую шею, идеально уложенные волосы — только чёлка слегка завилась от влажности. Выглядел как владелец люксовой яхты, не меньше. — А вот и он, — тостер обратился к девушке, которую Гэвин заметил только сейчас. Невысокая, с тонкими чертами лица и смущённой улыбкой, она недоумённо переводила взгляд с одного на другого. — Гэвин. Я говорил вам о нём, — пояснил андроид и, прежде чем детектив успел что-то ляпнуть, положил руку ему на плечо, незаметно сжав почти до боли, требуя, чтобы тот подыграл. — Ого… — улыбка погасла. — Простите, мне почему-то послышалось, что вы ждёте Гвен, а вы… ну, вы… Рид скрестил руки на груди и вскинул бровь. — Имеете что-то против? Мы вроде как прогрессивное общество — свобода нравов, толерантность и всё такое. Или у вас с этим какие-то проблемы? Она испуганно замотала головой: — Конечно, нет! Простите за недоразумение! Девушка в панике отступила на несколько шагов назад, едва не столкнувшись с пожилой парой, катившей перед собой огромный чемодан, и исчезла в толпе. Гэвин проводил её взглядом, скривив губы, затем снова уставился на Ричарда. Улыбка на лице андроида медленно растаяла, потеряв зрителя, и он тут же убрал руку с плеча детектива, заставив того почувствовать острое облегчение. От такой хватки точно останется синяк — калибровал бы хоть свои грабли. — Это ещё кто такая? — Сотрудница лайнера, — безразлично отчитался пластиковый придурок. — Андроид модели ОА400, класс «домоправитель». Работает в ресторане обслуживающим персоналом. Спрашивала, нужно ли мне что-нибудь подсказать. Гэвин поджал губы. У неё была настолько естественная прическа, что он даже не подумал, что под ней может скрываться диод. Рид тяжело вздохнул, подавленный этим новым миром, где андроиды не только умело маскируются под людей, так ещё и подкатывают друг к другу. Хотя фригидный мудак, наверное, этого даже не понял. Очередь к стойке регистрации медленно ползла вперёд, и, решив не тратить время впустую, Гэвин нашёл себе старое-доброе развлечение — доебаться. — Это что, тряпки Андерсона? — скептически поинтересовался он, разглядывая бирюзовую рубашку с гавайским пальмовым принтом. — Ты больше похож на Томми Версетти, чем на богатого туриста. Ричард смерил его коротким снисходительным взглядом. — А вы — на человека, который вытащил свою одежду из кошачьей лежанки, — заметил андроид, демонстративно снимая с чужой рубашки несколько коротких серых волосков. Гэвин помрачнел, проклиная Засранца, который, видимо, залез ночью в его сумку. Хорошо ещё, что не нассал. — Возьмите, — Ричард протянул ему билеты. — И приготовьте паспорт, наша очередь. Когда они подошли к стойке, симпатичная девушка быстро пробежалась взглядом по билетам, но, заметив тематику круиза, подняла глаза. Гэвин тут же почувствовал, как лицо заливает жаром, когда она возвращала документы с двусмысленной ухмылкой. — Приятного путешествия, господа. Развлекайтесь. Рид раздражённо выдернул билеты и поплёлся за Ричардом, который уверенно маневрировал в толпе, будто точно знал, куда идти. Хотелось провалиться сквозь землю — казалось, будто ему на лоб поставили печать «роботоёб» и «пидор», и все окружающие это видели. Единственное утешение — они далеко от Детройта, и здесь его никто не знал. Толпа, ещё минуту назад сжимающая со всех сторон, начала редеть. Гэвин, погружённый в тяжёлые мысли, шёл на автомате, уставившись на короткостриженый затылок андроида впереди. Шум голосов постепенно стихал, уступая место ритмичному плеску волн, крикам чаек и далёкому грохоту портовых кранов, похожему на удары гигантского молота. Он очнулся от своих размышлений, когда яркий солнечный свет больно резанул по глазам, заставив зажмуриться и поморщиться. А когда зрение вернулось, то увидел его. Круизный лайнер Vision of the Seas стоял у причала, как белоснежный колосс, как титан из стали и стекла. Один только его размер захватывал дух — Гэвин едва ли мог представить, что человеческие руки способны создать нечто настолько огромное. Лайнер возвышался, как небоскрёб, сужаясь с каждым этажом всё больше. Отполированный борт сиял на солнце, а длинные ряды окон отражали море и небо, превращаясь в бесконечную цепочку маленьких зеркал. На носу выделялся огромный логотип компании, сверкающий золотыми буквами, а в центре верхней палубы возвышалась конструкция, напоминающая стеклянный купол. Из массивной трубы наверху тянулся сероватый дым. Как, чёрт возьми, такая махина вообще не тонет? Вокруг суетились люди — состоятельные пары подтягивались к трапу, чтобы пройти последнюю регистрацию и подняться на борт. Это была публика другого сорта: никто не бежал сломя голову и выпучив глаза, не тащил за собой визжащий и истерящий выводок, как в зоне терминала. Эти сдержанные лица светились спокойным предвкушением. На пирсе пахло солёной водой, прогретым деревом и чем-то химическим — то ли горючим для судов, то ли свежей краской, которой недавно покрыли корпус. Гэвин молча таращился на лайнер, задрав голову, чувствуя, как вибрации корабля доносятся через настил под ногами. Он почти физически ощущал гул двигателей, низкий и мощный, напоминающий далёкие раскаты грома. Судно казалось живым существом — огромным, дышащим турбинами, медленно пробуждающимся ото сна, тяжёлым и величественным. Лёгкий морской бриз коснулся лица, на мгновение создавая иллюзию прохлады. Где-то впереди затрещал громкоговоритель, объявляя о скором завершении посадки, и он наконец отмер, зашагав в сторону трапа, где его терпеливо ждал временный напарник. Под ногами заскрипели металлические пластины мостика, раскалённые до такой степени, что казалось: ещё немного — и подошвы лёгких кроссовок начнут плавиться. Воздух дрожал от знойного марева, а солнце нещадно припекало голову. Проверяющий андроид EM400 «Джерри», облачённый в плотный костюм-тройку, протянул руку за билетами, и Гэвин едва не получил тепловой удар только от одного его вида. Стало интересно, могут ли жестянки перегреваться? Голос проверяющего был невыносимо радостным. — Ваши билеты, господа! — бодро попросил робот, быстро просканировал идентификаторы и, сияя, как натёртый четвертак, протянул документы обратно, приложив к ним ключ-карты и несколько глянцевых буклетов. — Добро пожаловать на борт, джентльмены! Ваша каюта — номер триста двенадцать на третьей палубе. Наслаждайтесь круизом! — Уже наслаждаюсь, — мрачно заверил его Гэвин и зашагал следом за Ричардом. Тот выглядел так, будто мог бы вести экскурсии для миллионеров, и никто бы не усомнился в его компетентности — настолько уверенно он ориентировался и настолько дорого выглядел даже в своих нелепых тряпках. Лайнер внутри оказался не менее впечатляющим, чем снаружи. Кондиционеры работали на полную мощность, выдувая из вентиляционных решёток прохладный воздух с лёгким ароматом цитрусов, и Гэвин с трудом удержался, чтобы не застонать от удовольствия. Жара, наконец, отступила. Они оказались в огромном атриуме, где потолки взмывали на несколько этажей, украшенные сверкающими люстрами. Внизу журчал фонтан, окружённый пальмами в гигантских горшках. Фонтан, блять, на корабле! Гэвин уловил запах свежесрезанных цветов, расставленных в высоких вазах вдоль стен, смешанный с тонкими нотками дорогого парфюма новых пассажиров. Вдали звучала живая музыка — кажется, пианист наигрывал что-то классическое, но мелодия тонула в общем гуле голосов и смеха. Он быстро сообразил, что отстал, когда заметил, как яркая спина уже прокладывает себе путь через толпу. Заторопился, догоняя андроида, но было сложно заставить себя не таращиться по сторонам. От такой вычурной роскоши буквально кружилась голова: лестницы с перилами, сверкающими полированной латунью, витрины магазинов, похожие на бутики самых дорогих торговых центров, безделушки в которых стоили больше, чем его зарплата за несколько лет. «Здесь даже воздух богатый: вдохнёшь — и уже должен кучу денег», — с досадой подумал Гэвин, крепче сжимая потёртый ремень спортивной сумки. — Ты вообще знаешь, куда идёшь? — буркнул он, бросая взгляд на окружающих и отмечая, что андроидов тут и правда дохрена. — Разумеется, — ответил Ричард, даже не обернувшись. Гэвин готов был поклясться: будь в этом жестяном ублюдке хоть капля человеческого, он бы наверняка закатил глаза. — Я загрузил карту лайнера ещё до прибытия. Риск отклонения от маршрута минимален. Путь до каюты казался бесконечным. Они поднялись на один из верхних уровней на лифте с зеркальными стенами и мягким ковровым покрытием, а затем двинулись по лабиринту длинных коридоров, где бесконечные ряды одинаковых дверей были украшены золотыми табличками с номерами. Мягкий свет настенных светильников создавал уют, но Гэвин никак не мог избавиться от ощущения, что этот коридор напоминает те, что он видел в фильмах про дорогие отели. Светло-бежевые стены украшали марины в золочёных багетах, а под ногами пружинила ковровая дорожка с вышитыми вензелями. В какой-то момент Рид, всё ещё не веря в реальность происходящего, провёл ладонью по прохладной, чуть шершавой штукатурке, но стоило ему на секунду отвлечься, как он с размаху врезался в андроида, который внезапно остановился перед дверью. — Триста двенадцать, — сообщил тот, проводя ключ-картой по панели. Раздался мягкий щелчок, дверь плавно распахнулась, и перед ними открылась каюта. Рид вошёл следом — и замер, присвистнув. Комната была огромной. Первое, что бросилось в глаза, — окно во всю стену, за которым раскинулось бескрайнее море, сверкающее под лучами солнца. — Охренеть, — выдохнул Гэвин, оглядываясь по сторонам. Потолок оказался невысоким, с мягкой подсветкой, тянущейся по периметру тонкой, едва заметной лентой. У окна, заменявшего стену, стояли два глубоких кресла, развернутых к панораме. В центре комнаты стояла огромная двуспальная кровать, застеленная безупречно белым бельём и наполовину прикрытая тёплым пледом благородного серого оттенка. Гэвин сделал несколько шагов вперёд, сбрасывая с плеча свою старую спортивную сумку. В углу комнаты виднелась небольшая барная стойка, рядом с которой располагался мини-бар с прозрачной дверцей. Полки были заставлены маленькими бутылками с дорогим алкоголем — каждая наверняка стоила целое состояние. Проходя мимо кровати, он машинально коснулся подушки, но тут же отдёрнул руку, как будто мог испачкать. Лоск и шик давили со всех сторон, напоминая, что он, с его любовью к дешёвым пиццам и старому барахлу, здесь явно лишний. «Как полиция штата собирается латать дыры в бюджете после такого мероприятия?» — подумал Гэвин и в ту же секунду ощутил на плечах тяжёлый груз ответственности. Если они облажаются и такие бабки окажутся потрачены впустую, Фаулер не просто вышвырнет его из департамента — он ещё и счёт влепит. Краем глаза заметив дверь в ванную, Рид приоткрыл её, заглянул внутрь и покачал головой. Там оказался полноценный спа-уголок: стены, выложенные кафелем с мозаичным узором, прозрачная душевая кабина с хромированными кранами и аккуратно сложенные полотенца нескольких размеров. Всё выглядело настолько дорого и вылизанно, что он даже побоялся представить, сколько стоит одно только мыло. Вернувшись в комнату, Гэвин упёр руки в бока и мрачно уставился на андроида. Тот стоял возле панели климат-контроля, сосредоточенно прокручивая на сенсоре температуру, будто в этом мире не существовало ничего интереснее. Сраного робота заселили в филиал Лувра, а он залип на термостате. Рид ещё раз обвёл взглядом номер и только сейчас осознал, что во всей этой гигантской, роскошной каюте с мини-баром и хрен знает чем ещё — всего одна ебучая кровать. В принципе, логично, учитывая тему круиза, но этот вопрос следовало решить сразу. Андроид тем временем опустился на одно колено перед своим чемоданом и принялся расстегивать молнию, как хирург, вскрывающий стерильный пакет с инструментами. — Я забиваю кровать, — буркнул Гэвин, указывая на неё подбородком. Ричард никак не отреагировал, полностью сосредоточившись на содержимом своего багажа. Детектив, скрестив руки на груди, невольно заглянул внутрь и тут же поморщился — всё было сложено с ненормальной педантичностью: идеально выглаженная одежда, стопка книг без единой заломленной страницы, аккуратно уложенная тканевая сумка с мечеными бабками. Каждая вещь, даже самая незначительная, находилась на строго отведённом ей месте. Гэвин скривился, подавляя укол стыда. Злость от собственной неряшливости неприятно обожгла уши. — Эй, ты слышал, придурок? Я сказал, кровать моя. Это не обсуждается, — он повысил голос. — Не собираюсь делить постель с робомужиком, так что можешь подыскивать себе место на шезлонге. Ричард упорно делал вид, что ничего не слышит. — Ты, блять, издеваешься? — Рид шагнул ближе и слегка пнул угол его чемодана. Тот едва сдвинулся, но этого хватило, чтобы диод на виске андроида мигнул жёлтым. Ричард замер, затем медленно поднял голову и посмотрел на Гэвина с выражением нескрываемого раздражения. — Уверяю вас, детектив Рид, — произнёс он с такой интонацией, будто делает одолжение, снисходя до объяснений, — мне бы и в голову не пришло делить с вами постель. Гэвин прищурился, будто пытаясь уловить в его словах подвох. — Неужели? И где ты собрался спать? Под кроватью? — К счастью для нас обоих, мне не нужен сон. Я могу погрузиться в гибернацию где угодно. Рид нахмурился. — Кибер… что? Это ещё что за херня? Ричард задержал на нём взгляд, будто пытаясь понять, правда его новый напарник такой тупой или просто прикидывается. — Гибернация — это состояние низкого энергопотребления. Гэвин открыл было рот, но не успел вставить ни слова, как андроид добавил: — Я займу кресло у окна. Затем вновь склонился над чемоданом, явно давая понять, что тема закрыта. Рид ещё пару секунд сверлил тёмную макушку взглядом, чувствуя, как начинает закипать. Он неожиданно осознал, как сильно заблуждался. Ожидал получить молчаливого болванчика, который будет вежливо отвечать по необходимости, кивать и не отсвечивать, просто таскаться следом, как за Андерсоном. Но вместо этого получил зубастую падлу. Гэвин тяжело вздохнул, скинул обувь, подхватил со стеклянного журнального столика тонкий буклет, выданный проверяющим андроидом на трапе, и, рухнув на кровать, подложил руку под голову. На глянцевой обложке сверкающим шрифтом красовалась надпись: «Оживите свою любовь на борту Vision of the Seas!» Он поморщился, но всё же развернул первую страницу. «Мы знаем, как непросто сохранить страсть в вашем союзе! Наша цель — вернуть тепло в эти отношения! Рады приветствовать вас на борту роскошного круизного лайнера Vision of the Seas, где начинается ваша незабываемая неделя! Тренинги по улучшению взаимопонимания, романтические вечера, командная работа, танцы под звёздным небом и отдых у бассейна помогут вам снова разжечь искру, а наши инклюзивные программы поддержат любые пары — независимо от пола, происхождения и разницы видов!» — Пиздец просто… — пробормотал Гэвин, с ужасом разглядывая коллаж с фотографиями счастливых пар, держащихся за руки на фоне закатов. Краем глаза он заметил, как Ричард передвинул кресло ближе к окну и сложил на тумбу внушительную башню из книг. Хотелось съязвить, но всё же прикусил язык. Нахрена андроиду бумажные книги, если в башке с прямым доступом в интернет наверняка крутится вся мировая библиотека? Ответа он не нашёл, уточнять не собирался, поэтому снова уставился в буклет, сфокусировавшись на одной точке и делая вид, что читает. Ему было некомфортно наедине с этим андроидом. Вообще, с любыми некомфортно, но с этим — особенно. Напряжение висело в воздухе почти осязаемо: казалось, что каждый его шаг и каждое слово оценивают, взвешивают на воображаемых электронных весах и неизменно находят недостатки. Зарвавшаяся машина смотрела так, будто он не детектив с пятнадцатилетним стажем, а сопливый курсант, которого приставили к генералу армии, не меньше. И как вообще спать? Гэвин перевёл взгляд на кресло, где ушлёпок собирался коротать ночи. Мысль о том, что этот Майкл Майерс будет неподвижно сидеть там всю ночь, прямо напротив его постели, вызывала глухое беспокойство. Фантазия уже рисовала пугающие картинки: вот он просыпается среди ночи и видит, как андроид стоит над ним, а диод на виске опасно пылает красным. Вздохнув, Рид отбросил буклет и подложил под голову вторую руку. Лайнер уже тронулся, и едва уловимая вибрация моторов наполняла каюту, смешиваясь с тихим гулом кондиционера. Он чувствовал, как судно медленно набирает скорость, оставляя за бортом портовый город. Становилось скучно. Он наблюдал, как Ричард выкладывает на стол зачем-то взятый ноутбук и с нездоровой дотошностью поправляет периферию, чтобы коврик для мыши был идеально выровнен по линии стола. — Эй, слышь, как ты вообще собираешься симулировать человеческие эмоции? — лениво протянул детектив, не сводя глаз с андроида. — Ты же сраный Спок, с твоим эмоциональным диапазоном только «Человека дождя» отыгрывать. Ричард не ответил, даже не взглянул в его сторону, сосредоточенно выравнивая провода от зарядного блока относительно плинтуса. — Ставлю сто баксов, что Коннор справился бы лучше, — продолжил Гэвин. В уголках рта мелькнула кривая усмешка, когда он заметил, что диод всего на секунду, но всё же мигнул жёлтым. — Он бы тут сразу ко всем примазался, трещал бы без умолку. То что надо для этой роли. Рид приподнялся на локтях, быстро облизнул пересохшие губы, жадно следя за реакцией. — Коннор, конечно, та ещё зануда, но, вроде как, научился понимать людей. Так что если мы облажаемся, то только по твоей вине, — очередная жёлтая вспышка вызвала у него чуть ли не детский восторг. — Представь только, как разочаруется Фаулер, который так гордится, что нам в отдел подогнали передовую модель… а она так жидко обосралась. Ричард наконец повернул голову. Блять, этим взглядом можно было замораживать океаны. — Детектив Рид, ваше мнение для меня так же важно, как вчерашний прогноз погоды, — холодно сказал он. — Прошу воздерживаться от обращения ко мне наедине, если в этом нет крайней необходимости. Гэвин усмехнулся, наслаждаясь моментом. — Это и есть крайняя необходимость, иначе я сдохну от скуки. Но ушлёпок больше не обращал на него внимания. Он сел в кресло у окна, отвёл взгляд к морю и демонстративно игнорировал всё, что происходило за его спиной.

***

Гэвин проснулся от громкого хлопка и рывком сел на постели. Несколько раз моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу и понять, как вообще умудрился уснуть. В комнате царил полумрак, и единственным источником света оставалась тёплая LED-лента, протянувшаяся вдоль плинтусов под потолком. Андроид стоял у шкафа, переодетый в свободное чёрно-белое поло, которое слишком уж напоминало его дурацкую рабочую форму. Сердце детектива до сих пор бешено стучало после того, как его разбудила оглушительно захлопнувшаяся дверца гардероба. Специально же так сделал, мудак. — Нужно идти, — бесстрастно сообщил тостер. — Начинается ужин. Рид потер лицо руками, пытаясь окончательно стряхнуть остатки сна, и с раздражением переспросил: — Какой ещё ужин? Ричард прищурился, чуть приподняв голову. Ублюдские высокомерные замашки. — Если бы вы меньше фантазировали о Конноре и больше внимания уделяли чтению программы, то знали бы, что в десять вечера на верхней палубе организован шведский стол. Гэвин уже открыл рот, чтобы послать его к чёрту, но в этот момент желудок громко и унизительно запротестовал. Детектив раздражённо стиснул зубы, заткнул гордость и упрямство поглубже, молча натянул кроссовки и поплёлся к двери. Путь через бесконечные коридоры лайнера напоминал блуждание по лабиринту, и Рид скрепя сердце признал, что без Ричарда точно бы заблудился. Андроид уверенно вёл их вперёд, не нуждаясь в указателях, и вскоре вывел на верхнюю палубу, где детектив с облегчением вдохнул свежий, прохладный воздух. Огромный лайнер, сверкающий огнями, как новогодняя игрушка, медленно рассекал гладь ночного моря. Открытая палуба выглядела так, будто её срисовали с кадра дорогого фильма: белоснежные столики, длинный шведский стол, покрытый безупречными скатертями, толпы гостей и официанты, снующие между ними с подносами. Звучала живая музыка — мягкая, ненавязчивая, почти расслабляющая. На сцене ведущий в ярком костюме широко улыбался: — Добро пожаловать на наш романтический круиз! Завтра вас ждёт первый день тренингов для пар. Вы узнаете, как укрепить отношения и заново открыть друг друга! От этих слов Гэвин поморщился и, не теряя времени, направился к шведскому столу. Там уже собралась толкучка — люди, держа андроидов под руку, с энтузиазмом накладывали себе угощения, обсуждая что-то вполголоса. Протиснувшись поближе, детектив в предвкушении окинул взглядом содержимое, но быстро понял, что зрелище его не радует. От обилия морепродуктов тут же начало мутить. Сложные композиции из рыбы, креветки с хрустящими хвостиками, мидии в соусе, целые лобстеры, разложенные на блюдах так, будто их готовили не для того, чтобы сожрать, а как минимум для выставки. — Они издеваются? — пробормотал Гэвин, скривившись. — Это что, фуршет для чаек? Тут даже жрать нечего! В конце концов он бросил в тарелку несколько тарталеток с икрой, нарезанный багет с маслом и отошёл в сторону. Неужели все эти снобы не могут любить нормальную еду? Почему вместо стейков и бургеров им подавай вот эти выебоны? Тяжело вздохнув, он повернулся. Ричард успел занять самый дальний столик у края палубы, за которой простиралась бесконечная тёмно-синяя гладь моря. Ветер играл с уголками скатерти, шелестел листвой декоративных пальм в кадках, а на горизонте мерцали редкие огни других судов. Андроид улыбнулся, чуть склонив голову и, когда напарник подошел, галантно выдвинул стул: — Прошу. Гэвин нахмурился. Что-то в этой улыбке, в подчеркнуто мягком голосе, в том, как придурок слегка наклонился в полупоклоне, изображая заботливого кавалера, выворачивало наизнанку, но он всё-таки сел. Ричард опустился напротив, устроив локти на столешнице, сцепив руки в замок и положив на них подбородок. Вдалеке раздавался приглушённый гул разговоров, смех и негромкая музыка, но здесь, в стороне, никто не мог их услышать — можно было обойтись без наигранной херни. Гэвин откинулся на спинку стула и принялся жевать багет с маслом, лениво постукивая пальцами по столу. Взгляд был прикован к Ричарду, который, казалось, полностью преобразился. На губах играла лёгкая полуулыбка — почти искренняя, если бы не абсолютная пустота в глазах. — Ведёшь себя как придурок из романов викторианской эпохи. Твои гайды по ухаживаниям устарели, наверное, лет на двести. Гэвин улыбнулся — почти любезно, чтобы со стороны всё выглядело естественно. — А вы, судя по всему, эксперт в современной романтике, — Ричард подался чуть вперёд, сложив руки на столе, и добавил: — Ваши авторитетные рекомендации будут ценным дополнением к моей программе. Или нет. Рид сделал вид, что заинтересованно смотрит в сторону моря, пытаясь унять желание огрызнуться и устроить разборки, но внимание всё равно вернулось к андроиду. Весь этот цирк с обходительностью и улыбками вызывал не только раздражение, но и какую-то странную брезгливость. Взгляд зацепился за золотые часы на запястье — безвкусные, тяжёлые, с крупными звеньями, которые смотрелись на нем абсолютно неуместно. Где он вообще их достал? — Знаешь, жестянка, когда ты молчал, терпеть тебя было куда проще, — Гэвин громко захрустел багетом, глядя в равнодушные серые линзы напротив. — И ты реально собираешься так себя вести всю неделю? Ричард наигранно приподнял брови, но голос прозвучал ниже и жёстче, чем обычно. — Могу ли я напомнить, что для правдоподобной симуляции партнёрства вы тоже должны прилагать усилия, детектив Рид? — спросил андроид и внимательно уставился куда-то за его плечо. — Я идентифицировал двоих подозреваемых у столика рядом со сценой. Предлагаю пойти на сближение. Гэвин застыл с тарталеткой в руках. — Заебись придумал, гений мысли. Какой план? Значок им сразу покажешь? Или пригласишь на допрос под шампанское? Приклеенная улыбка медленно сползла с искусственного лица. — Ваш сарказм неуместен. Время на установление контакта ограничено. Рид устало вздохнул и покачал головой. — Слушай, ты, наверное, считаешь себя дохуя умным, прям очень крутым. Вот только крутизна твоя заканчивается там, где начинаются реальные человеческие эмоции. Ты же нихрена в этом не разбираешься. Если ломанёшься знакомиться с ними в первый же вечер, то спалишь контору. Всё должно выглядеть естественно. Ричард пристально посмотрел на него, и, когда диод на виске мигнул жёлтым, детектив ощутил странное удовлетворение, зная, что задел андроида за живое — если у него вообще было это «живое». — Что именно вы подразумеваете под «естественным»? — Подстроить знакомство, идиот. Пересечься на этих сраных тренингах, когда будет подходящий предлог, или вынудить их подойти к нам самим. — Ваше мнение принято во внимание, — прозвучало едва ли не сквозь зубы, прежде чем андроид отвернул голову и уставился на море. И хотя вокруг продолжались веселье и музыка, за их столиком повисла наэлектризованная тишина — наполненная неприязнью и отстранённостью, которые невозможно было скрыть за вежливыми улыбками. Гэвин лениво осмотрел палубу: люди смеялись, звенели бокалами, оживлённо переговаривались со своими спутниками-андроидами. Шикарно одетые туристы, чьи зубы были такими же белыми, как скатерти на столах, дополняли картину какой-то приторной, показной идиллии. Его мутило. И не только от покачивания лайнера, от самого этого окружения — от сладкого запаха дорогого парфюма, от манерных жестов, от общего восторга, который казался ему до омерзения фальшивым. Жрать было нечего, сухой хлеб встал поперёк горла, а количество робофилов на квадратный метр явно превышало все допустимые нормы. Наконец, взгляд зацепился за барную стойку неподалёку. — Где деньги, которые департамент выделил на расходы? Ричард даже не удостоил его вниманием. — У меня. Гэвин недовольно подался вперёд, уперев локти в стол. — Выдай мне мою половину. Андроид медленно перевел взгляд на детектива. — У вас нет «половины». Бюджет общий и выделен на необходимые расходы. — Ну так у меня необходимость! — Гэвин начинал выходить из себя. — Необходимо компенсировать моральный ущерб. Я голодный, вокруг извращенцы-ксенофилы, и ты ещё тут. Нужно выпить. — На такие цели бюджет не рассчитан. Рид какое-то мгновение смотрел на него, стиснув зубы, прежде чем резко встал, отодвинув стул с таким скрипом, что пара за соседним столиком обернулась. Насрать. В конце концов, это же круиз для пар с проблемами? Ну вот, пусть видят, у кого они действительно есть. Развернувшись, он стремительно зашагал прочь, не оборачиваясь. Палуба вдруг показалась бесконечной. Пробираясь сквозь толпу, он едва сдерживался, чтобы нарочно не задеть кого-нибудь плечом, а когда добрался до жилых коридоров лайнера, понял, что понятия не имеет, куда идти. Тяжёлый, спертый воздух, тусклый свет ламп и однообразные двери сбивали с толку. Гэвин несколько раз свернул не туда, дважды оказался в одном и том же месте, прежде чем, наконец, нашёл их каюту. Хотел от души хлопнуть дверью, но хитровыебанная система закрылась бесшумно. Хотел врезать по стене, но осёкся, представив, что придётся распродать себя на органы, чтобы рассчитаться за одну царапину. Громко выдохнув через нос, он сцепил руки за головой, но ярость внутри не утихала. Рид чувствовал себя загнанным в угол — униженным, подавленным, вынужденным терпеть. Вся эта работа под прикрытием вызывала в нём отвращение, а мысль о том, что ему приходилось просить что-то у Ричарда — самоуверенного ублюдка с его пустым взглядом, оценивающим Гэвина так, будто тот был неудачным примером естественного отбора, — только подливала масла в огонь. Он заметил стопку книг на тумбочке рядом с креслом андроида: высокая башня из идеально выровненных корешков. Подхватил верхнюю, пролистал, бросил обратно. Бронте. Классика. Всё встало на свои места. Теперь понятно, откуда этот пластиковый Дарси нахватался новых манер. Актуально — пиздец. Мысли вдруг свернули в сторону того, чего ему сейчас так не хватало. Он с тоской вспомнил свою квартиру — маленькую, простую, с местами прожжённым паркетом, продавленным диваном перед телевизором с приставкой и жёстким матрасом на кровати. Вспомнил и вдруг осознал, что она была ему дороже любого, даже самого роскошного круизного лайнера. В ванной Гэвин включил горячую воду и встал под мощный поток, смывая с себя липкость прошедшего дня. Закрыл глаза, пытаясь представить, что стоит не здесь, а дома, под своим старым, протекающим душем, лейку которого всё не находилось времени заменить. Потом переоделся в чистую одежду, забрался в постель, но никак не мог расслабиться. Простыни казались слишком гладкими, подушки — чересчур мягкими и пышными, а лунный свет, отражавшийся в бескрайней глади воды за окном, бил прямо в глаза. Ненависть к андроиду пульсировала где-то в груди, лайнер покачивало, его тошнило, но он всё же заставил себя уснуть.

***

Каюта была погружена в темноту, густую и синюю. Тишину нарушил приглушённый голос, от которого Гэвин проснулся, ощущая тупую тяжесть в голове. Он перевернулся набок и, щурясь, уставился на единственный источник света в комнате — яркий экран ноутбука. За столом, спиной к кровати, неподвижно сидел Ричард. Он говорил тихо, монотонно, с привычной профессиональной отстранённостью. — …Подозреваемые идентифицированы и находятся под наблюдением, — ровно сообщил он. На экране мелькнули двое: Андерсон, выглядевший сонным и крайне заебавшимся, и Коннор — как всегда безукоризненно собранный и свежий. Гэвин прикрыл глаза сгибом локтя, но подслушивать не перестал. — Ричард, — раздался голос Коннора. — Как обстоят дела с детективом Ридом? Удалось наладить рабочее взаимодействие? До этого слова лились легко, как заученный доклад, но сейчас повисла пауза — чуть дольше, чем следовало. — Работаем в рамках поставленной задачи, — сухо ответил андроид. — Он тебя уже достал? — прозвучал на фоне голос Андерсона. — Никаких отклонений в коммуникации нет. Всё под контролем. Гэвин не сдержал усмешки. «Никаких отклонений», конечно. Коннор сменил тему и принялся тараторить о предстоящем суде по их с Андерсоном последнему делу, перечисляя факты с такой скоростью, что Рид, тяжело вздохнув, накрыл голову подушкой.