Подсолнухи и мята

Хонджун причислял себя к практикам, а не к мечтателям. Даже в детстве он не воображал, а строил планы, и никогда не считал это плохой чертой. Тот же Сонхва, хоть и был старше, в силу своего дара был более подвержен фантазиям, чем он. Произошедшее с Хонджуном за сутки невозможно было ни предугадать, ни спланировать, это была череда настолько маловероятных, даже невероятных случайностей, что вся логика и планирование альфа оказались бессильны перед волей Феоматора, что подарил Хонджуну, пожалуй, самого необыкновенного суженого. Рюсан, по-прежнему пылающий поглащенным пламенем изнутри, был буквальным воплощением судьбы во всех ее удивительных поворотах. Рюсан, эльф из Брекильенского леса, красивый настолько нереальной, поражающей воображение красотой. Эльф со странными правилами своего мира, который теперь его супруг. Хонджун посмотрел на растянувшегося по постели Рюсана, что смотрел на него своими по-эльфьи сияющими глазами, и выдохнул: -Поверить не могу, что ты настоящий... Омега захихикал и притянул Хонджуна к себе за шею, заваливая на себя, и жарко шепча: -Поверишь, мой ульф. Еще не раз за эту ночь. Хонджун считал себя довольно сдержанным, но вся его сдержанность рассыпалась у ног его суженого, заставляя выцеловывать и трогать все, каждый участок его невероятной кожи, приятно бархатной, прохладной и нежной. Рюсан был очень отзывчивым на прикосновения, несдержанным в реакциях и ответном желании, разоблачая ульфа, дабы поскорее прильнуть кожа к коже, обвить ногами. Их поцелуи были жгучими, ласки требовательными, нетерпеливыми, и при этом Хонджуну иррационально хотелось растянуть момент их первой близости, утонуть в нем, как в меду, насладиться каждой секундой, а не быстро и по-животному присвоить суженого себе. Рюсан отреагировал моментально, спрашивая: -Ты чего? -Не знаю, - честно признался Хонджун. - Очень хочу любить тебя так долго, как смогу. -Мой ульф, - омега сладко улыбнулся, - ты будешь. С этими словами он перевернул их, заставив альфу распластаться на кровати, а сам проехался ягодицами по члену. Хонджун простонал сквозь зубы. -Ох, Рюсан... Терпение давалось ему непросто, разные желания боролись внутри него, не находя компромисса, но эльф решил за Хонджуна сам, неумолимо насадившись на истекающий смазкой член. Это казалось невероятным, но затуманенному ощущениями Хонджуну виделось, что Рюсан стал еще краше, еще великолепнее, двигаясь на нем так, словно исполнял диковинный танец. Вены в его теле еще не потухли от впитанного пламени, и если кожа его оставалась прохладной, хоть и покрылась тонким слоем пота, то внутри он был обжигающе горячим, что создавало дополнительное необычное удовольствие. Хонджун был выносливым, но к утру, несколько раз взяв своего омегу на брачном ложе, он ощущал себя одновременно уставшим, пресыщенным и будто без костей, как и Есан, что вяло обнимал его за шею, сморенный сном. Янтарный амулет на его шее сверкнул, подтверждая созданную связь, и довольный Хонджун заснул сам, уткнувшись носом в шею омеги рядом с поставленной меткой.