Подсолнухи и мята

С дня обряда Сонхва с Уеном прошло почти три месяца. В первые сутки они покидали спальню только по нужде, не в силах оторваться друг от друга, но потом дела вынудили альфу подняться с постели дела и отец, что красноречиво покашлял за дверью, возвращая в реальность. Во-первых, ночные охранные рейды никто не отменял. Солнечный день пошел на убыль, а это значило большую активность упырей. Во-вторых, строительство их с Уеном дома, куда альфа хотел перебраться как можно скорее. В-третьих, как бы Сонхва ни желал Уена, он понимал, что он - человек, и ему нужно время на восстановление. И, надо признать, он недооценивал Уена, ведь искренне считал, что люди не такие стойкие, но этот омега заставил его убедиться в обратном. Активность Уена поражала. Он успевал и сбегать несколько раз в день на стройку, чтобы, цитата, "поцеловать тебя, я соскучился", и наготовить еды, и сбегать на местный рынок, перезнакомившись со всем поселком. А еще Уен моментально сдружился с Есаном, которого подтягивал себе в помощь, рассказывая о премудростях жизни в поселении, а не в лесу. -Солнышко мое, может, передохнешь немного? Ты себя слишком загрузил, - пытался увещевать Уена альфа, на что тот лишь отмахивался и говорил, что все в порядке. Тем не менее, Сонхва не был слепым и видел, как омега падает от усталости по вечерам, и даже похудел. Решение нашлось само собой: в стремлении постичь новую жизнь, Уен перебарщивал, и потому Сонхва, едва закончив с основными работами, перетащил омегу вместе с вещами в новое, еще толком не обжитое жилище, предлагая омеге обставить все по своему вкусу. Сонхва же, получивший долгожданное жилище отдельно от всех, начал с того, что смастерил кровать, на которой добросовестно любил своего мужа каждый вечер, в тайне надеясь, что скоро у них будут детки. Теперь маленькая качественно залюбленная хлопотливая пчелка по имени Уен угомонилась и с упоением занималась обустройством дома. Помогал ему в этим деле не только Сонхва, но и Есан: пока Хонджун отсутствовал по делам, эльф не скучал. А жизнь в поселении не стояла на месте: Юнхо навел свои порядки в новом доме, а Намджун-таки уговорил Чимина жить вместе и даже поставил ему метку. Так в их поселении появился чудесный пекарь, угощавший пирогами и печеньем бегавших деток. Сонхва видел, что Намджун, пребывавший в длительном унынии, теперь был бодр и весел и даже помолодел, окутывая своего суженого вниманием и заботой, а вслед за ним расцвел и Чимин. Сан продолжал заниматься своей работой и брать заказы не только из ульфьего поселения, но и из Монтерры, благодаря чему кузница стала приносить хороший доход. Заказы передавал рассыльный самого городничего, который через месяц ухаживаний увел под венец омегу Чонвона. Сан же, научившись принимать ульф-форму, словно бы успокоился и продолжал жить в человеческом обличьи, принимая вторую форму лишь по необходимости. Юнхо же в это время практически не покидал свой дом, а потом огорошил всех, заявив, что в положении. Намджун был в шоке, но благодаря Чимину быстро пришёл в себя и теперь с нетерпением ожидал появления внука. Забавным был тот факт, что Юнхо понес практически одновременно со своим другом Бомгю, и теперь омеги, ставшие ещё и соседями, помогали друг другу. Минги же, помимо охоты и охраны, временами помогал Сану, из-за чего быстро стали хорошими друзьями. На ярмарку равноденствия, ознаменованную днем Пандродора, повезло с погодой, и довольный жизнью Юнхо сидел в окружении других омег и своего такого же беременного друга Бомгю, наблюдая за тем, как альфы выносят из домов столы. Тэхен о чем-то переговаривался с Намджуном в стороне, а Сан заканчивал срочный заказ из Монтерры. Вокруг царила приподнятая атмосфера, и когда установка столов и лавок была закончена, Сонхва, поцеловав своего мужа, отошел в сторону к брату, что сидел на пне и наблюдал за эльфом, украшавшим поляну. -Он здесь прижился, - заметил Сонхва, усаживаясь рядом. Хонджун улыбнулся. -Мне кажется, Есана нельзя не любить. Не потому что он эльф, а потому что он невозможно милый. -Вы не зачали дитя, - осторожно начал Сонхва. - Почему? -Еще рано. Знаю, звучит странно, но мне почему-то так кажется, - ответил младший брат. Сонхва кивнул. -А я бы хотел. Но Феоматору виднее, когда подарить нам с Уеном ульфеныша. Мне еще многому предстоит научиться. -Как и мне, - кивнул Хонджун. - Отец собирается постепенно отойти от дел. -Он так сказал? -Пока нет. Но об этом говорит его взгляд. Сонхва вздохнул. -Его душа живет в тоске. Но никому не под силу ее излечить. Он думает, что найдет утешение во внуках. Но найдет в племяннике. Брови Хонджуна взлетели. -Серьёзно? У дяди Намджуна будет сын? Сонхва кивнул, находя глазами Чимина. -Они еще не знают об этом. Но да. -А у меня? Сколько их будет? Старший ульф улыбнулся. -Скажу тебе, потому что сегодня праздник. Двое. Хонджун счастливо улыбнулся и посмотрел на Есана, что, завершив украшательство, беззаботно болтал ногами, сидя на большом валуне и оглядывая свои труды. -Удивительно, как все изменилось, правда? Сонхва пожал плечами. -Что-то меняется, а что-то остается неизменным. Думаю, этому и учит нас Пандродор. По крайней мере, я понимаю его именно так. Не будем торопиться жить, потому что жизнь конечна, и нужно насладиться ею. Хонджун посмотрел на брата. -Глубокие мысли. Так давай же последуем им, брат, - он протянул руку, и Сонхва, ухватившись за нее, поднялся на ноги, после чего они вернулись на праздничную поляну. Празднование дня Пандродора началось.