Компетентность

Во-первых...

      Это его первый опыт преподавания в Облачных глубинах. Вэй Усянь совсем не нервничает. Да и с чего бы ему вообще нервничать? Ему нравится преподавать. Если он каким-то образом облажается, как угрюмо предсказывает Лань Цижэнь, то он всегда может вернуться к скитаниям по миру.       Вэй Усянь бросает взгляд в ту сторону комнаты, где Лань Ванцзи молча наблюдает за ним, как и настоял его дядя. Нет, он никак не может опростоволоситься. Хоть в странствиях по миру нет ничего такого, но там не будет Лань Чжаня. Он есть только в Облачных глубинах.       Младшенькие появляются во главе с Сычжуем, дарящем ему нежную ободряющую улыбку, в которой так и читается «Будущий лидер клана». Молодые Лани занимают свои места, выжидающе глядя на него. Вэй Усяню они кажутся настолько милыми, что его сердце прямо не выдерживает.       Подготовленный им урок посвящён талисманам. Вэй Усянь заметил несколько грубых ошибок в том, как мир совершенствующих адаптировал некоторые из его разработок, а за этот год он успел создать ещё дюжину новых. Начав с основ, Вэй Усянь погружается в тему, всё накопившееся напряжение и волнение преобразуется в подробные объяснения, сопровождающиеся активными жестами. Его глаза горят, а полы одежд развеваются при хождении по всему классу.       Вэй Усянь настолько сильно поглощён тем, что говорит, что едва замечает пристальный взгляд Лань Ванцзи, устремлённый на него, оставаясь невозмутимым, даже когда он становится всё более и более опасным. Когда Вэй Усянь как раз переходит к самой интересной части занятия, его неожиданно хватают за талию и закидывают на плечо. И кто? Сам Лань Ванцзи!       — Ай, Лань Чжань! Что случилось? Я всё испортил? Знаю-знаю, я всё испортил! Отпусти своего бедного мужа! — от собственной беспомощности сокрушается Вэй Усянь.       Он не видит лица Лань Чжаня, но еле сдерживаемые ухмылки адептов говорят ему о том, что его муж, скорее всего, и не злится. Сычжуй оказывается единственным, кто не сдерживает веселья, и, ох, он выглядит... смущённым?       В этот момент Вэй Усянь осознает, что Лань Ванцзи крепко держит его за задницу, пока направляется в сторону выхода. Очень крепко, на самом деле.       О нет.       — Лань Чжань! Ты не мог дождаться конца занятия, чтобы поиздеваться над этим бедолагой? Мы подводим молодёжь, Лань Чжань! Лань Чжань?..

Во-вторых...

      Поскольку Второму Нефриту ордена Гусу Лань точно не стоит доверять личное наблюдение за занятиями, Вэй Усянь настаивает, чтобы тот ждал его снаружи. Таким образом, если вдруг произойдёт всплеск тёмной энергии или что-то ещё, чего так боится Лань Цижэнь, он будет достаточно близко, чтобы вмешаться. Неохотно и без явного чувства стыда Лань Ванцзи соглашается.       Вэй Усянь всё ещё немного озадачен тем, какое влияние его преподавание оказало на его мужа. Не хотелось упускать возможность поделиться своими знаниями и опытом с молодым поколением, но он определённо не ожидал, что любовь к обучению заставит его морщиться каждый раз, когда он будет садиться...       Сегодня по плану практическое занятие. Вэй Усянь всегда предпочитал практику теории, и молодёжь, кажется, разделяла его энтузиазм. К сожалению, он не осознаёт, насколько громко его возбуждённый голос звучит в благоговейной тишине Облачных глубин. Через час, когда он как раз достигает самой сути урока, дверь распахивается.       Все поворачиваются, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи в великолепных белых одеждах. Его глаза цвета расплавленного золота сверкают.       — Что случилось, Лань Чжань? Что-то срочное? — нахмурился Вэй Усянь и тут же потянулся к Чэньцин на своём поясе.       — Мгм. Срочно. Нужно увидеть Вэй Ина.       Лань Ванцзи проскальзывает между столами, кладёт одну руку на поясницу своего мужа, подталкивая его к выходу. Вэй Усянь вопит, пытается протестовать, но Лань Ванцзи, словно белая пыльная волна, выметает его из комнаты. Сычжуй выглядит подавленным.       Да, Вэй Усяню правда не помешало бы повесить на дверь заглушающий звуки талисман.

В-третьих...

      Они берут адептов на ночную охоту. Вэй Усянь с нетерпением ждал, когда ему уже наконец официально разрешает руководить ночной охотой. Он знает, что Лань Ванцзи не сделает ничего, что поставило бы безопасность младших под угрозу, так что можно быть уверенным в том, что на этот раз он точно сможет без помех передать детям свои знания.       Всё идёт гладко: от Лань Чжаня Вэй Усянь получает наставления о том, как правильно подойти к конкретному яо на которого они охотятся, а младшие работают одной сплочённой командой. Никто не ранен, поэтому это идеальная ночная охота. К тому времени, когда они все встречаются на лесной опушке, Вэй Усянь весь расцвёл от успешной вылазки, в его глазах так и мерцал этот самодовольный блеск. Хорошо, что Лань Цижэня нет рядом, потому что желание подёргать его за бородку и позлорадствовать было почти непреодолимым.       И, видимо, Вэй Усянь был такой не один. Едва он хлопнул в ладони и открыл рот, чтобы сказать что-то в стиле «Ладно, дети, расскажите мне, чему вы научились сегодня...», когда вдруг откуда-то сбоку появилась рука, скрытая под белом рукавом, и утащила его в кусты.       — Господин Вэй? — крик Цзинъи прорезает шелест листвы. — Что на вас напало?       — Всё хорошо! Я в порядке! — в ответ кричит Вэй Усянь, но его голос чем-то заглушается. А потом до адептов доносятся шорохи и звуки протеста.       — Эм, господин Вэй? — Цзинъи пытается ещё раз, несмотря на то, что Сычжуй дёргает его за рукав. — Вам нужна помощь?       — Ах-ха-ха-ха! Нет! Дети, вы ведь сможете найти дорогу назад, да? Просто оставьте этого старшего здесь...       Сычжуй наконец хватает Цзинъи за воротник и тащит прочь. Остальные адепты следуют за ними, шепчутся и тихо хихикают. Где-то позади них Вэй Усянь скорбно кричит: «Эй, не кусайся! Я сказал, не кусаться на этот раз! Лань-эр-гэгэ, пощади меня...»

В-четвёртых...

      — Ты ни в коем случае не можешь прервать сегодняшний урок, ладно, Лань Чжань? — говорит Вэй Усянь своему мужу в этот день.       Он пытается казаться строгим, тщательно скрывая то, что он уже близок к тому, чтобы упасть на колени и начать умолять.       — Я правда не хочу давать твоему дяде повод, чтобы наказать детей за то, что они пропустили важную часть обучения. И я знаю, что Сычжуй никогда не обижается, но в последнее время он выглядит... озабоченным? Так что позволь мне просто провести занятие до конца, хорошо?       Лань Ванцзи торжественно кивает с другой стороны стола, за которым они только что заканчивали обедать. Вэй Усянь облегчённо усмехается и наливает себе ещё немного чаю.       — Я очень жду это занятие, — рассказывает он, доставая свои заметки. — Мы будем практиковать связывающее заклинание. Это звучит так просто и понятно, но я наткнулся в библиотеке на одну книгу, которая доказывает теорию, над которой я уже размышлял некоторое время назад, и, знаешь...       Вэй Усяня вдруг прерывают. Лань Чжань хватает его за ворот одежд и притягивает к себе для поцелуя.       — Вэй Ин такой милый, когда занят исследованиями, — нисколько не сожалея, говорит Лань Ванцзи, отпуская его.       — Правда? – Вэй Усянь краснеет, смущённо трёт нос. — Ах, да, если Хангуан-Цзюнь так говорит. В любом случае, связывающее заклинание первого уровня основано на этом талисмане, но совершенно очевидно, что при изменении вот этой части... нет, Лань Чжань! У нас сейчас нет времени!       — Каждый день значит каждый день.       — И сегодня мне нужно провести занятие! Подумай о детях, Лань Чжань!       — С ними всё будет хорошо.       — Тогда подумай о моей бедной заднице!       — Мгм. Подумаю.

В-пятых...

      Сегодня был тот самый день, когда Вэй Усянь наконец-то может расслабиться. Лань Ванцзи отправился в Ланьлин по делам клана, и хоть Вэй Усянь наверняка потянул спину во время чувственного прощания, он не позволит этому помешать ему насладиться возможностью провести полноценный урок в спокойной обстановке.       Судя по выражению лиц младших, все остались довольны. Сычжуй вообще почти светится от счастья, и Вэй Усянь внезапно задаётся вопросом... Был ли вызов Лань Чжаня в Ланьлин чистой случайностью, или же его сын попросил Цзинь Лина об одолжении?       Неважно. Вэй Усянь решил воспользоваться этим временем без присмотра, чтобы провести открытые обсуждения об энергии обиды: что это такое, что о ней думают адепты, когда и как они с ней уже сталкивались, как бы они могли отреагировать в разных гипотетических ситуациях. Велась очень оживлённая беседа, и к тому времени, когда они дошли до темы свирепых мертвецов, Вэй Усянь подумал о том, сможет ли он убедить как-нибудь Вэнь Нина прийти на занятие, чтобы пообщаться с адептами.       А потом вдруг открылась дверь.       — Хангуан-Цзюнь... — жалобно пролепетал Сычжуй. Похоже, лишь воспитание в клане Лань с ранних лет не позволяет ему удариться лбом об стол. Несколько раз подряд.       — Ах, Лань Чжань, разве ты не должен быть в Ланьлине? Почему ты вернулся так быстро? — Вэй Усянь отступает за свой стол, будто это каким-то образом сможет защитить его добродетель. Да, старые привычки умирают с трудом. Мило хлопая ресницами, он продолжает. — Неужели достопочтенный господин Лань так сильно скучал по своему скромному мужу?       — Мгм.       Вэй Усянь готовится к атаке, но Лань Чжань просто садится в конце комнаты, положив Бичэнь рядом.       — Продолжай, — словно приказывает он, принимая позу для медитации.       Вэй Усянь смотрит на Лань Чжаня, подозрительно прищурив глаза, но, кажется, его муж сегодня правда не собирается доставлять неприятности. За исключением того, что само по себе его нахождение здесь довольно отвлекает. Вэй Усянь продолжает занятие, но Лань Чжань всё время находится в пределах его обзора, в своём белом одеянии, словно напоминание о том, почему у него немного болят колени и всё ещё ноет поясница. В самом деле! Как Лань Чжань может продолжать носить эту лобную ленту после того, как он использовал её для...       Время от времени Вэй Усянь ловит себя на том, что проводит пальцем по внутренней стороне воротника по абсолютно необъяснимым причинам. Несколько раз он даже сбивается с мысли, пропускает мимо ушей вопрос одного адепта, заставляя остальных прятать хитрые ухмылки в рукавах. Сычжуй выглядит так, словно мысленно повторяет все 4000 правил, чтобы не раскраснеться прямо здесь. Цзинь Лин наверняка совсем скоро получит очень жёсткое письмо от Ланей. Да и поделом ему будет: как этот парень вообще может рассчитывать стать главой клана, если он даже не может найти любую дипломатическую причину, чтобы удержать своего гостя на одном месте хотя бы пять минут?!       Наконец-то! Наконец-то Вэй Усяню удаётся закончить урок. Могло быть и хуже, утешает он себя. По крайней мере, он присутствовал на протяжении всего занятия, даже если... не был идеально сосредоточен на нём. Он едва успевает дождаться, пока Сычжуй и остальные адепты уйдут и окажутся вне пределов слышимости, чтобы развернуться и наброситься на Лань Ванцзи, забраться на его колени и глубоко поцеловать.       В конце концов, смена позиций — это честная игра.

И ещё одна ситуация...

      — Нам нужно что-то делать, — заявляет Цзинъи. — Господин Вэй будет лучшим учителем для нас, но он безнадёжен, пока рядом Хангуан-Цзюнь.       Младшие адепты созвали экстренное совещание в чайном домике в Цайи. Цзинъи стал негласным председателем, потому что Сычжуй молча пялился в свою чарку последние два часа. Честно говоря, Цзинъи немного беспокоится о том, что его друг получил необратимый ущерб, став свидетелем бесстыдства со стороны своего отца.       — Слушай, я пытался, — отрезает Цзинь Лин. Поскольку это экстренное совещание, он и Оуян Цзычжэнь тоже присутствуют, хотя пока что единственным вкладом Цзинь Лина является ворчание в знак обороны. — Что я должен был сделать? Подсыпать ему в чай что-то одурманивающее?       Цзинъи обменивается взглядами с некоторыми участниками их собрания. Эта мысль кажется ему вполне заманчивой, но...       — Господин Вэй убьёт нас, — говорит один из младших учеников.       — И осквернит наши трупы, — заключает другой нечто что-то обыденное.       Сычжуй так и пялится в свой чай.       — А что по поводу вина? — спрашивает Цзинь Лин. — Господин Вэй говорит, что Хангуан-Цзюнь валится после одной чарки! По сути, это ведь не что-то одурманивающее.       — А потом он напишет на наших мемориальных досках всякие грубые вещи, — угрюмо заключает Цзычжэнь.       Сычжуй резко осушил свою чарку, словно выпил «Улыбку императора», плеснул себе ещё чаю и снова потупил взгляд.       — Мы можем похитить господина Вэя, — предлагает Цзычжэнь. — Со всем уважением, конечно же.       – Мы разочаруем Хангуан-Цзюня. И он убьёт нас после, – отвечает Цзинъи.       Все вздрагивают. Сычжуй делает ещё один глоток чая.       — Но я хочу сдать все экзамены, — стонет другой адепт, Лань Сяохань. — Неужели мы совсем ничего не можем сделать? Я слышал о таких веществах, которые пробуждают сильное сладострастие, — головы адептов поворачиваются в его сторону. — А что, если мы найдём что-то подобное?       — Какие весенние книжки ты читал, Сяо-диди? — с ухмылкой спрашивает его Цзинь Лин. — Не поделишься с нами?       Сычжуй опускает чарку на стол с такой силой, что она почти трескается. Все снова погружаются в мрачное молчание. Они не замечают тёмную фигуру, пока она не оказывается совсем рядом с ними.       Сычжуй разворачивается, рукой почти хватаясь за свой меч, и вдруг его лицо впервые за много дней озаряется яркой улыбкой.       — Дядюшка Вэнь!       Вэнь Нин вежливо улыбается, кланяясь всем присутствующим.       — Молодые мастера. А-Юань. Я только что прибыл в Цайи. Не ожидал увидеть вас здесь. Всё хорошо?       Сычжуй делает глубокий вдох, и Цзинъи видит, что он собирается сделать вид, что всё в порядке, но... Цзинь Лин хватает Вэнь Нина за рукав и тянет на скамейку рядом с собой и Цзычжэнем.       — Нет, не хорошо. У нас проблема, господин Вэнь, — Цзинь Лин запинается на обращении, но его лицо полно решительности. — Слушайте, всё было так...

***

      — Сичэнь.       — Да, дядя?       — Почему возле комнаты для занятий, где преподает Вэй Усянь, стоит свирепый мертвец? — Лань Цижэнь буквально дрожит от ярости.       — Господин Вэнь здесь, чтобы защитить Вэй Усяня, — отвечает Лань Сичэнь так спокойно, как только может.       Сычжуй, краснея, вчера яростно объяснял ему всё это. Голова Лань Сичэня даже почти перестала болеть.              — Защищает? От кого?! — возмущаясь, спрашивает Лань Цижэнь.       Прежде чем Лань Сичэнь успел что-либо ответить, его дядя удовлетворенно фыркнул:       — Ах, вот и Ванцзи. Он с этим разберётся.       И Лань Ванцзи действительно идёт прямо к Вэнь Нину; его одежды праведно развеваются вокруг. Тем не менее, Лань Сичэнь опасается, что вера его дяди, какой бы редкой она ни была, может быть неуместна в этой ситуации...       И, конечно, после нескольких долгих и очень напряжённых мгновений Лань Ванцзи поворачивается, словно белый вихрь, и уходит тем же путём, которым пришёл. Вэнь Нин остаётся там же. Лань Цижэнь задыхается от возмущения, а Лань Сичэнь серьёзно размышляет о том, может, не слишком и рано вернуться в уединение.       Из комнаты для занятий возбуждённый голос Вэй Усяня непрерывно разливается по звенящей тишине Облачных Глубин, почти достигая дальнего холма, где фигура в белом, словно сиротка, одиноко сидит среди кучи кроликов...