в Орионе три звезды

Виктор — охуительно тесный. Джейсу кажется, что он ощущает пульсацию вен, когда член с трудом проходит в узкие стенки. Он порывается подмахнуть бёдрами, но чужие пальцы острым предупреждением впиваются ему в грудь. Сегодня Виктор сверху. Сам выбирает угол, темп и решает за двоих. Это подарок по случаю назначения Джейса на должность декана. Хриплое «всегда мечтал поиметь руководителя» вместо приветствия, и Виктор за воротник пальто тянет в спальню, на ходу разбираясь с застёжками и пуговицами. С себя он снял всё, кроме чёрного лонгслива под горло. Ткань второй кожей облегает его угловатую фигуру, собравшись складками над животом. Трахается Виктор божественно. Всегда. С первого дня их знакомства. Он весь отдаётся процессу. Запрокидывает голову, громко сглатывает слюну, стонет в искусанные губы, пока ещё пытаясь сдерживать стоны. Его коленные чашечки врезаются Джейсу в бока, когда Виктор насаживается до упора, зажимается весь, давая себе время привыкнуть. Не важно, чей член в заднице, — Джейс знает, что имеют тут его. Иногда грубо, демонстративно чавкая смазкой, шепча грязные ругательства прямо в загривок, пока мозг Джейса загустевает на стенках черепной коробки плавленой резиной. Иногда это бенефис одного актёра. Извращённое искусство по-викторовски. Как сегодня. Джейса объезжают без права вмешиваться. Ему нравится в любом варианте. До Виктора он вообще не знал, что ему нравится в постели. Оказалось, что главное тут — чувство принадлежности одному человеку. Позы и интерьеры могли меняться. Но зависимость от Виктора — вот его ёбаный кайф, с которого уже не соскочить. До Виктора он не тёк на простыни послушной псиной, прося дать ему кончить ещё раз. Не стонал, зажатый в тиски стройных бёдер, как сегодня, ловя эстетический оргазм от картины перед глазами. Чёрная горловина под резными скулами, румянец на молочно-белых щеках. Кажется, братья Гримм уже описывали эту палитру. Кто-то говорил Джейсу, что их сказки были вовсе не для детей. Во взрослой версии Белоснежки Виктор оказался нихуя не принцем. Он выглядит как фарфоровая статуэтка из антикварного магазина. Где-то на спине у него есть ключик, который заставляет его заводиться, двигаться дёргано, повинуясь ритму в его голове. Джейс ловится на приманку иллюзорной хрупкости каждый раз, уже в процессе вспоминая, что добровольно пошёл в лес за охотником. Виктор разводит колени, чтобы раскрыть себя пошире и до самых яиц протолкнуть член Джейса в себя. Роняет голову, встряхнув каштановой копной. Пластиковые шарниры ортеза опасно скрипят, протестуя против такой активной эксплуатации. Виктор только хрипло смеётся, подогретый возбуждением. — Вик, может, я буду двигаться? — Джейс проводит рукой по обручам на бедре партнёра. — Та…лис… — Виктор вздрагивает на каждом слоге, ёрзает на члене, ищет чувствительную точку внутри. — Заткнись и получай удовольствие. Виктор — ёбаный шот Хиросимы. Пока язык ищет приторную каплю гренадина на дне, проглоченный разом обжигающий абсент уже начисто отшибает мозги. Он медленно колышется на бёдрах, пользуется членом Джейса, чтобы толкнуться в нужное место. Нащупывает, запрокидывает голову в экстазе. Отпускает себя и вскрикивает, забыв о самоконтроле. Смеётся беззвучно, чередуя выдохи со всхлипами. Пальцы скребут по напряжённому прессу Джейса, оставляют царапины под короткими ногтями. Джейсу кажется, что он может рассмотреть очертания своей головки, когда Виктор под самые рёбра втягивает худой живот. — Дж… ейс, какой же… ты, — слова даются с трудом, Виктор глотает воздух ртом в паузах. — Миллионы лет эволюции… чтобы… Мысль закончить не удаётся, но Джейс и так знает, ради чего старалась крошка-эволюция. Чтобы смотреть, как идеально ровный член Виктора блестит и мажет влагой подёрнутый голубыми венками низ его живота. Чтобы Виктор задыхался от распирающего чувства наполненности в предоргазменной эйфории, ловя цветные сполохи под закрытыми веками. Чтобы Джейсу без слов было ясно, что он один может довести Виктора до этого исступления. Хочется протянуть руки и ласкать его. Почувствовать, как он дёрнется от первого прикосновения тёплой ладони, прошепчет «Талис, я сейчас…», мешая слова с хрипами. Джейс может заставить его кончить от пары движений, миксуя импульсы от точки простаты с уверенными движениями вдоль члена. Но ему не разрешили. Сегодня Виктор намерился вытрахать из него душу, значит, сам решит, как и когда кончить. Он наклоняется вперёд, проскальзывает по груди Джейса, съезжая с члена. Выгибается чёрным котом. Гольф мгновенно впитывает пот. Джейс знает, что под тканью — с десяток причин их утреннего общего опоздания в университет. Алеют на мраморной коже округлыми пятнами. Часть рассыпана по бёдрам. Теперь, когда Виктор расставил колени шире, Джейс с удовольствием отмечает, что следы его зубов остались и на внутренней стороне бедра. — Талис, — Виктор снова находит ладошкой член Джейса, надрачивает лениво, приставив головку ко входу. — Поздравляю с назначением, — двигает бёдрами, притираясь собственным стояком между их телами. Большим пальцем надавливает на нижнюю губу Джейса, тот понятливо открывает рот, позволяя прижать язык. Толкается в подушечку, смачивает слюной. Джейс пользуется тем, что руки Виктора теперь заняты, заводит свои ему за спину, сжимает аккуратные ягодицы, раскрывает их ещё больше. Думает, что они должны наконец повесить зеркало в спальне напротив кровати, чтобы видеть, как растраханное слишком узкое для размера Джейса отверстие сжимается в предвкушении. Виктор ещё немного двигается вдоль пресса Джейса, додрачивая почти до оргазма, только потом опускается на головку, вводит до половины, привыкая снова. За два года совместной жизни Джейс изучил привычки Виктора. Кончать вместе — один из его любимых кинков. И сейчас он убеждается, что сам почти на грани, прежде чем снова опуститься полностью. Виктор раздвигает ноги, скользя по стояку всего на пару сантиметров. Тут же сводит, поднимаясь назад. Вид покачивающегося на голенях партнёра завораживает. Это словно видео из платного раздела порнухи. Плывущий взгляд, прорезанные красными укусами губы, втянутый живот, размеченная ориентирами родинок бледная кожа. Джейс смотрит на него и думает, что сорвал джекпот в казино, бросив одну счастливую фишку на удачу. Крепления ортеза механически отзываются в такт, распределяя нагрузку по алюминиевому корпусу. Что-то с пластиковым хрустом трескается, отлетая на паркет у кровати. Сущие мелочи, когда оба на грани. Джейс знает, когда Виктор вот-вот кончит. Впитал в память эти рваные всхлипы, зажмуренные до дрожащих ресниц веки. Сжатые на его члене стенки так судорожно, что нежную кожу обжигает это плотное сцепление. Виктор взвинчивается, упёршись пальцами в сильную грудь Джейса, выгибается в спине, ощущая подступающий оргазм. Парой вертикальных движений тела доводит член внутри себя до разрядки и кончает сам. Джейс чувствует, как под его ладонями дрожит чужой зад. А затем пальцы тепло обволакивает вытекающая сперма. Такая же тёплая клякса уже растекается по его животу. Где-то на полу продолжает кататься из стороны в сторону, не выдержавший новой должности Джейса шарнир ортеза. — Кажется, мы что-то сломали? — Джейс тяжело дышит, пока ещё плохо оценивая масштаб потерь. Виктор смеётся. Его смех приятно щекочет шею, когда он устало падает, распластавшись верхом. Джейс зарывается носом во взмокшие волосы чуть выше отворота гольфа. Тянет носом терпкий запах пота, перемешанный с пряностью парфюма. — Отнесёшь меня в ванную? — к шёпоту добавляются касания языка. — И если ещё не поздно, то надо записаться к ортопеду. — Он спросит, что ты делал со своим протезом. Что скажем? — Ортез, Джейс, — Виктор тянет слова, словно обучая ребёнка. Ластится под пальцы, и Джейс привычно почёсывает его голову, пробравшись пальцами сквозь мягкие пряди. — Протез — это когда тебе нужно заменить что-то, чего нет. Ортез поддерживает то, что есть. Джейс забирается под лонгслив, мягко перебирает пальцами вдоль ложбинки позвоночника. Он мог бы по памяти указать на все россыпи родинок даже сквозь ткань. — Ты слишком быстро перешёл от нимфомании к занудству. Виктор легонько трясётся от смеха. Вибрация передаётся прямо через грудную клетку. Не то ему щекотно от того, что пальцы под гольфом чутко пересчитывают выступы его рёбер, не то просто хорошо вот так прилипнуть всем телом к горячему Джейсу. — Представляешь, я делю жизнь с астрофизиком, который может объяснить природу чёрных дыр, но не отличит ортез от протеза.

***

Размеренная жизнь Джейса пошла ко дну после их первой же встречи. Он налетел на Виктора, как потерявшийся в неизвестных водах корабль на рифы. Вот Джейс строил успешную карьеру астрофизика, преподавал студентам в университете. Вот защитил докторскую, вот издал её. Вот он держит в руках ещё тёплый, только из типографии, экземпляр своей первой книги о новом методе обнаружения чёрных дыр. А вот уже его самого затягивает в пару чёрных дыр, которые открылись прямо в его, Джейса, мать его, университете. Он сидит на галёрке лектория, скрестив вытянутые ноги. Нервно покачивает носками кед, проклиная так бездарно потраченное время. Деканат попросил Джейса послушать выдающегося учёного из Чехии, за чей визит университет выложил двадцатку зелени. Учёного зовут Виктор, он занимается футурологией и колесит по миру с гостевыми визитами на конференции и форумы. Джейс к его приезду подготовился, внимательно перечитав работы за последние два года. Подготовился задавать неудобные вопросы, подготовился в пух и прах разбить ненадёжную аргументацию. Джейс не учёл одного. Он не удосужился присмотреться, как молодой учёный выглядел вживую, бегло пробежав по чёрно-белым миниатюрам портретов на статьях. После чего включил видео выступления Виктора на симпозиуме, кажется, в Канаде, поставил на х2 и, не дожидаясь выхода спикера, ушёл с наушниками на кухню готовить ужин. Стратегическая ошибка. К дёрганному покачиванию кед добавляется постукивание карандашом по столу, когда Джейс всё меньше фокусируется на теме и всё больше на том, как ровно по изящной фигуре скроен дорогой костюм Виктора. Точно на заказ. Такой не купишь с налёту, встряхнувшись в конвенциональный размер S. Под такое тело надо шить, просчитывая все вытачки в нужных местах. Чтобы плотная ткань пиджака всё равно подчёркивала тонкую талию, острые плечи, чуть выгнутую линию спины. Что подчёркивают брюки, Джейс старается не думать. Лектор опирается на трость, скрипит маркером по доске, описывая подходы моделирования будущего в футурологии, смотрит на студентов скептически, прикидывая степень понимания. Джейс уверен, что резной металл на трости — серебро. Ещё бы, по двадцатке за выступление драть. И это без учёта райдера, в котором поселение в пять звёзд за счёт приглашающей стороны. Карандаш не выдерживает невроза Джейса первым. Выскакивает из пальцев, громко отскакивает от пола. Зал под наклоном, чтобы все студенты могли видеть преподавателя и доску. Карандаш, как в слоумо, скачет по ступенькам, перекатывается вниз, до самого учительского стола. Виктор останавливает его побег мыском ботинка. Ищет глазами владельца карандаша. Не подбирает. Просто постукивает маркером по подбородку, разглядывая Джейса. И читает остаток материала уже из-за стола, неотрывно вперившись в него взглядом. Джейсу приходится объяснить себе это нездоровое внимание своей популярностью в довольно широких научных кругах. Наверное, его узнали. Он скрещивает руки на груди, вскидывает бровь с вызовом, пытается моргать реже, таращась в ответ. Джейс честно силится вникать в материал лекции. Вникать сложно, когда тебя так нагло изучает совершенно незнакомый мужчина. Но Джейс не из стеснительных. Его попросили оценить качество контента, и он оценит. Вот бы этот контент не был приправлен чёртовым акцентом, который отвлекает с сути на тембр голоса. После лекции Джейс, вооружённый длинным монологом, почему футурология не наука, а университет мог бы найти, куда потратить бюджетные средства, несётся в деканат. Распахивает дверь, чтобы сразу начать распекать коллег за привлечение шарлатанов, запинается с порога на словах: «Футурология антинаучна…» Вблизи две чёрные дыры оказываются тёплого цвета густой карамели. Они заинтересованно рассматривают Джейса уже с расстояния вытянутой руки, оценивают от макушки и до подошв старых потрёпанных кед. За кеды становится неловко. Джейс носил дорогие шмотки, но в изношенных до серых затёртостей конверсах было удобно проводить весь день на ногах, перебегая между корпусами. Его взгляд зеркально опускается в пол, упирается в матовые коричневые оксфорды, перескакивает на прорезиненный кончик трости. — Не наука, говорите? — лёгкий акцент сбивает с мысли. Но Джейса так просто не возьмёшь. Он учёный или кто? — Нет! Это херь собачья. Построенные на вымыслах теории, успех которых в том, что о них уже никто и не вспомнит, когда наступит их срок, — Джейс строчит на одном дыхании, старается не обращать внимания на ошалевших коллег в приёмной. Не фокусироваться на том, что Виктор медленно, прихрамывая, подбирается к нему, согласно кивая головой. — Бюджет на ваш гонорар можно было потратить на более прикладные вещи, чем запудривать студентам головы теориями о необозримом будущем. — Мистер Талис, верно? — Виктор останавливается, пробив брешь в пресловутой тридцатисантиметровой зоне комфорта. — Впечатлён вашим выступлением на Tedx с теорией о параллельных мирах. Вы были очень убедительны. Я был бы рад обсудить на досуге. Джейс старается не вестись на неприкрытую лесть, но похвала ласково поглаживает урчащее эго. Виктор сводит брови, оценивает произведённый эффект и продолжает: — А хотите, я предскажу ваше обозримое будущее? Скажем… — палец изящно поджимает нижнюю губу, и Джейс загипнотизировано следит, как он скользит по рту собеседника. — Сделаю прогноз на ваш сегодняшний вечер. Коллеги издалека глазеют на эту сцену, задержав дыхание, ожидая, кто кого. Джейс с трудом отрывается от губ напротив, смотрит Виктору за спину. Там на стене висит знакомый каждому школьнику портрет Эйнштейна. Старый изобретатель тоже ошалело наблюдает за спектаклем, высунув язык. — Ну-ну, рискните, — Джейса так просто не возьмёшь! Он делает шаг вперёд, выпячивает грудь, хотя и так выглядит внушительнее своего щуплого оппонента. Ухо обжигает шёпотом: — Я вижу, что до конца дня заставлю тебя кончить не меньше трёх раз, — Виктор коротко толкается языком в изгиб ушной раковины и тут же отстраняется, громко продолжая. — Как вам такой прогноз? Предсказание живо отзывается заинтересованно дёрнувшимся в штанах членом. Сконцентрированный в последнее время на науке, Джейс откровенно забил болт на свою личную жизнь. Болт был против такого пренебрежительного отношения. Мозг отключается на какие-то жалкие мгновения. Их достаточно, чтобы тут же заподозрить шаловливый язык Эйнштейна в подобных извращениях, и на одном дыхании выпалить: — Спорим, что не сбудется? Оказалось, что Виктор гениальный футуролог. Ещё оказалось, что пятизвёздочный отель в райдере очень обоснован. Виктор заставил Джейса кончить первый раз, что-то шутя про чёрные дыры и инородные тела, толкаясь двумя пальцами между ягодиц. Удивительно точно нашёл подушечками комок нервов и массировал, пока истосковавшегося по сексу Джейса развозило без единого прикосновения к члену на кинг-сайз кровати. Побитые жизнью конверсы, расшнурованные, но всё ещё надетые на Джейса, стали свидетелями его первого фиаско. Второй раз Виктор сполз поцелуями по косым мышцам пресса, покружил языком над заново набухающим стояком. Уже стоя на коленях, снял с запястья тонкую резинку, собрал верхние пряди волос в короткий хвостик. Понаблюдал, как от этих простых действий член встаёт полностью. И, не разрывая зрительного контакта с помутневшими глазами Джейса, начал заглатывать, играя языком по чувствительной после оргазма головке. Третий раз пришлось постараться получше, трахая Джейса сзади и одновременно лаская точными движениями всё ещё отзывчивый на прикосновения член. Спустя два года Джейс по-прежнему считал футурологию недонаукой. С поправкой, что прогнозы Виктора — исключение из правил. На обручальных кольцах они выгравировали три звезды. Чтобы Виктор всегда мог напомнить, что футурология — очень точная наука. И чтобы Джейс мог, постепенно краснея от шеи, пиздеть друзьям, что на самом деле это созвездие Ориона. И его очень уважают астрофизики. Почему-то. Виктор обычно стоял рядом, одобрительно кивал, поддерживая мужа, и, опустив руку ниже поясницы, поглаживал задницу Джейса. Съехались они почти сразу. Оказалось, что Виктор вовсе не льстил, нахваливая работу Джейса. Именно возможность их знакомства, а не приличный гонорар, стала решающим поводом принять приглашение университета. И, в отличие от Джейса, выступления профессора Талиса Виктор смотрел на х1. С видео. Очень прицельно, оценивая молодого учёного в HD.

***

В престижном медицинском центре они почти единственные посетители. Запись строго по времени, так что никто не сидит в очередях и не шатается по коридорам. Джейс разглядывает развешанные на стенах схемы человеческого скелета. Бродит от доски к доске, заложив руки за спину. — Вик, ты знал, что единственная кость, не соединённая с другими костями, — это подъязычная? — Джейс мычит конец вопроса, пытаясь языком исследовать рот. — После знакомства с тобой я уверен, что у тебя язык и с мозгом не всегда соединён… Ай! — ехидное хихиканье Виктора прерывает лёгкий щелчок по темечку. Виктор невсерьёз. Подкалывать друг друга, зная, что научные работы твоего партнёра изучают в университетах и на них ссылаются в исследованиях, — отдельный вид удовольствия. — Мистер Талис? — медсестра непонимающе смотрит на две подскочившие фигуры. Замечает блеснувшие ободки колец. Жестом показывает, что можно зайти. Даже спустя два года Джейс так и не привык, что Виктор сменил свою непроизносимую чешскую фамилию на лаконичное «Талис», и каждый раз улыбается, как дурак, понимая, что обращаются к его мужу. В кабинете ждёт ортопед, мужчина лет пятидесяти с аккуратной сединой и выразительно поднятыми бровями. Он смотрит на них с явным профессиональным любопытством. На его столе лежит разобранный на части ортез, больше похожий на артефакт, найденный на раскопках. Доктор поднимает один из шарниров перед глазами: — Виктор, я вам, конечно, рад. Вы моя ежегодная путёвка на Тенерифе. Но что нужно было делать, чтобы сломать эту конструкцию? Она была рассчитана на довольно экстремальные нагрузки. Виктор флегматично пожимает плечами, усаживаясь на диван напротив. — Жить активно, доктор. Очень активно. Джейс резко откашливается, потирает переносицу, пряча взгляд. — Это уже третий за год. Думаю, пора заказывать вам что-то из титана. Может, хотя бы это выдержит вашу… «активность». Теперь Виктор тоже выглядит смущённым, но не теряет самообладания. Он усмехается, чуть откидывается на спинку и, поправляя рукав, произносит: — Цифра три для нас вообще счастливая. Может, это знак? Джейс качает головой, тихо вздыхает, осознавая, что следующий визит — это только вопрос времени. Доктор меняет тему, спрашивает, сможет ли Виктор повременить с повышенными нагрузками, пока приедет заказанный специально для него ортез. Кивает на трость в его руках, уточняя, достаточно ли пока её. Сканирует гравировку кольца на безымянном. — У вас и на кольцах три звезды. Это какое-то созвездие? — Орион… — Джейс смиренно роняет лицо на ладони, слышит, что Виктор наконец заливается смехом, сложившись всем весом ему на спину.