flawless formula for alienation

Джейс был в красках наслышан про Заун. Синдикат мирового зла. Слепок с Бездны, версия в миниатюре. Заун был табуирован. Одичалыми химбаронами. Светоносными лицами членов Совета с ярких брошюр ар-нуво. Безупречная формула отчуждения — дезинформация, пропаганда, цензура, практический опыт. Если в Зауне грабят, то впятером. Если бьют, то в лицо или в пах. Слышишь взрыв — он из-за Зауна. Либо в Зауне. Заун — первопричина. Колодец пилтоверских слез. Как порядочный гражданин, этой формуле Джейс доверял. Он недолюбливал и Пилтовер, и Заун, и гиблый родной Фрельйорд. Джейс был в принципе неотличим от пилтошек — смог прижиться за столько-то лет. Позаимствовал и натянул на себя каждый паттерн. Амбиции. Диалект. Мать быстро нашла муженька под опекой радушных подруг. Широкоплечий и светлоголовый. Ремесленник и купец. Дезертир безызвестного фланга Демасии — он с первого взгляда смог распознать в них кипучую кровь северян. Такой же беглец, как они. Сильный разум. Заячье сердце. Бездомная свечка-душа. Он изучал безымянные очерки Нижнего города. Закупал у дельцов инвентарь. Мог отыскать самородок в сплаве руды и дерьма. Джейс помогал — отливал и паял рядовые детали, полировал, занимался чернением, плавил, ковал, разбирал-собирал механизмы, разбирал, собирал, разбирал, собирал до тех пор, как не создал свои и не принял фамилию Талис. Джейс расшифровывал рукописные свитки. Нагревал стариков-торгашей. Каждый раз переплачивал, как рядовой городской дурачок, а вслед за тем уносил на спине артефакты истлевших эпох. Миновали четырнадцать зим. Время задуло свечу — не стало второго отца. Кровный сгинул в ловушке пурги. Черноокая жрица из племени как-то скупо обмолвилась: «Повидаешься с ним за чертой». Но он не попал за черту. Он ее пересек.

***

Падал редкий, прилипчивый снег, исподтишка жгущий щеки прохожим. От одного только вида в нутре шебуршила тоска. Джейс с лязгом захлопнул окно и драматично вздохнул. В мастерской пару раз моргнул свет. В смуглый лоб мигом с пристрастием вперся прицел двух янтарных сощуренных глаз. Вопрос так и не прозвучал. Виктор дипломатично оставил себя без ответа. Повертел своей тростью в руках. Покачнувшись, неловко поднялся. Острый локоть споткнулся о стол. Челюсти больно скрипнули. Виктор картинно поморщился. — Выйдем на пять минут? — приятный акцент зашуршал как тяжелый волнистый шелк. Джейс поежился от недовольства, но, по-детски легонько зардевшись, поспешно ему закивал. — Конечно, — губы мгновенно оплавила полуулыбка. Ямочки стыдно дрогнули. Он неприятно сжал зубы, заставляя себя перестать. Он бы ответил «конечно» даже на полный бред. Редкостный идиот. Руки — мягкие, беспокойные — зашевелились и потянулись за Виктором, подтолкнули поближе к себе, подменяя собой его трость. Пальцы нащупали локоть, бережно и расстроенно. Виктор их моментально стряхнул. Джейс неслышно вздохнул еще раз. Снаружи бесилась метель. Снег ущипнул за затылок и нос. Хитро юркнул под воротник. Джейс закатил глаза и широко шагнул, обогнав Виктора и встав спиной против ветра. Ветер в отместку пнул его по голове. Виктор вытянул тонкую руку и направил вверх кончики пальцев. В ямке некрупной ладони набралась горстка снега — он поднес ее к своим губам и небрежно, свистяще подул. — В Зауне снег обладает токсическим свойством. Молекулярный состав отличается, — пояснил он с короткой улыбкой. — Концентрация кадмия, никеля и мерцания. Кисти Виктора видимо дрогнули. Джейс перевел с них на небо тотчас помрачневший взгляд. Там в беспорядке кружили мириады игольчатых звезд. Снег во Фрельйорде тоже был не таким. Из-за разницы в температурах, конечно. Точно не из-за людей, жизни которых он жрал. Джейс молчал уже дольше минуты. Для него это было признаком явного кризиса. Холод стек от горящих ушей к краям скул и щекотно стянул ему кожу. Джейс придвинулся поближе к Виктору и шершаво коснулся затылка, отряхнув вихры влажных волос. Тот нахмурился и угрожающе свел птичьи брови. Джейс опустил свою руку — медленно, очень медленно — и со всем мужеством широко улыбнулся. Будто бы этот крохотный жест дался ему так легко. — Ты ведь не местный, да? — произнес Виктор самым будничным, плесневым тоном. Любопытство взыграло верх. — Раньше не видел людей, ходящих по снегу след в след. Выглядит нетривиально. — В детстве я жил не в Пилтовере, — по-простому ответил Джейс. Виктор хмыкнул — самодовольно, как будто собрал свой секретный невидимый пазл, и ссутулился чуть посильней. Джейс тут же качнулся навстречу, пихая его под свой бок. Со стуком упала трость. Виктор к нему развернулся. Мотнул своей головой. Изо рта вырвалось облачко сизого пара. Проглотить горькое чувство не выходило. Безупречная формула отчуждения работала в две стороны. Худощавые, ловкие пальцы скользко коснулись наждачной щетины щеки. Джейс пару раз быстро моргнул. Ладонь мягко легла на чужое запястье, подтащила вплотную к губам. Сон наяву. Неровный и теплый вздох. — Пора обратно, — малодушно шепнули в плечо. Джейс стряхнул с головы талый снег и улыбнулся — искренне, как-то подавленно. Пресно. Уголки побелевших костяшек Виктора слабо грел шальной поцелуй.