Мальчик и ель

Хрум, хрум, хрум. Пазуа. Хрум, хрум, хрум. Пауза. Хрум, хрум, хрум. Стоп. Белоглав остановился, не осмеливаясь идти дальше по глубокому снегу. Был ещё вечер, но самая тёмная ночь в году забрала свое очень рано. Мальчик оглянулся: позади ярко горели праздничные костры, до его ушей все ещё доносились восторженные голоса, но уже сильно приглушенные. Затем он снова устремил напуганный взгляд прямо перед собой: ошибки быть не может, там, вдалеке, горел ещё один костёр. Хрум, хрум, хрум. Белоглав слушал хруст искрящегося снега и размышлял. Огонь впереди не был похож на привычный его глазу огонь костра. Может, злая нечисть хочет его заманить? Стоило повернуть назад, но мерцавший разными цветами огонь притягивал, словно кто-то неспешно тянул невидимую верёвку, обвязанную вокруг пояса мальчика. Лишь на секунду он отвлёкся, взглянув ввысь. Небо ответило ему холодной пустотой. Безлунное. Хрум, хрум, хрум. Стоп. Белоглав остановился и затаил дыхание, забыв о щиплющем щеки морозе. Такого он не видел никогда. О таком он не слышал никогда. Никто никогда ему о таком не говорил. Ель возвышалась над ним всего на два-три метра, но сколько всего на ней помещалось! Она была увешана деревянными и хрустальными игрушками: птичками, белками, куклами, звездами и снежинками, а ещё разноцветными лентами и бантами. И даже все это изобилие меркло перед тем, из-за чего Белоглав пришёл сюда: огни. Зелёные, синие, красные, фиолетовые, желтые, оранжевые один за другим выглядывали из-под пушистых еловых веток и озаряли пространство. — Что за нечистая сила, — прошептал Белоглав, завороженно глядя на ёлку. — Скорее чудеса, — поправили его. Белоглав вздрогнул и оглянулся. Голос звучал везде и одновременно нигде, принадлежал и мужчине, и женщине, громко и тихо. Вокруг никого не оказалось, даже голоса и свет костров больше не доходили до этого места. — Кто говорит? Покажись, или ты трус! — завопил мальчик, неуклюже топчась в снегу. Как же он пожалел, что не взял с собой даже палку. — Я и не прячусь, мальчик, — сказали ласково, или ему так показалось. — Тогда почему я тебя не вижу? — крикнул Белоглав, продолжая озираться. Верх, низ, право, лево, ель, снег, небо, никого! — Ты отлично меня видишь, мальчик, просто ты не знаешь, куда смотреть. Я прямо перед тобой. — Мальчик постарался осторожно заглянуть за ель, но его прервали. — Нет, нет, смотри не позади меня, а на меня! — Это ты? — оторопел мальчик и отшатнулся, чувствуя, как леденеет сердце. — Быть не может, нечисть! — Не бойся меня, дитя, я вовсе не нечисть. Я — чудо. Я — волшебство. Я являюсь только в новогоднюю ночь и только тем, чья душа кристально чиста. — Что, правда? — подозрительно усмехнулся Белоглав. — А вот дура Ярослава так не считает. Сказала мне, что я грубиян, раз назвал её свинюшей, а они съела мои сласти! Вот взяла и съела! — Что я могу сказать? На правду не обижаются, — ответила ель. Белоглав вытаращил на неё глаза, а потом упал в снег и покатился со смеху. — На правду не обижаются! Ха-ха! Согласен, не обижаются! Вот сказал! Ель терпеливо молчала, ожидая, когда ребёнок успокоится, но прежде чем она успела снова заговорить, мальчик неожиданно спросил: — А почему я не видел тебя раньше? И никто мне о тебе ничего не рассказывал? Ель снова затихла. — Потому что никто из тех, с кем ты знаком, не достоин увидеть моё чародейство. Только ты, моё дитя, и никто другой. Я ждал, когда ты останешься один в новогоднюю ночь, чтобы мы могли встретиться. — Ух ты! Правда? — обрадовался Белоглав, но вдруг опомнился. — Но что ты можешь сделать, ты же елка! В ответ Белоглав ничего не услышал, но готов был поклясться, что кто-то рядом задыхался от возмущения. — Я, вообще-то, не просто какая-то елка, которых ты можешь встретить сотни в любом лесу. Не смотри на мою форму, мальчик, смотри на содержание, загадай любое желание и вмиг увидишь, как оно исполнится! — Гора сластей! Хочу, чтобы все вокруг было усыпано вкусными сладостями! — выпалил Белоглав, даже не надеясь, что это окажется правдой. Ель помигала своими огоньками, и тут же вокруг мальчика появились сотни вкусностей: и пастила, и смоква, и цукаты, и кулага, и сладкие пироги. Белоглав не мог поверить своим глазам. Он осторожно опустился на колени и подобрал кусочек пастилы. На вид выглядела совсем настоящей, и пахла сладко. Сначала он попробовал её языком, затем немного откусил. Затем откусил ещё, и ещё, а потом и вовсе запихал пастилу в рот целиком и тут же поднял другую. Ель величественно возвышалась над ребёнком, застыв в терпеливом ожидании, когда он наестся досыта. — Если будешь есть так быстро, у тебя может заболеть живот, — заботливо предостерегла ель. — Будешь мне указывать! — разозлился мальчик, проглатывая смокву. — Прости. Давай я заглажу свою вину. Чего ещё ты хочешь? Загадывай что угодно, мой мальчик. Сегодня исполнится каждое твоё желание. Белоглав придирчиво оглядел ель, думая о том, чего бы ему хотелось. — Игрушки у тебя на ветках очень красивые, — протянул он. — Хочу такие же, только больше! Хочу меч, сани, коня, кукол и всего-всего! В голосе ели прозвучала улыбка: — Как прикажешь, мой мальчик. Наступил час волшебства. Э-ге-гей! Слышите меня, лесные звери? Слышишь, густой лес! Слышишь, глупая Ярослава? Слушайте, все-все-все! Хочу, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась! Белоглав носился вокруг ели, в одной руке держа деревянный меч с замысловатой резьбой на рукояти, а в другой — волоча за собой санки. Он забежал на высокую горку и с криками скатился вниз верхом на санках. В ушах свистел морозный ветер, обжигал щеки, все в груди трепетало от восторга. Перед ним вырастали из снега фигуры животных: лебедей, волков, лошадей, лис. Он пробегал мимо них и кромсал их мечом, и смеялся. Наконец он упал в снег и довольно воззрился на ночное небо. Но на нем совсем не было звёзд. Оно молчаливою бездной смотрело на него в ответ. — Эй, ёлка! — крикнул Белоглав, не отрываясь от созерцания выси. — Что-то звёзд сегодня совсем не видно, мне скучно. Хочу, чтобы ты сделал много-много звёзд. Только чтобы они были самыми яркими! Ярче всех, что я когда-либо видел на свете! Ель покачала своими могучими ветвями, замигала яркими огнями. — Ну конечно, мой мальчик. В эту ночь — все для тебя. И тут же вспыхнули звезды. У Белоглава перехватило дыхание. Они сияли так ярко, освещая ночь, как он прежде ещё не видел, и десятки звёзд падали с небес — настоящий звездопад невероятной силы. До его ушей стала доноситься тихая музыка, становясь все громче. Он такую ещё не слышал, но звучала она прелестно. Мальчик вопросительно взглянул на ель. — Звезды прошептали мне, чтобы я сыграл тебе их звездную песнь. — Ух ты! А что ещё они тебе сказали? — Что они хотят танцевать вместе с тобой, — прокатился бархатный голос. Звезды одна за другой начали падать с небес на землю, оборачиваясь людьми в роскошных одеждах. Они смеялись и пели. Двое из них подбежали к Белоглаву и взяли его за руки, уводя в свой звёздный хоровод. И он плясал вместе с ними, удивляясь, как небосвод может быть таким близким и одновременно таким далёким. Во рту все ещё оставалась сладость, которую он с удовольствием смаковал. Хоровод двигался все быстрее, увлекая мальчика за собой, и от этого в груди все распирало, и нарастало, и поднималось вверх по горлу, превращаясь в заливистый смех. — Как здорово! Как здорово! Ай да ель! Прекрасная ель! Ты даже не ель! Ты — волшебство! Ты чудо новогоднее! Ах, как хотелось бы мне… — Белоглав слегка запутался в ногах, но упасть ему не позволили бережные руки, удерживая с двух сторон. — Чудо! Хотелось бы мне быть как ты! — Хочешь быть как я, мальчик? — донесся до него голос ели. — Хочу! — воскликнул Белоглав, подпрыгивая ввысь. Звезды крутились над ним, огни с ели пятнами плясали на его довольном лице. Сердце гулко стучало в ушах, завороженное песнями и танцами. — Хочу больше всего на свете! Что угодно тебе отдам, чтоб стать как ты! — Это сделать очень просто, мальчик, просто повторяй за мной волшебные слова. Повторишь? — Ну конечно! Говори, что надо сказать! Белоглав замечал, что хоровод становился все больше, конфеты и игрушки росли из-под снега словно подснежники, странная музыка стучала в такт его внутреннему ритму. — Только обещай, что повторишь точь-в-точь! Слово в слово, строчка за строчкой, — прозвучал елейный голос. — Даю слово! — крикнул Белоглав и широко улыбнулся. — Он даёт слово! — захохотал хоровод. — Даёт слово! — Да! Да, Даю слово! — Что же, хорошо, мальчик, слушай меня внимательно, не отвлекайся и повторяй. Белоглав навострил уши в предвкушении. — Вниз глубокими корнями… — Вниз глубокими корнями! — отчеканил Белоглав. Хоровод завертелся с новой силой, и уже казалось, будто ноги сами собой отрываются от земли и бегут по воздуху. — А макушкой прямо ввысь… — А макушкой прямо ввысь! Ха-ха-ха! — Ха-ха-ха! — вторил хоровод. До чего же хороши звезды! До чего же прекрасны огни! — Стану я бемолвной елью… — Стану я безмолвной елью! Какие хорошие игрушки! Музыка ласкает уши, а какие теплые руки сжимают его ладони с обеих сторон! Так хороша эта новогодняя ночь! Вот бы целую жизнь провести в этом чудесном хороводе, есть эти сладости и наслаждаться жизнью! — Вместо злого чародея. — Вместо злого чародея! — губы Белоглава шевелились прежде, чем смысл сказанных слов успевал дойти до него. Люди из хоровода все вместе уставились горящими глазами на мальчика и хором повторили то же самое. «Вместо злого чародея!» — Чей мятежный дух во древе. — Чей мятежный дух во древе! — радостно крикнул Белоглав, подпрыгивая и поражаясь тому, как высоко он может подлететь. «Дух во древе!» — молвили звезды. — ДУША С ТЕЛОМ РАЗОЙДИСЬ. Ноги прыгнули ещё выше, голова Белоглава закружилась от задора и ощущения невесомости тела, и он изо всех сил воскликнул, вторя словам ели: — Душа с телом разойди-и-ись! Эхо крика застыло в морозном воздухе. Воцарилась тишина. Музыка стихла, хоровод исчез, огни на ели погасли. Мальчик остановился, отпустив невидимые руки, и взглянул на сладости и игрушки: они превратились в снег и рассыпались, словно их здесь и не бывало. Звезды на небе погасли, и ночь снова стала пустой и безлунной. Мальчик склонил голову набок, с интересом разглядывая некогда яркое и заманчивое дерево. Сейчас оно стояло неподвижно, лишь лёгкий ветер колыхал его иголки. До его уха снова донеслись голоса. Кажется, люди все ещё празднуют. Хрум, хрум, хрум. Мальчик развернулся и пошёл в сторону деревни, утопая ногами в глубоких сугробах. Кажется, он ещё успеет попасть на празднество. Что за чудесная ночь. Ель осталась стоять, подпирая тяжёлое безлунное небо.