Чудо

В два пополудни наступает заслуженный обеденный перерыв. Даламар выходит из-за барной стойки и идет переворачивать табличку на входной двери. Ветер на улице свистит беспощадно, бросается колючими снежинками и пронизывает до костей. Рейстлин врубает в левом (единственном работающем) наушнике «Конфессу» Челентано и, посохраняв все таблицы и документы на компьютере, выходит сначала из своего закутка-кабинетика, а потом через служебный вход — курить. Даламар выходит через минуту после него. Окидывает нарочито скептическим взглядом одетого, несмотря на холод, в одну черную футболку с черными же джинсами Рейстлина, который за время своего присутствия на свежем (условно, конечно) воздухе успевает достать и поджечь сигарету. Рейстлин глубоко затягивается, откинувшись на стену, и вопросительно смотрит на Даламара. Тот только отрицательно качает головой и достает из кармана своей огромной куртки свою пидорскую электронку. Они курят в молчании. Рейстлин думает о том, как дожить до Нового года. Даламар думает, как вообще его угораздило влюбиться в человека, в которого так или иначе влюбляются вообще все, несмотря на то, что от него за пять метров веет аурой «идите все нахуй и никогда больше не подходите» и у которого, по слухам, была ровно одна девушка, и та ушла, не выдержав его заскоков. Слухи не очень подробны, и Даламар, конечно, не знает, что та самая единственная девушка — это Крисания, официантка, которая только что вышла на улицу и стоит рядом, кутаясь в свою ослепительно-белую шубку. Крисания не курит (она вообще какая-то слишком порядочная, не курит и не пьет даже на корпоративах), просто стоит и, наверное, смотрит на снег. Или на Рейстлина. Блин. Даламар не уверен, потому что сам он пялится на Рейстлина. Потом она кивает Даламару и Рейстлину и уходит, вероятно, обедать — она живет совсем близко к месту работы, а впереди у нее еще почти весь обеденный перерыв. Рейстлин докуривает и привычно чиркает бычком по углу здания, выбрасывая его затем в урну у лестницы. Почему-то не уходит, хотя Даламар на его месте уже успел бы замерзнуть сто тысяч раз. Они по-прежнему молчат. Даламар затягивается мерзко-сладким яблочным паром. Даламар давится — непонятно, паром или словами, застрявшими в горле. Даламар думает «ой, да в пизду» и разворачивается на сто восемьдесят, направляясь к двери. Его тут же останавливают цепкими пальцами, сжимают плечо. Пальцы горячие даже на декабрьском холоде, даже через даламаров пуховик. Даламар не сопротивляется и разворачивается обратно. У Рейстлина в глазах непонимание. Рейстлин выгибает бровь и наконец-то говорит хоть что-то: «Ты хотел поговорить?». Даламар вздыхает. Да, он хотел. Правда, вчера ему показалось, что… Впрочем, это не так важно. — Нет. То есть да, но давай потом. Прости. На этот раз Даламара на пути к двери не останавливают. Предновогодний аврал отсрочивает их разговор еще, а потом еще и еще. Рейстлин занимается своими отчетами и прочим положенным по должности, Даламар проводит все время в зале, обслуживая бесконечный, кажется, поток посетителей. Двадцать девятого у них корпоратив. Маленький, чисто для своих, и проводят его прямо в их кафе. Длинный стол, салаты, мандарины, что-то из алкоголя, музыка. Бельдинас, владелец кафе, толкает поздравительную речь, все чокаются бокалами - кто с шампанским, кто с соком. Всем весело. Даламар смотрит на милующихся Карамона (так похожего и одновременно совсем не похожего на Рейстлина) и Тику, на Такхизис, что-то сосредоточенно нашептывающую покрасневшей Крисании. Всем весело. Даламару грустно. Даламар тактично отсиживает большую часть корпоратива и успевает выпить пару-тройку бокалов шампанского. Потом он быстренько собирается, прощается с Крисанией (они успели начать неплохо общаться), но та лишь автоматически кивает в ответ – слишком увлечена Такхи. Даламар ее за это не осуждает, но на душе становиться хуже. На улице Даламар долго стоит и смотрит на светящиеся окна кафе, ставшего уже родным, и почему-то никак не может уйти, что-то его держит. А потом его окликает негромкий знакомый голос. И почему-то в душе просыпается надежда. Они всё-таки говорят - часа три, сидя на кухне в квартире у Рейстлина. Многое разъясняется, а Рейстлин внезапно оказывается не таким уж и плохим человеком. В новогоднюю ночь Даламар, наконец-то, не один или в сомнительной компании. Даламар снова на кухне у Рейстлина. – Ты же знаешь, что Новый год – это время чудес и исполнения желаний? – спрашивает Рейстлин. Даламар неуверенно кивает. А потом Рейстлин целует его. Даламару хорошо до боли в груди и он думает о том, что, вообще-то, с кем встретишь новый год, с тем его и проведешь.