Я не закрываю глаза на тебя

— Перестань! Я ненавижу тебя! — Тварь малолетняя, иди сюда! Ты еще смеешь открывать свой рот? Так я его быстро займу!  Каждую пятницу Паша слышал эти ужасные крики на кухне, в родительской спальне, в ванной комнате, да во всех частях квартиры, даже иногда в его комнате.  Это было не всегда. Лишь когда ему с сестрой исполнилось по шестнадцать. Лиза — его сестра-близнец, которая была лучшей сестрой и подругой для Паши. Он всегда мог прийти к ней за помощью и уйти с советом от нее. Но все это было до шестнадцати лет.  Отец буквально взбесился в один прекрасный день. Его впервые привлекла собственная дочь, когда Лиза собиралась пойти на вечеринку к подруге. Она надела короткую юбку и топ. Тогда они были дома одни и… Паша вернулся домой и застал ужасную картину; Лиза на полу в луже крови из-за разрыва влагалища, а отец возвышался над ней, с ненавистью глядя на дочь.  Отец поклялся, что отрежет Паше язык, если тот проболтается и расскажет все матери.  Позже и сама мать узнала об этих ужасах, что творил отец с дочерью, пока жены нет дома. Она делала вид, что все хорошо и никогда не вмешивалась, носила лицемерную маску доброжелательности и порядочности. А на вопросы соседей о криках каждую пятницу отвечала спокойно, мол это у них кошка кричит.  Так это продолжалось полтора года до одного дня.  Пятница не задалась с самого начала. Лиза стояла у окна с сигаретой в руках и думала о жизни. Сергей, уходя на работу, намекнул на прекрасный, в его понимании, предстоящий вечер. Как бы не так.  Стрелка на часах неуклонно приближалась к семи. Девушка затушила сигарету и выкинула окурок в окно. Он не любил, когда дочь курила. Курить ее научил Паша. Нелюбимый и ненавистный сын Сергея.  — Сегодня пятница, — тяжело вздохнула Лиза, склоняясь над окном, смотря на проезжающие машины. С тринадцатого этажа они казались такими маленькими.  — Я помню, Лиз, — Паша сел на подоконник, поболтав ногами, — Отец скоро вернется. Как твои раны? Вершинин любил перескакивать с темы на тему. Девушка грустно хмыкнула.  — Нормально, мама крем купила, теперь хоть как-то могу отходить.  — Ага, а то после… этого дня два лежишь, отходишь… — Паша слез с подоконника и налил из чайника чай себе и сестре, — Покажи мне свои руки.  Лиза закатала рукава красного свитера и продемонстрировала брату руки.  — Ты опять этим занимаешься? — чуть строго спросил Вершинин, разглядев руки сестры.  — Да, а что мне остается делать, Паш? Я ненавижу себя и всех! Мне больно, я сломана!  Паша молча притянул сестру к себе, прижимая как можно ближе к груди, к сердцу. Он почувствовал как она затряслась.  — Все будет хорошо, Лиза.  — Ты всегда так говоришь, перед тем как каждую пятницу это начинается…  — Нет, сегодня это будет в последний раз.  Девушка отстранилась от него, вытирая слезы.  — О чем ты? Вершинин повел сестру в свою комнату и достал из под кровати пистолет.  — Это настоящий? — удивилась Лиза.  — Ага, брат двоюродный подарил. Мы с ним уже из него по воронам в лесу стреляли. Классный.  — Подожди… хочешь сказать, что… — Оно самое, Лиза. В следующую пятницу ты застрелишь отца к чертям собачим!  Девушка захлопала заплаканными глазами.  — Как?  — В голову и все.  — Я не смогу… — Сможешь! Верь в себя! Я верю в тебя. И ты поверь! Лиза замотала головой.  Паша положил свои руки ей на плечи.  — Сможешь. И точка.  Девушка задумалась. Если она выстрелит в отца, то все это закончится. Ей больше не придется мучаться каждую пятницу и молить Бога, чтобы все это кончилось. Она обретет свободу и, наверное, даже сможет жить нормальной жизнью, как все люди.  — Почему не сегодня? — мечтательно спросила Лиза.  — Патроны брат привезет только послезавтра, когда вернется из Алтая.  Вершинина вздохнула. В последний раз… Она стояла у плиты, готовя ужин, и старалась успеть до прихода "отца". Даже слово отец в его адрес казалось тяжело употребить. Сейчас она обращается к нему исключительно по имени, а за глаза оскорбляет его.  Громкий хлопок разнесся по помещению. Паша прижал два пальца к губам и поспешил удалится в свою комнату, перекинувшись с сестрой грустными и сочувствующими взглядами.  Лиза быстро убрала сковородку с плиты и задумалась. Из раздумий ее вывел звук открывающейся двери. Она встрепенулась, и быстро достала из шкафа тарелки и, разложив еду, поставила их на стол. — Отец пришел с работы! Кто где? —девушка услышала голос, который она ненавидела до тошноты, доносящийся из коридора.  На кухню зашел Сергей, нагло смотря на девушку. Он сел за стол и все также беспардонно прожигал ту взглядом, хитро ухмыляясь. Лиза повернулась к нему и облокотилась на столешницу, скрестив руки на груди, и с ненавистью посмотрела на мужчину.  — Ну и дрянь это твое мясо, — мужчина взял салфетку, и выплюнув кусок, откинулся на спинку стула, и снова улыбнулся.  — Знаешь что, "папочка" любимый мой, я тебе в кухарки не нанималась! Извини!  Девушка резко взяла сковородку с только что приготовленным мясом и, подойдя к окну, открыла и вышвырнула сковородку на улицу. Прям с тринадцатого этажа. Развернувшись, Лиза посмотрела на отца. Сергей резко встал со стула и, сделав всего один шаг, оказался рядом с дочерью, схватив ее лицо рукой.  — Раскомандовалась тут! Решила порычать на меня? Так я тоже рычать умею, неблагодарная тварь малолетняя!  Мужчина со злостью и каким-то превосходством смотрел на нее. Одна из рук переместилась на талию Лизы.  — Да пошел ты! Я лучше голая по улице пройдусь, чем буду терпеть, как ты меня каждую пятницу имеешь! Брат места себе не находит, мать устала крема для меня покупать!  На лице Сергея расцвела сумасшедшая улыбка, от которой девушке стало не по себе.  — Голая говоришь…  Остервенело впился в пухленькие губки Лизы и начал быстро ее раздевать. На пол полетели сначала любимый красный свитер, а после джинсы. Многочисленные порезы и шрамы врезались в глаза отца. Он провел по ним, ногтями впиваясь в больные места. Девушка зашипела от боли.  — Что за поколение, а? Бесит… Руки прошлись по идеальному женскому телу, сжимая грудь и перемещаясь на бедра. Сергей на несколько секунд отстранился, достал из кармана маленький нож и положил его рядом. Лиза вздрогнула и попыталась незаметно столкнуть его со стола, но попытка была заранее обречена на провал, он был перехвачен за несколько сантиметров до края.   — О, нет, доченька, ничего не выйдет. Сегодня все будет еще лучше. Для тебя особенно!  Мужчина взял нож и раскрыл его. В лунном свете блеснула холодная сталь. Он прокрутил нож в руках, как будто проверяя, все ли в порядке с его вещью и приставил к горлу девушки. Лиза напряглась, и старалась не делать никаких движений. Со стороны это могло сойти за послушность и покорность. Сергей расстегнул ширинку на штанах. Одним резким движением он толкнул дочь на пол. Приставив стул, Сергей уселся на него, все еще держа нож около горла дочери.  Лизе не надо было что-то говорить. Она все поняла без слов. Это всегда начиналось с минета.  Девушка захныкала, осторожно проводя языком по кончику полового органа. Она услышала его тяжелый выдох. Лиза взяла его головку, медленно принимая длину члена полностью. Сергей издал тихий стон, опуская галстук одной рукой, а другой все еще держал нож около горла дочери. Ее язык медленно проводил по его члену, но она резко остановилась, поднимая взгляд на отца, который откинул голову чуть назад, тяжело дыша. Между женскими ногами становилось мокро, и Лиза прекрасно чувствовала это. Чувство возбуждения. Ей жутко не нравилось, что ее тело так реагирует на родного отца. От этой мысли ее отвлек Сергей, когда тот грубо схватил дочь за волосы, начиная управлять головой девушки, чтобы та сосала ему быстрее.  — Делай это лучше! Как и всегда! Минет у тебя всегда получался превосходно!  Она испуганно кивнула, начиная ускоряться. Его рука до сих пор лежала на голове дочери, запутываясь в женских волосах. Он издал тихий стон, когда Лиза взяла его длину полностью.  Прошло несколько минут, как девушка старательно заглатывала чуть ли не весь член мужчины. Он сжал ее волосы на голове.  — Да…  Неосознанно, бедра девушки начали плавно двигаться вперед, будто хотя, чтобы ее трахнули. Сергей заметил это и сладко усмехнулся.  Последний тяжелый вздох и Лиза почувствовала теплую жидкость, которая заполнила весь ее рот. Отец отпустил ее, снимая свою рубашку с брюками. Она отползла в угол кухни, вытирая тыльной стороной ладони сперму, которая была на ее губах. — Нет-нет, мы еще не закончили, зайка моя. Твое поведение достойно большего наказания.  Мужская рука легла на ее интимное место и девушка тяжело вздохнула. Сергей взял нож и провел кровавую линию от груди до промежности. Нож легко разрезал ткань трусиков и две несчастные ниточки упали на пол. Отец усмехнулся, а Лиза сглотнула. Сопротивляться нет смысла, все будет как обычно.  Сергей поднял девушку на руки,  присаживаясь с ней на холодный кафельный пол. Теперь тело девушки лежало на его коленях.   — Что ты хочешь сделать? — она еще раз сглотнула от напряжения, чувствуя еще вкус его спермы во рту.  Отец потянулся к ремню, откидывая его в сторону.   — Как обычно, получить удовольствие.  Член вошел в нее грубо, резко и тут же до конца. Лиза лишь тихо вскрикнула, ожидая самого худшего.  — Я не хочу… Дрожь прошла по всему телу, когда отец грубо вторгался в ее нежное нутро.  — Но ты же мокрая, доченька. Зачем ты пытаешься обмануть свое тело?  Она прикусила губу, закрывая глаза.   Сергей сделал грубый толчок, сжимая ее округленные бедра в своих руках. Правая рука поднялась к женской груди и схватила за сосок, чуть скручивая его. Ей было больно. Лиза попыталась убрать его руки с груди, но он сделал снова глубокий толчок, отчего та выгнулась ему на встречу от боли. Удовольствия никакого не было, лишь неприязнь и злость к этому человеку.  — Тебе больно, а мне приносит это дикое удовольствие.  — Эгоист, — выдает девушка, не сдерживаясь.  Жесткая пощечина прилетала по ее левой щеке и девушка вскрикнула. Щека пылала.  Лиза просто ждала, когда все это закончится. Ее взгляд перешел на его бледное и худое лицо. Только сейчас она заметила эти большие серебристые глаза, которые были чуть прикрыты веками.  Ее тело начало трястись. Она почувствовала снова то приятное чувство, от которого кружит ей голову. Сергей поднял свои руки на ее талию, прижимая к себе. Их мокрые тела прижались, наслаждаясь друг другом. Но сама Лиза не хотела ничего. Ей было противно самой от себя, что она так хотела, чтобы отец сильнее вошел в нее. Отец все еще находился в ней, не двигаясь. Он слышал ее тяжелые вздохи, как она пыталась сказать что-то колкое в его адрес, но вместо этого было неразборчивое бормотание. Женское тело было в ссадинах и укусах. После того как он закончил в нее, он оставил дочь на холодном полу, а сам ушел в свою комнату, напевая что-то под нос.  Когда из комнаты вышел Паша, Лиза успела прикрыть обнаженное тело своим свитером.  — Все кончится ровно через неделю, — кивнул ей Вершинин, подавая чашку все еще горячего чая.