Лавочка за кушерями

Солнечный свет пробирается сквозь и так тонкие шторки. Арсений открыл окно, и зашел свежий воздух с бодрящим ветерком. Пять утра, конечно, так себе время для пробуждения, когда был на планерке до часу ночи, но что поделать — вожатская жизнь сурова. «Антон, давай вставай. Иначе Стас нам звиздюлей вставит», — проговорил Попов прям в ухо вожатого-стажера. «Бля, ну, Арс, иди без меня. Я через пять минут встану…» — не желая даже открывать глаза, сонным голосом сказал Шастун. «Знаю я таких! Быстро встал!» — Арсений начал телепать его из стороны в сторону, чтобы тот хотя бы как-то очнулся. С горем пополам ему удалось разбудить Шаста. Быстро умывшись и почистив зубы в старой, оставшейся еще после ремонта в прошлом десятилетии ванной, которую-то и тяжело назвать ванной комнатой: умывальник, уже давно лежащее мыло, которое воняло, как хозяйственное, душа в этом помещении, конечно же, не было. Он стоял на улице, весь такой ветхий, но зато недавно покрашен в ярко-зеленый цвет. Туда всегда была огромная очередь, и утром приходилось вставать ни свет ни заря, но иногда не все успевали. Что ж поделать. Антон со своим сопровождающим побежал на планерку. Подходя к каморке, Шаст понял, что они опоздали. «Ребята, я вам что говорил?! Без опозданий. Иначе будете сами решать все проблемы, и старший вожатый будет просто смотреть на вас и наслаждаться видом. Проходите быстрее: мы тут обсуждаем сегодняшние мероприятия», — с раздражением сказал Шеминов. Старый лагерь «Сойка» особо ничем не славился, разве что чистым берегом и не болотной водой. Из развлечений здесь были лишь дискотеки и кружки по интересам. Например, Ира вела рисование акварелью, Катя — актерское мастерство и выразительное чтение стихотворений, а Дима с Сережей иногда заведовали клубом КВН, в общем, валяли дурака. Антон пока что ничего не делал, ведь ему только предстояло обучиться работе с детьми. Он-то и сам недалеко ушел от статуса ребенка — ему всего девятнадцать лет. Смена только началась — прошла неделя с заезда девчонок и мальчишек. Впереди практически месяц! Хотя Антона и пугал такой огромный промежуток времени, ведь он впервые приехал в лагерь не ребенком. Его мучали вопросы: «Что делать? Как заинтересовать детей? Как сделать так, чтоб никто не потерялся?». «Антон, очнись! Задумался он, погляди. Смотри на расписание», — вполголоса проговорил Арсений. На тонком листе А4 корявым почерком было написано: 8:30 - 9:00 — подъем и время для личной гигиены 9:00 - 9:30 — завтрак 9:40 - 11:40 — время для секций 12:00 - 12:50 — обед 13:00 - 15:30 — сон-час 15:40 - 17:20 — поход на берег озера 17:30 - 18:10 — ужин 19:00 - 21:00 — конкурс талантов 22:00 — отбой у младших отрядов 22:30 — отбой у средних и старших отрядов Ничего необычного. На конкурс талантов дети подготавливались сами или с помощью наставников по секциям. Перед тем, как детей начали будить, вожатые расставили всю еду на столики: некоторые даже сделали из стаканов с чаем рисунки, например, в виде рыбки или сердечка: детям это очень нравилось, их глаза всегда светились от этого. Когда видишь, что кто-то радуется, сам светишься от этого. Дети были рассажены по местам. «Всем приятного аппетита!» — прокричал Стас, а после его слов уже были слышны ответы. Антон сидел рядом с Арсением, ведь Шаст — его подопечный, а перед ним сидела Ира. Она рассказывала, что вожатым она стала еще в пришкольном лагере, когда ей было всего пятнадцать, ну, а что там управляться с первоклашками? Они потом в учебное время, если заметят, то сразу кричат твое имя и бегут к тебе крепко обниматься. Разве не чудо? Засмотревшись на Кузнецову, стажер чуть не уронил вилку, когда она перевела на него взгляд. Парень покраснел, а она лишь хихикнула и отвернулась, чтобы сказать что-то Кате. «Господи, Антон, аккуратнее! Вилок не так много знаешь ли!» — с претензией сказал Арсений. «Ага, — все еще не отводя глаз от вожатой, произнес Шастун, — ты уже доел? Давай шуруй быстрее». Хорошо, что дети сами убирали всю посуду, и вожатым не приходилось это делать. Построив отряды, Шастун и Попов повели ребят на свои кружки. «Смотри, главное, чтоб мы довели всех, и никто не побежал быстрее всех, вот, мы как раз пришли — здесь вожатые, которые ведут кружки, забирают детей и ведут их к местам, где проходят занятия», — долго объяснял Арсений, и Шаст чуть ли не зевал от этого монолога, — в любом случае, теперь у нас есть время отдохнуть или позаниматься чем-то полезным». «О да, надеюсь, время поспать?», — Антон все время думал только о том, как бы лечь в кровать, пусть и жесткую, со старыми скрипящими пружинами, но лечь. «О нет, мы сейчас будем заниматься декорациями для будущих мероприятий и придумывать игры для того, чтобы поиграть с ребятками на пляже, потому что они там точно заскучают! Ну а что там делать? Купаться да песок бросать — вот и всё развлечение!» — недовольно воскликнул Попов. «А что мы можем придумать? Турнир по крестикам ноликам? Хотя тоже неплохо!» — Шастун задумался над своей же идеей и сделал умный вид, как будто думает. «Хотя бы это. Надо просто вспомнить, что мы в детстве делали на речке с пацанами…» — вожатый стал рыться в далеких местах памяти, но пока что не мог ничего там найти. «Мы с моими друзьями вообще рубились в казаки-разбойники…» — Антон не успел договорить, как его быстро прервал парень. «Ага! Травм у нас только тут не хватало! Думай в другом направлении!» — фыркнул вожатый. Они еще минут десять сидели молча с напряженными лицами, пока к ним не зашел Сережка: «А че ебальники такие грустные?» — с привычным подстебом сказал вожатый. «Сереж, выражайся культурнее, блять!» — возмутился Арсений. «Бе-бе-бе, сам-то за словами следи!» — проговорил Матвиенко с по-детски хмурым видом, складывая руки на груди. «Ой, да ну вас. Антон, ты как? Как первые деньки в роли вожатика?» — спокойной обратился Дима. Он больше всего беспокоился за Шастуна. Мало ли — еще сбежит от ответственности! Да ладно, этот парень не такой. Антон немного помялся, но ответил. «Да все нормально! С Арсением тут придумываем, чем бы развлечь детишек этих на озере», — промямлил стажер. «О, ну это дело хорошее! Ладно, не будем мешать, пошли, Сереж», — быстро подтолкнув вожатого, который стоял в двери и тупил, произнес Позов. «Ладно, думаем дальше!» — продолжил Арсений. «Придется…» — с тяжелым вздохом согласился парень. Продолжив вспоминать и придумывать, чем же всё-таки занять отряды, они откопали из подкорки мозга некоторые игры из их прошлого. «Ну, думаю, таких хватит, хотя бы на немного…» — уставшим голосом проговорил Арсений. Время похода на водоем. Отряды шли друг за другом: впереди — малыши, чтобы не разбежались, а дальше уже как попало. К старшим и средним доверия было как-то больше. Тропинка, конечно, была узкой, и в некоторых местах приходилось идти даже в колонну по одному. Зато перед глазами простиралась вся красота — они шли, как будто по джунглям: все такое зеленое, все растения такие высокие, а внизу шумел родник, который не соединялся с самим озером, но выглядел просто чудесно, солнце еле проглядывалось сквозь кроны деревьев и добавляло какой-то загадочной красоты. Детям, конечно, было все равно на эту чарующую картину, зато остальные удивлялись этому. Дорога казалась долгой и нудной для ребят. Вожатые одно только и слышали: «Ну... скоро уже придем?», «Когда уже дойдем?». «Фух, наконец-то пришли», — с облегчением сказал Антон. «Да… Не то слово…» — подтвердил запыхавшийся Арсений. Зато у детей сил было хоть отбавляй: кто-то уже побежал к озеру, кто-то на бегу раздевался, чтобы быстрее прыгнуть с пристани. «Леха, а ну быстро вернулся на берег! Саша! А ты то куда?! Сюда сказал!» — с авторитетной яростью сказал старший вожатый, который за неделю впервые выбрался на берег: все время он занимался организацией мероприятий и разговорами с директором лагеря. Ребята, конечно же, послушались — никто не хотел оставаться в домике вместо вечернего мероприятия! Все были в купальных костюмах и ждали заветных слов Станислава Владимировича. «Ну! Можно!» — махнул рукой, как будто давал старт гонкам, хотя детские шалости тоже своего рода состязание на скорость. Ребята со всей мощью ринулись к воде. Взвизги. Резкие движения по воде и еле теплые брызги. «Арсений, идите к нам!» — писклявым голосом прокричала одна из девчонок, стоявшая по пояс в озере. «О нет! Тяните Антона к вам! Вон стоит — скучает!» — прохихикал вожатый и сразу качнул головой в сторону стажера. Шаст засмотрелся на Иру. Из легкого небрежного пучка распустились великолепные шелковистые волосы. Стройное тело извивалось, пока она снимала одежду. Вожатая почувствовала пристальный взгляд на себе и развернулась к нему головой. Она посмотрела на него снизу-вверх: Антону было максимально неловко, он развернулся и сделал вид, что вообще не смотрел на нее. Сзади, как раз подождав нужного момента, подкрались девочки, схватили вожатого за руки и потащили в воду. Антон в это время пытался тормозить, ведь снова засмотрелся на Иру. Она такая красивая, правда. Шастун просто залип, а вожатая усмехнулась и пошла к своему отряду. «Антон, давайте быстрее!» — с живостью крикнула Аня. «Да-да, уже бегу! Капец вам!» — вожатый с поддельной агрессией побежал за девчонками. Ребята закричали и быстро побежали в воду. Шастун начал брызгаться и нырять, чтобы тронуть за ноги и напугать детишек, а они, в свою очередь, пытались поймать его. «Ой-ой, ну всё, сдаюсь! — улыбаясь поддался Антон. — Делайте со мной все, что хотите — я заслужил!». Ребята уложили вожатого на песок и начали щекотать: они уже знали его слабые места. Антон начал извиваться и кричать, чтоб его спасли, а отряды собрались вокруг, чтобы посмотреть на это зрелище, кто-то даже хлопал от смеха. В этот момент подошла Ира и присоединилась к ребятам. Она начала щекотать его и говорить: «Ну что, Шастун, доигрался?» — хихикала вожатая, разворачивая его к себе. Антон заулыбался по-глупому, глядя ей прямо в глаза, стеснялся, но старался не показывать этого, хотя Ира все равно это заметила и засмеялась еще сильнее: «Антон! Видел бы ты себя, дурачье!» — выкрикнула она, пытаясь притворно вызывать у него чувство стыда. «Все, ребятки! Собираемся и обратно в лагерь! И побыстрее, шевелимся!» — прокричал Стас и начал контролировать, чтобы все пришли в одно место. Шастун не мог успокоить свой отряд, поэтому Арсению пришлось помогать. «Ребята, собрались все. Если кто-то тут хочет остаться, то знайте, ночью будет холодно и купаться у вас явно не получится! Так что пошли все быстро за Станиславом Владимировичем, — угрожающе сказал вожатый. — ну, если и это не убеждает, тогда я вас съем». Арсений погнал детей вперед, изображая монстра. Детей это завеселило, а Шастун похихикал, шагая сзади своего отряда рядом с его вожатым-наставником. «Антон, будь строже, а еще ищи, чем можно припугнуть. Ну а что? Дети они такие!» — он заулыбался, подталкивая плечом Шаста. «Ага, спасибо тебе, Арс», — виновато посмотрел стажер. «Эй, да ты чего? Тебе опыта просто не хватает! Ну не расстраивайся!» — заверил Попов. «Не знаю, наверно, — раскисая ответил Антон, ведь он правда не понимал, что его ждет, но все-таки решил спросить, — а Ира? Какая она?» «Хаха, ну, хороший вопрос. Мое мнение, конечно, отличается от большинства вожатых, но я расскажу: Ира — не тот человек, каким она себя показывает, серьезно! Просто никто не замечает лицемерия за ее улыбкой и харизмой. Господи, я помню, что она стояла буквально в пяти метрах от меня и рассказывала обо мне всякую хуйню и шепталась в мою сторону, как будто я вообще глухой и слепой, по типу: «вот Арсений, я уверена, гей, чему он детей может научить, бла-бла, он там пристает к Шеминову прям на глазах, вообще, как можно не замечать этого!». Зато когда я рядом, «ой, Арсюша, бла-бла, ты с детьми так хорошо ладишь, да и сам ты хороший человек», ну, как-то так, дословно, конечно, не помню, но это пиздец как неприятно. Это не только со мной было — бывшую вожатую она тоже, так сказать, доводила слухами, что весь лагерь ходил на нее засматривался и шептался, а самое главное — это до детей дошло! Какой кошмар! Надеюсь, такая участь меня не постигнет», — с досадой и в то же время недоумением проговорил Арсений. «А, понял. Мне она показалась милой и приятной, ну…» — Антон не успел договорить. «Потом поймешь», — перебил его Попов. Арсений правда пытался уберечь Шастуна от ошибок и неверных решений, хотя бы по его мнению. Он не хотел, чтобы его подопечный в начале своей смены уже попал под влияние Иры и был на поводу у нее: «Просто будь осторожнее, — прошептал вожатый. — никто не знает, что там с тобой может произойти за эти три недели». Они немного отстали от основного потока ребят, но никто особо не заметил их пропажи. «Антоха, знаешь почему клуб Винкс не настоящий?» — начал Арсений. «Блять, Арс, ты опять за анекдоты взялся?!» — быстро выдал Шастун и ударил друга по плечу. «Да блин, дай расскажу! Знаешь почему клуб Винкс ненастоящий? Потому что там фейки!» — еле сдерживая смех, который был бы до боли в животе, проговорил вожатый. «Шутник от бога! Лучше б за отрядом следил!» — младший вожатый выдал, намекая на то, что они отстали. «Ну блин! Уже и пошутить нельзя! Зануда!» — Попов перекривил стажера. Они все еще шли сзади, шутя и чуть ли не умирая от смеха. Вокруг никого не было. Конечно, такая глушь, а все уже убежали вперед от них. Идеальная тишина, только смех вожатых. Внезапный треск. «Блять!» — послышалось от Антона, который чуть не упал из-за старой ступеньки, которая именно в этот момент решила сломаться. Как хорошо, что Арсений был рядом и быстро среагировал. Попов резко схватил парня за кисть, а сам ухватился за перила. «Господи, Шаст! Ты вниз смотри хотя бы немного!» — обеспокоенно прокричал вожатый. Он подтянул своего подопечного к себе. Стоять на этой ступеньке было уже не очень-то и безопасно! «Ты в порядке? Все хорошо? Надеюсь, ты не ушибся!» — стал тревожиться Арсений, все еще держа парня за руку, крепко ее сжимая. «Фух, Арс, если бы не ты, я уже покатился вниз! Спасибо!» — Шастун обнял вожатого по-мужски и высвободил руку. Они поторопились — их давно ждали наверху. Стас будет в ярости от их проступка… «Я вас щас…! Не знаю пока что, но когда вспомню, вы получите!» — с неприятным взглядом ругался Шеминов. Они смотрели на него виновато, но им уже надо было бежать, ведь в этот раз за их отрядами следили другие вожатые: им не очень-то хотелось собирать разбегающуюся толпу. Отряд Антона стоял рядом с Ирой. Она так красиво улыбалась, нет, прям светилась, ее плечи расправлялись и показывали идеальную осанку. Девушка резво подбежала к Шасту, показывая детям, что их вожатый уже тут. Ребята набросились на парня так, что тот еле устоял на ногах. Ира, когда уже подходила к своему отряду, резко обернулась и глянула на Шастуна. Парень застыл. «Антон! Пойдемте уже! Станислав Владимирович зовет всех на ужин!» — дергала его за руку надоедливая девчонка. «Да-да, сейчас», — зацикленный на Ире вожатый, все еще следил за всеми ее движениями. Она прекрасна. Ее нежные тонкие руки перебирали густые волосы, ее смех был громким, но женственным, пока она шутила со своим отрядом. Антон даже завидовал этим детям! Они еле-еле затащили вожатого в столовую. Отряд девушки уже поел, а Арсений с Антоном — капуши, а еще и безответственные, по словам Стаса, ведь их дети ждали, чтобы зайти в столовую. Попов, как уже уложилось, сел рядом со своим подопечным. «Шаст, ты что не ешь? Давай быстрее, у нас скоро мероприятие! Надо успеть приготовить свет, декорации, мебель в конце концов принести», — поторопил Шастуна его вожатый-помощник. «Да так. Не хочу особо…» — уныло проговорил парень. Пока Арсений доедал свою картошку, стажер вышел на улицу. «Ира, ты что тут делаешь? Почему ты не с отрядом?» — испуганно повернулся к ней Шаст. «А ты? По-моему твой уже разбежался», — похихикала вожатая, указывая на площадку под деревом. «О нет…» — Антон схватился за голову и побежал прямиком к детям. Хорошо, что ничего не случилось! Они спокойно игрались, бегали и смеялись. Ира побежала за ним и, догнав его, по-детски стукнула по голове. Антон обернулся и глупо заулыбался. «Эй, Ира! Больно же!» — Шаст пригрозил ей пальцем, а та, в свою очередь, игриво показала язык и убежала к своим детишкам, то и дело, оглядываясь на стажера-вожатого. Конечно, он растекался лужицей, когда видел Кузнецову, ему даже не удавалось скрывать это, но он усердно пытался. «Да, Шаст, ты влип, серьезно влип… — подходя к нему, произнес Сережа. — Действуй, раз так! Не будешь же ты так и сидеть глазеть на нее!» «Ты прав, но пока не знаю как…» — вздыхая ответил Антон. «Завтра дискотека, попробуй», — Матвиенко шутливо стукнул его в бок и отвел взгляд на Иру. Шастун был серьезно настроен. В мыслях пронеслось: «Я все смогу». Конечно, он сможет. Нужно только подождать, точнее выждать. Сердце Антона начинало биться быстрее и быстрее, когда на горизонте появлялась вожатая. Она смотрела точно на него, улыбалась и резко отводила взгляд. Настал вечер талантов. Конкурс, где детишки и не только могут показать все свои умения. Антон с другими вожатыми, естественно, готовился к номеру, ведь они открывали и закрывали мероприятие. «Что ж, ни пуха ни пера, ребята!» — шепотом произнес Стас перед тем, как вожатые вышли на импровизированную сцену, хотя это был всего лишь бетонный кружочек, где сзади висел баннер с надписью лагеря и его пейзажами: там было нарисовано озеро — это же главный символ этого места, несколько деревьев и маленькие домики, в которых, как раз, жили дети. Он немного выцвел, но его никто не трогал — достояние лагеря всё-таки. «К черту!» — радостно прокричали остальные. Антон очень переживал из-за этого выступления, но все же ему было интересно и приятно волнительно, как будто перед каким-то сюрпризом, который точно произойдет, но что там будет — не знаешь. Они вышли на сцену и разошлись по разным сторонам. У них был всего день, а точнее одна ночь, чтобы подготовить эти номера. Вожатые встали друг напротив друга, как в шахматах, и, когда заиграла музыка, начали идти навстречу. Так они образовали ровную линию. Плавная музыка заставляла их поднимать руки поочередно, потом медленно разворачиваться, следуя темпу. Их пальцы красиво переплетались в небе, которое утопало в ярко-оранжевым закате. Они так кружились, что никто и не заметил, как в центре появилась Ира: ее глаза сияли сильнее дневного солнца, плавные нежные движения показывали всю гибкость ее тела, она манила за собой всех, кто встал позади нее в полукруг. Особенно Антона, он весь расплылся в своей яркой улыбке, которая, в свою очередь, была ребяческой и такой непринужденной. В то время музыка начала звучать ритмичнее, но все также была гармоничной. Вожатые собрались в тесный круг и быстро подняли Иру на самый верх, ближе к звездам, которые уже вот-вот выступят на небо. В момент вожатая падает, а дети пугаются и замирают, хотя она как будто бы спускается на мягкое одеяло. Танец закончился. Громкие аплодисменты. Лица вожатых сияют неподдельной яркой улыбкой, вроде они и сами еще дети. Каждый отряд кричит имя своего вожатого, поддерживая и желая звонче заявить о прекрасном наставнике, которого они так полюбили всего лишь за неделю, но никто не подбегал, ведь знают, что вечер только начался. Легкий ветерок будто бы подгонял ребят быстрее выйти на сцену и показать все, что они умеют. Каждый ждал своего звездного часа. Первой вышла Настя: она выступала с танцевальным номером. Конечно, на бетонной сцене было тяжело танцевать, да еще и в красивых туфельках. Заиграла музыка. Девочка начала двигаться плавно и так нежно, легко и грациозно, словно белая изящная кошечка. Ее руки рисовали прекрасные узоры, а сама она парила над сценой, отдавая зрителям все свои мечты и чувства. Танец закончился волшебным манящим движением руки. Все хлопали и уже с нетерпением ждали следующего номера. Выступления других детей прошли очень быстро, хотя мальчик, читавший стихотворение Цветаевой, растянул перфоманс, но все же был великолепным чтецом. Заключительная часть вечера: Дима выбегает на сцену со стулом, и Шастун быстро садится туда со своей гитарой, одетый в красивую черную рубашку почти что нараспашку. В то же время Арсений, успевший быстро сбегать в вожатский домик, переоделся в парадный костюм. Черные штаны, рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, и приталенная жилетка… Попов выглядел просто шикарно — мечта всех девчонок из старших отрядов, которые, то и дело, пытались его заполучить. Вожатый элегантно вышел на сцену, коснулся плеча Шастуна, и тот заиграл легкую мелодию. Арсений начал читать стихотворение Евтушенко: «Когда взошло твое лицо Над жизнью скомканной моею, Вначале понял я лишь то, Как скудно все, что я имею» Вышла Катя, а за ней и Дима: они легонько двигались в такт гитары, словно морской бриз. Голос Попова был громким и, в то же время, казался таким мягким, как и требовало стихотворение: «Но рощи, реки и моря Оно особо осветило И в краски мира посвятило Непосвященного меня» Все сердца сначала замирали, а потом начинали биться быстрее. Никто не бежал, но пульс каждого был повышен от такого зрелища. Арсений закончил свое выступление. Все встали и поклонились, но это еще не было концом: Шастун оттащил стул посередине импровизированной сцены: заиграла всем известная песня «Нервов» — «Батареи». Девочки завизжали от счастья и сразу подбежали к Антону, чтобы сесть возле него и лучше слышать звук гитары, а некоторые просто начали петь с места. Одна из душевных песен, которую все знают, которую можно сыграть. Каждый подпевал хотя бы припев: «Плакали, плакали батареи и трубы, Я целую, целую твои нежные губы. И мало ли, мало ли, что подумают люди, Я такую, такую никогда не забуду» Легендарные слова держатся в памяти уже столько лет, даже несколько поколений затрагивают эти ноты. «Ну, детишки, шустро разбираем вожатых и шагаем в корпуса», — быстро протараторил Шеминов. Ребята резво разбежались к своим старшинам и построились в ряды, ведь они уже хотели разойтись по домикам, чтобы снова послушать на «огоньке» тихие разговоры о самом важном для каждого. Конечно, «важное» — растяжимое понятие, но в этом-то и заключается удовольствие. По пути все громко хохотали. Антон присматривался к дороге, ведь было уже довольно темно, но вокруг стояла такая прекрасная ночь: кроны деревьев покрывали все небо, но даже через эти препятствия можно было увидеть сверкающие звезды. Тишины точно уж не было, не только потому что игрались дети, визжа от радости прошедшего дня, но и потому что в кустах стрекотали сверчки. «Антон, ты вообще следишь за чем-либо? У тебя ребенок потерялся! Слава богу, что я сзади шел и увидел, как он отошел за каким-то камушком что ли», — с недовольным испугом проговорил Арсений. «Ой, спасибо, что нашел. Я потом как-то тебя отблагодарю, запомни только!» — с улыбкой на лице отметил Шаст. «Я запомнил», — Попов ухмыльнулся и вернулся к своему отряду, оглядываясь на стажера. Антон взял за руку мальчишку и пригрозил ему пальчиком. Отряды парней шли рядом друг с другом, а Антон с Арсением довольно переглядывались, но вскоре разошлись по корпусам. Когда ребята уселись, Шаст взял искусственную свечку из икеи. Она была совсем маленькая, но ощущалась, как что-то большее, чем просто пластик с фонариком. «Ребята, все же помнят правила «свечки?», надеюсь, не нужно объяснять заново?» — быстро оглядев всех воспитанников, шепотом сказал Антон. Дети потерли ладоши в знак согласия, ведь надо было максимально не шуметь, а то и вовсе не говорить. «Хорошо, — тихо продолжал Шастун. — как вы чувствовали себя в этот день? Что вам понравилось и не понравилось сегодня?». Ребята начали делиться своими впечатлениями от прошедшего дня, и, наконец-то, очередь дошла и до вожатого. «Ну-у, сегодня мне понравилось, как я играл на гитаре, а все вокруг подпевали. Это было очень классно! Я рад был видеть ваши таланты, ваши номера и танцы — это было нечто. А еще мне кое-кто понравился… не суть!» — пока Шаст тихо рассказывал, в его голову пробрался прекрасный портрет этой девушки. Ира. Она такая…такая…, не приходило даже ни единое слово, которым можно было бы описать ее. В это время девочки зашептались: кто же эта счастливица? Это из отряда старшего? Маринка что ли? Она все время крутится возле него! «Так, а ну тшш! — пригрозил Антон, и все быстро повернулись в его сторону и замолчали. — То-то же». Ребята поднялись со своих мест и стали вместе, держась за руки: отрядная традиция после «свечки» — «Отряд наш дружный, как семья, Вместе мы пройдём любые пути. Пусть нас ждут горы и моря, Мы всегда будем рядом, до конца.» После этих слов все крепко обнялись, и Шастун разогнал их по комнатам. «Антон, ты сам уже?» — прозвучал спокойный голос Попова. «Да, Арс, я сам, — утвердительно ответил Шаст. — что-то случилось?». «Нет, ничего. Пройдемся вместе? Сегодня нет планерки, удивительно! Стас сказал, что все устроит сам, а вот утром уже придется идти», — медленно рассказывая, Арсений смотрел на своего стажера. «Конечно, пойдем!» — ответил парень, улыбаясь и заглядывая в глаза вожатому. Они прошли по дорожке, которая вела в прекрасную рощу. Да, было темно, очень темно, зато красиво: сквозь ветки деревьев была видна полная луна, а ее проблески указывали на красивые травинки. Арсений посветил той самой свечкой и взял листик клевера. «Антон, смотри!» — практически шепотом произнес Попов. Он нашел четырехлистный клевер. Шаст подошел к нему ближе и очень удивился, ведь такое не часто уж бывает. Арсений отдал свечку стажеру и придвинулся ближе. «Как будто судьба. Не думаешь?» — с глазами, полными энтузиазма проговорил вожатый. «Видимо так!» — еле улыбаясь отметил Антон. Пока Шаст говорил, Арс внимательно смотрел на него. «Арсений? Что-то не так?» — вопросительно вглядывался стажер. «У тебя ресничка выпала. Они у тебя такие длинные…» — медленно проговорил Попов. «Ну какое-то сплошное везение! Дай желание загадаю!» — застыв перебил Антон. Вожатый аккуратно приблизился к лицу парня, выглядывая ресницу. Совсем случайно между ними было незначительное расстояние. Они практически касались носами. Арсений воспользовался этим моментом: его губы накрыли губы Шастуна, практически не касаясь, но Попова быстро отклонили. «Арс…? Ты, ты что делаешь?» — с испуганными глазами отошел стажер. «Прости, не сдержался, — отведя виноватый взгляд, ответил Арсений. — атмосфера такая…». «Какая? Ты с ума сошел?!» — оклемавшись отрезал Антон. «Прости-прости!» — все еще стыдливо не смотря в глаза, проговорил Попов. Шаст вытер губы и быстрым шагом вернулся на дорогу. «Боже, блять! От кого-кого, а от него уж не ожидал. Видимо, Ира была права, когда говорила, что Арсений такой. Кошмар!» — стажер не мог даже и думать об этом — ему очень противно. Антон вернулся в домик, который он все еще разделял с вожатым, теперь уж совсем не его другом. «Его еще нет, хорошо. Наверно, ищет другую жертву! — недружелюбно выразился парень, разделся и лег на кровать. — Конечно, теперь хуй заснешь после такого!». Шастун ворочался наверно еще полчаса и хотел, чтобы день уже поскорее закончился, чтобы все забылось, как страшный сон, но как раз этот «страшный сон» зашел в домик. «Знаю, что ты не спишь, Антон, — медленно проговорил вожатый. — прости, я от себя даже такого не ожидал». «Ага, а еще скажешь, что ты никогда никого не целовал так, не заводил в те кушери, да? — пробурчал Шаст. — Я не поверю тебе». «С тобой ничего не стало. Могло бы быть и хуже, но я б такого никогда не сделал…» — стыдливо отведя глаза от своего стажера, произнес Попов. Шаст все еще сверлил взглядом Арсения: он не понимал, за что ему это, почему именно он-то? «Пожалуйста, забудь про это. Я не хочу, чтобы нас мучила совесть», — серьезно проговорил вожатый. Парень кивнул головой и отвернулся к стене, но он так и не смог заснуть. Арс тоже. «Шаст, ты спишь?» — чуть громче шепота произнес вожатый. «Нет», — грубо ответил Антон «Да все, перестань дуться!» — Арсений сказал и сел на свою пружинистую кровать. «Ага, еще бы! Ладно, хуй с этим», — махнув рукой, выговорил Шастун. «Ну вот! Еще б поругаться не хватало посередине смены, — Попов быстро передвинулся на сторону Антона. — вообще у меня полторашка пива есть. Может выпьем чуть? Пиво — не самогон». «Да ты что, дурак что ли?» — с огромными глазами высказал Шаст. «Ой, да ладно тебе! От пива ничего не будет!» — уговаривал вожатый. «Нас Шеминов убьет!» — обеспокоенно выпалил Антон. «Ладно-ладно! Но знай, что у меня заначка», — ехидно сказал Арс и лег обратно на кровать. Парни не могли уснуть и болтали от скуки: «Шаст, а ты куда планируешь после смены?» — поинтересовался Арс. «Да я ж учусь в универе, второй курс уже закончил, пойду дальше, — быстро ответил Антон. — а ты?». «Ммм, я уже выпустился с дипломом бакалавра, но я думаю пойти дальше на магистратуру…» — промычал Арсений. «Понятно… Бля, уже рассвет, ну нет, я не готов на планерку идти…» — вздыхая сказал Шастун. Они встали с постелей и заправили их, надели чистую одежду и пошли на «сие прекрасное мероприятие, где всем дадут пизды за что-либо». «Арс, как думаешь, кого Стас будет бить в этот раз?» — с иронией вякнул Шаст и глянул на друга. «Не имею ни малейшего представления. Надеюсь, не нас…» — сонно произнес вожатый. Парни быстро прошли по тропинке прямиком к сцене. Там находилась тесная невысокая каморка, но впихивалась туда целая толпа вожатых и организаторов. В этот раз все пришли вовремя, и Стасу никого не пришлось отчитывать. «Итак, сегодня просто дискотека. Я ничего не придумал, так что на послезавтра устраиваем песенный конкурс. Вожатые, вы определяетесь с песней, слушая мнение детей, если из них никто ничего не придумает, тогда сами должны. Сдать музыку надо уже завтра вечером. Я не знаю, как вы это будете делать, но слова ребята должны знать наизусть, ну, на крайняк, вы громче подпевайте. Без пошлостей только. Поняли?» — четко объяснял старший вожатый. Все синхронно кивнули головой. «Вот и славно. А сейчас бегите накрывать стол на завтрак», — улыбаясь проговорил Стас. Вожатые чуть ли не побежали, ведь им надо быстрее все поставить, а потом еще и разбудить отряды. «Фух, я упарился», — запыхавшись произнес Шастун. «Ага, я тоже», — Арсений поддержал его. Парни, накрыв столы, побежали к своим воспитанникам, чтобы поднять их на завтрак. Шаст отсел от Арсения и устроился поближе к Кузнецовой, ткнув ее в бок. «Ай, Шастун!» — Ира по-детски обиделась на Антона и легонько ударила его в плечо. «А что Шастун-то? Что Шастун?» — наигранно удивился Антон. Арсений внимательно смотрел на их шалости. В моменте Шаст это заметил и случайно застыл, а потом виновато опустил глаза в тарелку. Парню почему-то стало ужасно стыдно. После завтрака парни отвели отряды на кружки по интересам к девочкам. Пока друзья шли по дороге, ведущей к домикам, они громко разговаривали: «Блять, ну я вообще хз, че, какую песню брать! — недовольно выражался Сережа. «Да угомонись ты, песня!» — Димка стукнул по голове орущего Матвиенко. Антон с Арсом смеялись во все горло, смотря на этих двоих дураков, но вскоре друзья разбежались по домикам. «Че, Шаст, вздремнем?» — предложил Попов. «Ой нет, я потом буду как овощ…» — резко ответил стажер. «Ну как хочешь!» — наигранно обиделся Арсений и увалился на кровать. Антон посмотрел на него счастливыми и завидующими глазами: он не ляжет спать уж точно. «А что делать-то теперь? — в голове возникла вопрошающая мысль. — Ну, Арс, прости». «Арсений, Арсений!» — Шаст тряс вожатого со всей силой, но тот вообще не подавал ни единого признака жизни, говоря в шутку, конечно. Но у Попова не оставалось выбора — пришлось проснуться. «Господи, Антон! Угомонись! Я уже не сплю, козел», — очнувшись произнес Арс. «Наконец-то, Спящая красавица проснулась!» — с иронией сказанул Шастун. «Блять, ну и нахуя ты меня разбудил?» — недовольно высказал Попов. «Мне скучно», — Антон по-детски сделал грустное личико и его глазки заблестели. «Ты серьезно?!» — Арсений чуть ли не крича, обвинял Шаста. «Ну, Арсюша! Что тебе жалко что ли со мной посидеть, попиздеть?» — его глаза все еще блестели, как у кота, который что-то просит. «Ну и что я могу сделать?» — проворчал вожатый. «Нууу, я пока что не придумал!» — неуверенно произнес Антон. Арсений уже кипел, как чайник: готов был бить своего стажера и всё-таки начал, но Шаст ловко уворачивался, но Попов все равно попадал по нему. «Эй-эй, господин вожатый, не нужно так! Я еще не все знаю, молодой, а вы тут хотите убить меня! Бьют!!! Убивают!!!» — Антон стал наигранно кричать и прижимать руки к голове. «Все, не кричи, дурачье, — высказал уставший Арсений. — не так уж и больно я бился!». «Голова болит теперь! Ай-ай-ай, помоги!» — Шастун сквозь ладони посмотрел на вожатого и наигранно вздыхал как будто от боли. «У кошечки боли, у собачки боли, у Антоши не боли!» — Арсений прижал его голову к груди и начал поглаживать ее рукой. Пальцы вплетались в мягкие кудрявые волосы — это было настолько приятно, что Попов улыбался, когда голова Шаста оказалась на его бедрах. Парень повернулся и посмотрел точно в душу Арсения в то время, как вожатый легкими движениями проводил кистями по его лицу. Но Антон быстро отрезвел и встал с него. «Арс, сколько уже времени? Наверно, надо бежать уже стол накрывать?» — перепуганно поговорил Шаст. «Ой, да, пошли быстрее!» — Попов живо встал и открыл двери, парни практически вихрем улетели в столовую. Им повезло, что Стаса еще не было, иначе он бы дал им знать, как, что и когда надо делать. Вожатые молниеносно накрыли стол и пошли звать ребят на обед. Хорошо, что все легко разбились по парам. В этот раз рядом с отрядом Антона привязалась Ира и ее дети. «Ну что, Шастун? Сегодня дискотека, да?» — ехидно намекала Кузнецова. «Ага! Наконец-то! Разрядим обстановку», — подтвердил стажер-вожатый. Ира посмотрела на него невинными сверкающими глазками, а Антон все так же продолжал таять от ее взгляда. Да что уж там взгляда — вся вожатая привлекала его с ног до головы. Шаст не мог оторваться от нее. «Антон, господи, иди уже!» — поторапливал сзади идущий Арсений. «Ой, да-да, бегу…» — пришел в чувства стажер. Весь обед Шастун смотрел на девушку, сидящую напротив. «Она такая милая…» — в голове парня пронеслась мысль об Ире. Конечно, он и раньше так думал, но теперь они будут ближе, тем более сегодня дискотека, медляк, все дела… Арсений кивнул Шасту, чтобы тот быстрее вышел на улицу. В этот раз девочки-вожатые отведут все отряды по корпусам. «Арс, ну что такое?» — закатывая глаза, произнес парень. «Да действительно! Я же говорил по поводу Иры! Ты помнишь?» — злясь ответил Арсений. «Да, помню, но в этот раз все будет по-другому!» — утвердительно проговорил стажер. «Ага, конечно! До тебя тоже верили, что будет «все по-другому»! А получилось, что Кузнецова провела их. Ну, я не буду тебя держать, собственно. Делай, что хочешь!» — разъяренно объяснил Попов. Шастун лишь кинул недовольный взгляд на Арсения, а тот, в ответ, обиженно ушел, развернувшись назад. Антон ждал Иру, она точно выйдет быстрее, чем отряд. «Ой, Шаст! Ты почему не ушел еще?» — с интересом сказала девушка. «Да я тебя ждал. Может пройдемся?» — растерянно улыбнулся Антон. «Блин, да нет, не получится… Я же сегодня дежурная по корпусам», — наигранно расстроилась Ира, но так, что никто и не понял. «Эх…» — а вот Шаст и вправду взгрустнул. «Да ладно тебе, завтра погуляем», — девушка прошептала на ушко и коснулась своим плечом о плечо Антона. Шастун развернулся и пошел к домику. Такой довольный парнишка, сама Ира проявляет интерес к нему. Мечтая об их будущих взаимоотношениях, он чуть не прошел свое «логово». Арсений смотрел в окно, не замечая стажера. Антон тихонько зашел и сел на кровать. «Арс, ну ты же понимаешь, что меня ничего не остановит? Она мне очень понравилась!» — с уверенностью доказывает Шастун. «Я тебе все сказал», — медленно проговорил Попов. «Арсений, хватит дуться, ну блин!» — продвинувшись на кровать вожатого, произнес Антон. «Я не буду вмешиваться в твои отношения, конечно, но я все еще скажу: Ира — не тот человек, за которого себя выдает. Она самая мерзкая тварь», — пробурчал Попов. «Да ладно тебе! Не переживай. Со мной будет всё хорошо!» — с уверенностью ответил Шаст. Арс все еще не понимал, почему стажер не мог поверить ему: недостаточно авторитета? Что? Что не так-то? Он же друг ему — в домике одном живут! «Ладно, проехали», — с безразличием отмахнулся Попов. Шаст расстроенно отвернулся и прилег на кровать, смотря в потолок. Стояла мертвая тишина, даже окно перестало скрипеть, ветер перестал задувать в щели, птички и вовсе замолчали. Парень просто глядел в потолок и думал об Ире. «Я надеюсь, что у нас будет с ней что-то… Я уж почти как влюбленный дурак, — проговорил про себя Шаст. — ну и ничего! Никто от этого не умирал!». В то время Арс все еще смотрел в окно, было очень светло, хотя и пасмурно. «Да чтоб его! Я пытаюсь помочь ему, а он: «она мне так понравилась, так понравилась»! Ну и всё нахуй, больше ничего не скажу про Иру — пусть сам разбирается», — разозленно подумал Попов. Шастун всё-таки заметил недовольство Арсения и снова подсел к нему ближе. «Ну чего ты? Я же не со зла это делаю! — оправдывался стажер. — Меня правда она очень заинтересовала…». «Да я понял уже!!! Прекрати о ней говорить, я пытался тебя направить в сторону, но я уже знал, что будет именно так», — расстроенно проговорил Попов. «Прости, я не могу тебя понять…» — медленно ответил Антон. Вожатый просто кивнул и повернул голову к Шастуну. В это время, чтобы подбодрить Попова, Антон сначала обнял его, а потом положил голову на плечо. Арс всё-таки растаял, довольно улыбнулся и закрыл глаза. Стоило другому парню прикрыть глазки, как он задремал. Как ему было удобно? Это неважно. Вожатый аккуратно переложил Шастуна на подушку, укрывать, конечно, не стал — такая жарища на улице. Его ноги он перекинул на себя — все тело бы потом болело от той позы! Арс медленно поглаживал их, испытывая ужасно сильное удовольствие от этого. Он — тот, кто правда ему нужен, именно тот самый человек, кого так долго искал. Антон лениво открыл глаза, потирая их ладонями. Это так мило выглядело, Арс даже ухмыльнулся. «Бля, сколько я спал…?» — все еще сонно проговорил Шаст. «Да минут двадцать, можешь еще поспать. Все хорошо, мы никуда не опаздываем», — успокаивал Арсений. Стажер, не успев полностью оклематься, заснул. Еще бы! Не спать всю ночь — так себе отдых. Он повернулся на бок, чуть ли не пнув Попова. «Эй, че пинаешься?» — шепотом произнес Арсений, чтобы не разбудить стажера, и тихонько посмеялся. Шастун выглядел слишком очаровательным, и вожатый просто расплывался в улыбке, благодаря его милому личику. Приблизившись к щекам Шаста, он поднес ладонь и начал поглаживать их. «Такие…мягкие. Как будто бы детские», — отметил Арс у себя в голове. Однако время подгоняло его — пришлось будить Шастуна. «Шаааст, Шаст! Подъем!» — громко и протяжно, но очень нежно произнес Арсений. «Да-да… сейчас…» — еле открывая глаза, сказал парень. Попову с горем пополам все же удалось поднять Антона, и они вместе пошли будить свои отряды, хотя стажеру надо было бы и самому проснуться… Впрочем, ребята пошли на берег. Все резвились в воде. Девочки загорали, а пацаны обливали их водой и относили на руках в озеро. Антон, Арсений и Сережа следили за всем этим. Рядом стоял Позов с Катей, играючи щекотали друг друга. Ира прошлась прям перед Антоном и кинула неоднозначный взгляд на Шастуна, а тот уже растаял. «Блять, Антон, как обычно, влюбленными глазами перестал видеть кого-либо кроме Кузнецовой», — показывая все свое раздражение, подумал Арс. Его мысли прервал крик. «Помогите!» — захлебываясь кричала одна из девчонок. Арсений быстро побежал к ней, чуть ли не падая из-за коряг, растущих рядом. Ему пришлось выносить воспитанницу прямо на руках, она еле дышала. «Настя, Настя, слышишь меня?» — быстро проговорил Попов. Девочка просто смотрела на вожатого и откашливалась. «Настя? Скажи хоть что-нибудь!» — все еще беспокоился Арс. Вдруг раздался крик из толпы детей, собравшихся поглазеть. «Настя! Ты совсем дура?! — завопила другая девочка. — Да ей Арсений нравится! Вот она и выделывается!» Вожатый разочарованно посмотрел на Настю и спустил ее на песок. «Понятно. Не ожидал я, конечно, такого», — огорчась сказал парень. Все равно время уже подходило к концу, и все начали собираться. Они пошли по узкой тропинке, отряды не издали ни звука. Вид в лесу уже не выглядел так прекрасно, как раньше: уже как-то обыденно что ли? Ребята быстро добрались до лагеря и стали собираться на ужин. «Пошли уже, надо накрывать на столы», — сказал Попов. «Ага, иду!» — парень, естественно, засмотрелся на вожатую. Арсения это очень раздражало, он подошел и схватил его за руку и потянул в сторону столовой. «Да всё-всё, отпусти, я понял!» — сердито ответил Антон и вырвал руку из «лапищ» Попова. Они побежали, догоняя всех остальных. Арсений не стал ждать Шастуна, как раньше. Он ушел быстрее, но ему пришлось ждать отряд, так что они все равно пересеклись. Парни одновременно посмотрели друг на друга, и каждый молниеносно отвел взгляд. Антон и его отряд живо пошли к корпусам. Дети, уже переодетые в наряды, в которых они собирались танцевать на дискотеке, вышли и построились по парам — их отведут девочки-вожатые. Шастун-то и сам намылился: надел красивую рубашку с ярким принтом, лучшие джинсы, даже носочки новые, которые приберегал на такой случай. Арсений заметил наряжающегося парня и немного приуныл: ему уж точно не с кем танцевать ни медляк, ни просто так. Парни вышли из домика и направились в сторону сцены. Оттуда уже слышалась песня группы «Руки Вверх!». Арсений встал возле лавочек, где был небольшой подъем, чтобы следить за происходящим. Спустя, наверно, десять песен начал играть медляк. Ира стояла рядом с девочками из ее отряда, но тут их компанию разбавил Антон, точнее, он просто выкрал Кузнецову из их кружка. Он решительно обнял ее за талию, притягивая к себе, но в моменте вожатая легонько отталкивает его. «Ира?» — в недоумении произнес Шастун. «Шаст, я не хочу», — по-детски смущаясь, отвернулась девушка. Антон разочарованно отошел к своему отряду потанцевать, пытаясь развеяться, но ему это не помогло, и он, слившись с толпой все же ушел с этой дискотеки. Арс это заметил, поэтому попросил Позова отвлечься от Кати и последить за всеми. Никто не заметил, что Шастуна нет. Арсений практически забежал в дом. Он заметил стажера, сидящего на кровати и пилящего взглядом пол. «Антон, я понимаю…» — начал Попов. «Арс, я сам все прекрасно понял. Не нужно мне тут читать нотации про то, как надо жить, и что ты был прав, как обычно!» — перебил Шаст. «Я не собирался, — отрезал Арсений. — Ладно. Может, бахнем чего-нибудь?». «У тебя тут что? Вся контрабанда?» — удивился Антон. «Да ну нет! Просто на случай… как раз на такой», — отметил вожатый и начал искать бутылку под кроватью. «Вино?» — все еще огорченно произнес Шаст. Арсений откупорил бутылку. Конечно, бокалов не было, пришлось наливать в белые пластиковые стаканчики. Алкоголь алого цвета наполнялся практически до краев. Его аромат был слышен только парням. Тост и какие-либо слова были излишни. Парни просто посмотрели друг другу в глаза и выпили залпом вино. Это странно, но ничего крепче не было. Алкоголь скользнул по горлу, оставляя сладковатое послевкусие. В следующий раз парни чокнулись стаканами, и раздался еле слышимый шуршащий глухой звук. Несколько стаканов ушли буквально за полчаса. Последний раз, когда вино уже совсем кончилось, Антон заговорил, еле передвигая губами. «Знаешь, Арс, вот ты меня тогда поцеловал… — пробурчал стажер. — Я…, ну, короче мне понравилось, но я просто не знал, че делать-то, я-то не собирался заниматься таким никогда…». «Ага, Шаст…я б тебя только целовал и целовал…ты слишком уж сильно мне в душу запал», — пьяным голосом подчеркнул Попов. «Ну…» — пробормотал Антон и в момент проворно обхватил ладонями лицо вожатого. Тот, в свою очередь, не отвергал парня, а наоборот — впился в него с большей силой, зарываясь пальцами в кудрявые волосы. Они сидели на полу, ведь столик был невысоким, поэтому Шастун, в это время, перекинул свою ногу через Арсения. Пока парни целовались на одном дыхании, стажер увлекся и устроился прямо на бедрах Попова, начиная ерзать на нем. Вожатый стал расстегивать рубашку Шаста и проводить руками по талии, играясь с ребрами. Прижимая парня к себе, Арсений принялся прикасаться губами к груди Шастуна, а в это время тот откидывал голову от удовольствия, постанывая с выдохом. «Господи, Арсений, что мы творим…» — пьяным довольным голосом начал говорить стажер, но был прерван властным поцелуем. «Молчи, Шаст, молчи», — приказывал Попов, перейдя губами на шею. Антон скользил руками по торсу Арсения вверх и вниз и, в итоге, принялся снимать его футболку. Тот, в ответ, ехидно улыбнулся и, отвлекшись от поцелуя, осмотрел парня с торса до головы, а Шастун и не сопротивлялся собственничеству вожатого. Парень спустил руки вниз, к ширинке штанов Попова, но вожатый легко обхватил руки пьяного Антона и переместил их к себе на шею. «Арс… ну, Арс…» — медленно простанывал Шаст. «Что… ну, что, Антон? Не здесь, солнце, не здесь», — сказал Попов, подражая интонации парня. Они продолжали растворяться в поцелуях, но, к сожалению или к счастью, никто из них «здесь» не сдержался. Арс поднял Шастуна на руки и с силой кинул на ту самую пружинистую кровать, где он засматривался на милого спящего парня. Но теперь он казался вожатому таким беспомощным: он извивался и обхватывал ногами тело Попова. А Арсения это заводило: он полез к стажеру и продолжил выцеловывать шею. Парень руками прижимал к себе Арса. «Арсений…» — громко прерывисто задышал Шаст. «Антон, нет, уже поздно. Я предупреждал», — снимая штаны стажера, разъяснил Попов. Джинсы Шастуна скользили сначала по выступающим бедренным костям, а потом уже и ниже. «Твой член уже весь течет», — заметил Попов, нахально улыбаясь и касаясь мокрого пятна на боксерах. Антон зашипел, когда вожатый залез под резинку нижнего белья и устроился у члена. Арсений начал водить рукой туда-сюда, заставляя Шастуна трястись еще больше. «Перевернись на живот. Для тебя же лучше», — спокойным голосом объяснил Попов. Послушно перекатившись, стажер немного сполз вниз и обернулся на Арсения. «Что, Шаст, держись. Мне нужно подготовить тебя» — вожатый быстро проговорил, достав из рюкзака флакон лубриканта, припрятанный на всякий случай, и по очереди входил пальцами в парня. Тот вжался в пружинистую кровать, простанывая и замечая, как собственная смазка капала из него на самый пол. «Я все вижу, Антон», — проговорил старший и схватил Шастуна за обе руки, заводя их за спину. Парень громко мычал, не в силах что-либо сделать, но вскоре ему пришлось скулить усиленнее. Арсений перевернул его обратно на спину и развел бедра. Тот, в свою очередь, обхватил ногами в кольцо тело Попова и взял его под локти, а сам Арсений начал проталкивать член внутрь. «Да, Антон», — протягивал вожатый. Шастун пытался за что-то ухватиться, но ему ничего не помогало: ни кончик одеяла, ни стенка кровати. Арсений наклонился ближе к Антону, чтобы прикусывать его сладкие губы, а Шаст уже пользовался им, чтобы расслабиться, царапая гладкую сильную спину. Попов уткнулся носом в шею парня и, наконец-то, вошел полностью. «Кто бы мог подумать, что ты, тут, будешь беспомощно извиваться подо мной», — довольно выдал Арсений. А в ответ ни единого слова. Только хлипкие толчки и тяжелые стоны Шастуна, вжимавшегося в постель. В это время мужчина пересел на кровать и парень оказался на бедрах Попова. «Займись делом. Двигайся», — приказывая Арсений поднял голову. Старая пружинистая кровать начала скрипеть с большей силой. «Блять, Арсений!» — выкрикивая имя вожатого, продолжал ерзать стажер. Он вцепился в плечи Попова, простанывая его имя и начиная двигаться резвее и резвее. Каждый из них тяжело дышал, но Антону было значительно сложнее сдерживать громкие крики удовольствия. Он шипел, выпуская воздух, который еле держится, чтобы не превратиться в яркий стон. Арсений держал Шастуна за талию, помогая ему двигаться интенсивнее, иногда пошлепывая его по заднице. В момент он схватил стажера за подбородок и повернул его к себе, чтобы тот смотрел прямо на него. «Ты слишком хорош. Тебе самому-то нравится, Шаст?» — слегка улыбаясь, тяжело выдыхая воздух и издавая тихий протяжный стон, проговорил Попов. «Д-да», — от удовольствия Антон с трудом мог что-либо соображать. «Ты прекрасно выглядишь на моих бедрах…» — нахально отметил Арс. «Господи, что вы тут…» — не вовремя в домик зашел Позов, который пришел напомнить вожатому, что не он дежурный. Парни оторвались от поцелуев и резко отрезвели. Антон сразу накинул на их тела одеяло, которое он едва вытащил из-под Попова. «Я понял. Я зашел уж о-очень в не тот момент, когда было бы лучше», — сказал Дима, закрыв лицо руками, и развернулся к двери. Антон встал и закрыл дверь. «Блять, Попов, тебя что, двери не учили закрывать? А что, если б это был Шеминов?» — дрожа произнес Шастун, который еще стоял голышом посередине комнатушки. «Да ладно, тебе! Иди сюда. Мы не закончили», — с рассудком, снова затуманенным алкоголем, потянулся Арсений. «Ты совсем что ли?! Мы тут, блять, что мы вообще делаем?!» — сильно расстроился Антон и сел на кровать рядом с вожатым. «Перестань. Дима никому не расскажет», — Попов положил свой подбородок на плечо Шастуна, а рукой приблизился к его груди. «Блять, я не знаю, что теперь делать…» — разочарованно сказал стажер. «Шаст, я тебе обещаю: кроме Позова никто не узнает. Не бойся, малыш», — спокойно объяснил Арсений. «Блять, «малыш»? Ты нормальный?» — парень резко отодвинул вожатого, убирая его руку, но та сильно вцепилась в другую. «Антон, ты сам этого хотел, — со всей серьезностью произнес вожатый. — надеюсь, ты вспомнишь, как накинулся на меня с поцелуями». «Пиздец, надеюсь, нет!» — опешил Шаст и бухнулся на кровать. Арс аккуратно прилег рядом, опираясь головой на руку, которая сгибалась в локте. Он смотрел на парня все еще игривым взглядом. «Расслабься. Ничего ужасного не произошло…» — начал Попов. «Да?! Конечно! О тебе уже ходили слухи о том, что ты гейскими штучками промышляешь, а я-то? Разве я из этих?» — с гневным взглядом, перебил Шаст, повернувшийся к Арсению. Вожатый уже не стал ничего говорить: слова не помогут. Они заснули практически в обнимку. Антон проснулся от неприятного ощущения холода рядом: он почти отнял одеяло у Попова, а ступни соседа совсем замерзли и решили, что можно присоседиться к стажерским. «Ебанутый, вообще все равно на то, что замерз! Спит, как убитый», — сердито шепнул Шаст и начал греть ноги своими ладонями. В это время, Арсению что-то снилось, и он ворочался. Шастун чуть не получил в лицо ногой. Он крепко зажал щиколотки одной рукой, а второй продолжал греть. Попов всё-таки проснулся от такого. «Шаст… ты что там творишь…?» — слишком сонным голосом произнес вожатый, все еще ничего не понимая. «Спи давай», — приказал Антон, и Арс снова со скрежетом бухнулся на кровать. «Наконец-то, теплые!» — радовался про себя стажер и отпустил ступни. Парень едва начал засыпать, как услышал что-то тяжелое внизу живота. «Бля, ну Арсений…» — он не стал убирать его ногу, а просто смирился и закинул руки вверх. Они проспали вечернюю, а точнее ночную, планерку. Шеминов лично пришел будить их на следующее утро. «Блять, вы вообще адекватные?! А если кто-то зайдет из детей? Вы об этом не подумали? У вас вообще, нахуй, окна все раскрыты, хоть бы шторой прикрыли, — ругался старший вожатый, пока парни молниеносно одевались на планерку. — я очень надеюсь, что вас «вместе» не поймают ни я, ни дети, не дай бог, иначе оба сразу вылетите отсюда». Парни перепуганно согласились и вышли за ним из домика. «Сегодня вечер свободный. Решайте, что там у вас с песней. Этот весь день до отбоя — последний до закрытия приема номеров. Забирайте детей с кружков и так далее, чтобы хорошо провести вечер, послушать друг друга и подпевать», — ясно выразился Стас и указал всем на выход, чтобы вожатые уже шли накрывать. Антону было слишком стыдно смотреть Арсу в глаза. Между ними вечером…да еще и такое… Уму непостижимо! «Господи, пожалуйста, хоть бы это был сон, ужасный сон!» — повторял про себя Шастун. Ему представлялось то самое нахальное лицо Попова, когда парень был на его бедрах. «Почему у меня все с ним происходит? Почему не с Ирой?» — Антон долго задавался вопросом, но не находил на него ответ, даже ни единого намека. День просто бежал, кстати, довольно быстро. Антон пришел к ребятам во время сон-часа, ведь он был дежурным по корпусам, а Шеминов никогда не проверяет, где он там, чем занимается. «Главное — тихо!» — проговорил Шаст в полголоса, и все сразу замолчали. На ум ничего не приходило. Песни про дружбу, ну… «Ты да я, да мы с тобой?» — предложил мальчик. «Все!!! Я бегу к старшему вожатому и бронирую эту песню, иначе потом мы будем долго думать, что взять. Текст, надеюсь, все знают?» — вопросительно посмотрел на ребят Шаст. Дети синхронно кивнули головой, и вожатый пулей побежал в каморку Шеминова. «Стас, мы берем «Ты да я, да мы с тобой» — задыхаясь протараторил стажер. «Ого, че это вы так быстро определились? Взяли любую известную, чтоб не искать, какую-то замудренную, никому не знакомую?» — от старшего вожатого послышался смешок. «Ну… неважно! Главное, что взяли-то!» — оправдался Шаст и, получив утверждение, побежал на свой пост. Антон пошел поднимать свой отряд, чтоб пойти на берег, и внезапно заметил какой-то черно-белый листочек, приклеенный на ствол дерева. «Блять?! Что… — Шастун начал рассматривать тщательнее и увидел там себя, лежащего рядом с Арсением. — Блять-блять-блять!» Парень скомкал фотографию и выбросил в рядом стоящую мусорку, но ему это не помогло: вокруг него на деревьях были точно такие же фотографии, и было видно, как они висели и дальше. Даже на стене столовой красовались несколько. Антон взялся за голову и начал быстро снимать этот позор. Пока он бегал, вожатые уже подняли свои отряды. Впопыхах Шастун не увидел Иру и сильно влетел в нее так, что девушка упала, а парень высыпал все непристойные картинки. «Ты что совсем?! — отряхивая плечо, пробурчала Кузнецова. — Что это у тебя?». Ира открыла одну из скомканных бумажек и начала смеяться. «Ой, Шастун, ладно там Арсений, но ты-то куда? Я не думала, что ты такой!» — издевательски произнесла девушка. Антон в минуту покраснел и, убегая подальше от корпусов, разбросал все бумажки. На глазах выступали предательские слезы. «Блять, Арсений, будь ты проклят!» — дрожащим тихим голосом произнес Шастун и забился в густые кусты. Антон просто не знал, что ему и делать, да а что уж тут можно сделать? Он сидел, опершись головой на колени, от безысходности. Шаст убежал так далеко, что даже не было слышно громких воскликов детей, которые как будто орут тебе прямо на ухо. Здесь же только ветер и шум всяких растений ласкали слух. Шорох. «Антон, я знаю, ты тут», — пытаясь казаться уверенным, сказал вожатый. «Да, и что, что я тут? Тебе что-то это даст?» — раздраженно буркнул Шастун. «Да. Я хотел поговорить…» — начал Арсений. «О чем? О том, что мы с тобой позорище теперь? О том, что мы по пьяни переспали? Нас мало того, что Дима увидел — это еще ладно, но фотографии по всему лагерю — перебор. Я уеду. Я не смогу перетерпеть это!» — всхлипывал Антон, пытаясь скрыть коварные слезы. Арсений присел к Шастуну, но тот начал его толкать. «Отъебись, Арс, — яростно, чуть ли не рыча, твердил парень. — ты тут самый главный виновник!». «Шаст,… пожалуйста, выслушай», — спокойно пытался объяснять Попов. «Что ты хочешь мне рассказать?» — язвительно произнес стажер. «Я не собирался тебя позорить и делать все, что ты там себе надумал. Я даже знаю, кто это сделал», — Арсений пытался вносить ясность, но его никто не слушал, хотя стояла мертвая тишина. Он решил помолчать, сидя рядом с Шастом. Парню стало совсем неловко и он решил всё-таки заговорить. «Знаешь, если ты опять приплетешь Иру сюда, я тебя убью. Ты заебал во всем обвинять ее», — нервно проговорил Антон. «Да, можешь меня ударить, но это правда», — готовясь к нападению парня, утвердил Попов. Шастун разочарованно выдохнул и закрыл глаза. «Вставай. Пошли со мной», — сказал Арсений, подавая руку. Антон с мокрыми глазами согласился и ухватился за вожатого. Они пошли через густые заросли. Попов все время ругался, потому что его волосы постоянно цеплялись за веточки деревьев. Парни наконец-то добрались до места, которого так расхваливал Арсений. И вправду, было очень уютно. Этот уголок выходил на берег озера, но отсюда оно казалось огромной каплей. В это время суток вид был прекрасен: дети еще не успели дойти до водоема, так что было достаточно тихо, солнце немного зашло за облака, но лучи еще были видны, и как раз в тенечке стояла одинокая лавочка: деревянная и совсем неудобная, но крепкая и красиво окрашенная. Попов присел первый и подозвал Антона к себе. В итоге, они вместе умостились. «Что ты хотел?» — безразлично спросил Шастун и скрестил руки на груди. «Я хотел, чтобы ты расслабился, — Арсений повернулся к стажеру. — может, тебе станет лучше». «Ну, тут хотя бы дышать легче!» — сказал парень и громко выдохнул. «Вот! Надеюсь, ты сейчас хоть что-то поймешь и начнешь мыслить», — с мягкостью произнес Попов. «Нет. Я тебе верю, но всё-таки ты — не Ира. Я никогда не выберу тебя», — жестко выразился стажер. «Как скажешь, Антон, как скажешь», — разочарованно произнес вожатый и отвернулся, якобы посмотреть в другую сторону, хотя еле сдерживал слезы. Посидев еще минуты две, парень ушел — ему стало очень неловко. Арсений развернулся и опечаленно посмотрел ему вслед. Он продолжил смотреть на озеро и проворачивать слова. «Я — не Ира». Это выражение, а точнее его дубликаты, расползлись по всей голове. Арсений не мог ничего сделать, кроме как просто вернуться обратно к отряду. «Арсений! Где ты был?! — невыносимо заорал Стас. — Я за твой отряд не должен отвечать». «Извиняюсь! Я пришел вот, забираю всех», — виновато, но резво проговорил Попов. Старший вожатый подошел к Арсению и начал говорить. «Я тебе что сказал? Не будь рядом с Шастуном. Дети уже задают вопросы. Вне лагеря встречайтесь, ночью делайте, что хотите, но не во время мероприятий. Я уже говорил: увижу — вылетите оба… это последнее предупреждение», — агрессивно объяснял Шеминов. «Больше не повторится», — извиняясь, произнес вожатый. Стас кивнул, похлопав Арсения по плечу, и ушел. «Арсений! Когда мы уже пойдем на озеро?» — дергала за рукав девочка из отряда. «Уже идем!» — с резко появившимся энтузиазмом протараторил Попов. Дети завизжали. Вожатые, пока строили отряды, устали от галдежа ребят, но что поделать — это работа. Антон даже не смотрел на Арсения, а если нужно было что-то сказать или передать информацию, говорил максимально холодно и безразлично. Попов старался выглядеть менее расстроенным, но у него не особо получалось, хотя на это никто не обращал внимания. Чтобы развеяться, Арсений побежал в воду и начал резвиться с ребятами, ведь вожатые редко заходят в озеро. Он брызгался, пугал и хватал за ногу, когда нырял. Антон не выдержал и пошел в воду, чтобы сказать, что Попов не должен так делать. Он его уж слишком раздражал. Когда он начал заходить, его сразу перехватили дети и потащили за руки в воду. Суровое лицо превратилось в мягкую улыбку. Ребята по-доброму брызгали его голову, чтоб его волосы стали похожи на иголки ежа. Один раз они играючи толкнули Антона, и он столкнулся с Поповым, схватясь за его шею. Шастун чуть ли не начал ругаться матом, но вокруг дети, а еще рядом Стас. Куда там! Даже из-за обычного «какого хера?» будет выговор. Так что стоит сто раз подумать прежде, чем что-то сказать, поэтому сейчас можно обойтись только недовольным лицом и отведенными глазами. Арсений же, в это время, смотрел вслед Шастуну с сожалением. «Ну всё, ребята, выходим из воды, собираемся и идем в лагерь!» — прокричал старший вожатый. Дети и вожатые столпились и пошли по той же дорожке. Время медленно тянулось. Арсений шел сзади Шаста и смотрел прямо ему в затылок, конечно, и на детей. Обернувшись посмотреть на ребенка, который чуть не упал сзади, Антон кинул взгляд на Попова, ведь это был его воспитанник, и с раздражением закатил глаза. Все еще расстроенный вожатый продолжал идти. Зато вечер прошел легко и быстро. Мгновенно пролетели и ужин, и вечернее время для себя, и три часа для репетиции песни и «огонька» перед отбоем. Прошла отрядная песня, пора возвращаться в домик. Арсений так и сделал. Уже такая обычная тропинка от корпуса к «логову». Ему уже так противна эта луна и эти красивые травинки, на которые падал свет от нее. Все злит. Все раздражает. Все расстраивает. Проходя развилку между домиками и площадкой, Арсений увидел темный силуэт. Точнее два темных силуэта. Он быстро их различил: Антон и Ира. Шастун держал девушку за руки, он повернул голову к Попову и резко поцеловал Кузнецову. «Блять, понятно. Почему я сразу не понял!» — в голове пронеслась неприятная мысль, и Арсений, развернув лицо обратно, зашагал еще быстрее. «Господи, как меня достало это. Даже слез нет уже!» — молча нервничал вожатый. «Самое хуевое — я живу в одном доме с Антоном», — в моменте подумал парень. Он не мог перестать думать: Антон. Ира. Их поцелуй. Блять, в принципе их встреча. Они рядом. Сука! Попов зарылся лицом в подушку. «Все, что было — просто случайность. Я и так знал, что Шастун не сможет со мной быть. Антон слишком влюбился в Кузнецову. Я ж и хуйню про нее говорил, чтоб он, сука, был со мной!» — вожатый с ненавистью бил самую жесткую кровать в его жизни. Зашел стажер. Даже тусклый свет выдавал широкую улыбку Антона, но она была какая-то не такая. Он сел на кровать и глянул на своего соседа. «Арс, я сегодня все равно самый счастливый! Похуй на эти фотки!» — таял Шастун. «Ага», — безразлично ответил Попов, отвернувшись к стене. «Да ладно тебе!» — пересев на кровать друга и потрепав его за плечо, сказал Антон. «Ну, я тебя поздравляю!» — громко буркнул вожатый и с силой откинул руку стажера. Шастун все понял и не стал докапываться. Они легли спать в тишине. В полной причем. Однако скоро их покой нарушило насекомое. «Ебанный комар!» — обернувшись сонным голосом проговорил Антон. «Блять, Шаст, сделай что-нибудь», — раздраженно сказал Попов и залез под одеяло. «Ты нормальный вообще? Ты помочь не хочешь?» — еще с большим недовольством произнес стажер. «Да, нормальный. Нет, не хочу», — резко ответил Арсений. «Встань и помоги мне. У тебя нет выбора», — высказал Шастун и сорвал одеяло с друга. «Спасибо, Антон!» — с сарказмом заявил вожатый, но всё-таки встал с кровати. Они оба взяли какие-то журналы, так что комаров было легче замочить. «Блядский комар!» — бегал по комнате Арсений. «Ну вот и какого хера он тут появился?! Спали нормально!» — кричал Шастун. «Согласен!» — еще громче орал вожатый. Практически посередине стоял стул, а именно там, на потолке, сидел ненавистный комар. Арсений залез на табуретку, аккуратно приблизил руку с журналом и шлепнул по потолку. «Наконе… ой, бляя…» — Попов не успел договорить, как стул зашатался, и вожатый начал падать. Антон, конечно, его поймал. Спустя минуты три вожатый заговорил. «Спасибо, Шаст! Так бы я переломал спину…можешь, кстати, меня отпустить», — с облегчением сказал Попов. «Ой, да», — Шастун задумался, пока глядел в глаза Арсения, но потом мягко спустил его на пол. Парни улыбнулись друг другу и легли спать. На следующее утро первым проснулся Антон. А вожатый не спал и ждал, пока стажер его разбудит. Но этого не произошло. Шаст молча собрался и пошел на планерку. «Пиздец! — психовал Арсений и натягивал на себя джинсы. — Конечно, я не собираюсь ему что-то высказывать, но пусть сходить нахуй». На планерке Шеминов объяснял, что порядок все тот же, но вечером уже выступления. «Антон и Арсений, останьтесь. С вами личный разговор, — старший вожатый скрестил руки на груди и недовольным взглядом посмотрел сначала на вожатого, а потом на стажера. — хорошо вам тут лобзаться практически на глазах? А еще, вы пропали посередине дня. Нормально? По-моему, нет». «Стас, мы все поняли. Впредь не повторится. Обещаю», — уверенно заявил Шастун. Арсений молчал. Ну а что ему? То же самое он может сказать, но есть ли толк повторять? Шаст демонстративно повернулся и пошел быстрее вожатого. «Ладно, повыпендривается и перестанет фигней заниматься. Ребенок малолетний!» — проговорил у себя в голове Попов. Уже сон-час. Антон сидит на посту вожатого, который смотрит, чтобы никто из ребят не выходил на улицу: если не спите, то сидите по корпусам, чтоб другим не мешать. Арсений «случайно» проходил мимо. «Арс! Арс!!! Иди сюда!» — громким шепотом произнес стажер. «Че тебе?» — фыркнул вожатый. «Посиди тут, меня Ира ждет… мы договорились сегодня, но Поз там с Катей, а Серега спит, а Стас пизды даст, если не увидит никого здесь, — сказал Шастун и кивнул головой в ту сторону, где стоит одинокое кресло. — будь другом, а? Очень надо!». «Шуруй», — без энтузиазма вякнул Арсений. Парень убежал, а Попов так и остался один. Один. Один. Один. «Ну почему я — не Ира?…», — растерянно вполголоса сказал вожатый. Плюхнувшись в это кресло, он закрыл лицо ладонями от безысходности. Кому он нужен? Не нужен вообще. Он видел Антона, легко идущего навстречу девушке. Но что такое? Ира оттолкнула его. А парень быстро шевелит губами, но ничего не слышно. Арсений все еще высматривает. Она дала ему пощечину. Антон стоит, но не сопротивляется. Девушка гордой походкой уходит, а Шастун плетется и возвращается на свой пост. Вожатый, замещавший Антона, не стал ничего спрашивать и просто ушел, когда стажер пришел на место. «Поговорим на берегу», — сзади послышался голос Шастуна. Арсений обернулся и одобрительно кивнул. Перед походом да и во время спуска к берегу, Попов очень волновался. «О чем хочет поговорить Шаст? Да и видимо не терпится, что аж до отбоя», — прокручивал у себя в голове вожатый. Они дошли до берега, и дети сразу кинулись к воде. Парни отошли к тропинке. Стас все равно не пошел, поэтому можно творить все, что душе угодно. «Антон, что ты хотел?» — тут же отрезал Попов. «Блять, я всё-таки не смогу здесь сказать, — промямлил стажер. — как пойдем после отбоя на лавочку, тогда поговорим, а сейчас пошли к детям». «Блять, ты меня решил дальше интриговать?» — раздраженно сказал Арсений. «Да», — коротко и ясно ответил Антон. Они поспешили к вожатым, чтобы помогать им следить за ребятами. В этот раз все прошло удивительно быстро, пролетело буквально в миг. Вот уже песенный конкурс. Одним из первых был отряд Шастуна. Попов увлеченно смотрел на Антона во время выступления его ребят, но когда тот случайно поглядывал в его сторону, парень шустро отводил глаза от сцены. Настала очередь отряда Арсения, хорошо, что уже последний номер из всех. Дети выходят, а парень высматривает Шаста. «А где он? Где?!» — Попов взглядом обыскал все места и не нашел его. Огорчившись от того, что не увидел своего друга, он командовал ребятами, чтобы те принесли декорации. Все уселись и чуть не начали петь. «Подождите-подождите!!!» — раздался голос где-то вдалеке. «Господи, это же Шастун!!!» — на лице чуть ли не выступили слезы радости от такой мысли. «Арс, я ж обещал вам сыграть, ты забыл?» — запыхавшись еле проговорил Антон. «Садись давай», — Попов торопливо указал на место рядом с ним. Они разобрались, где и как сидеть, и начали песню: исполняли «Ничего на свете лучше нету». Ну, Арсений ничего лучше не придумал, да и многие песни уже разобрали. Шастун начал бренчать. «Тем, кто дружен, — не страшны тревоги, Нам любые дороги доро-о-ги». Дети вместе пели очень хорошо, да и голоса вожатых прекрасно вписывались в их хор. Песня закончилась. Вожатые быстро посмотрели друг на друга и заулыбались сильнее. Шеминов награждал отряды: третье …, второе … «Первое место… барабанная дробь! — старший вожатый посмотрел на ребят, чтобы они затопали. — Отряд «Ласточка»! Надя, беги быстрее за наградой!». Девочка в момент забрала пластиковый кубок и понесла Арсению, стоявшему рядом со стажером. «Арсений, Арсений! Мы выиграли!!! Антон, спасибо вам обоим! Без вас мы бы точно ничего не выиграли», — еле смогла сказать Надя, ведь чуть ли не задыхалась от счастья. «Вы — умнички!» — Антон взял девчонку и немного покружил ее. «Ладно, закругляемся и идем спать», — спокойно произнес их главный вожатый. Надя побежала собирать всех, а Арсений уже предвкушал встречу на лавочке. Вот снова тишина. Антон ждет своего наставника, чтобы вместе пойти в замечательное место. Арсений не спеша подходит, чтобы нигде не споткнуться, но парень быстро перехватывает его и берет за запястье. Вожатый все еще не проронил ни слова. Они дошли. Лавочка и великолепное звездное небо. «Сегодня оно особенно ясное», — заметил Попов. «Ага», — поддержал стажер, смотря на Арсения. Вожатый обратил на это внимание. «Что такое, Шастун?» — с легким беспокойством произнес другой парень. «Как бы тебе это сказать… — с неуверенностью Антон отвел глаза. — Ну, сколько бы я не страдал по Ире, я понял, что она-то и не такая уж хорошая. Да, красивая, да, она приятная, но все равно — что-то не то, как будто не родное». «Бывает, понимаю. Но… почему ты за ней так бегал?» — удивился вожатый. «Я… как бы сказать, сначала считал, что Ира — моя судьба, но потом ты, ну…, поцеловал меня там, вот где клевер был! И я тут же… внутри меня что-то екнуло, но я ни черта не понял. Один раз после того, как нас «поймали», в голове пронеслась мысль: «а если это неслучайно?». Я упрямо пытался это отрицать, вот, для меня это было невозможно… но я понял, что то, что я пытался выбить из себя, особенно в момент, когда ты проходил мимо нас, было ошибкой. Я тогда назло тебе поцеловал ее, но, кстати, в этот момент я говорил ей, что мы не сможем быть вместе, поэтому на следующий день мне прилетела пощечина, да уже не особо и хотелось ее видеть. До первого поцелуя я желал, чтобы я забыл все, что было: я остался бы с Ирой, и никаких подозрений не было. Вообще, я не представлял связи с мужчиной…это как такое произошло? Да еще и со мной! — Шастун неуверенно продолжал свой монолог. — Что уж тут! Я все время говорю «я» да «я». Арс, ты просто уже как родной. Мы живем с тобой в одном домике уже долгое время, ну, полсмены точно! Но я думаю, что расстраивал тебя своей глупостью… Не хочу, чтоб такое повторилось…». Парень не успел договорить. Сильная ладонь повернула лицо Антона в сторону вожатого, и почувствовались впившиеся в него губы Попова. Больше не нужно слов. А что нужно-то? Арсению — Антон. Антону — Арсений. Они еще долго целовались, но один из них все же прервал это. «Шаст, все же ты — сучка редкостная!» — хихикал вожатый. Антон просто кивнул головой и прижался щекой к Попову. «И я тебя люблю, Арс, и я тебя, — вполголоса проговорил стажер. — ой, а ты помнишь, я тебе должен был что-то за то, что ты сделал для меня, даже не помню что именно». «Господи, Шастун! Потом придумаем», — вожатый посмеиваясь резко отодвинул голову и посмотрел на любимого. Глаза заискрились, как звезды, а луна освещала их прекрасные улыбки. Больше ничего не надо.