Сквозь замкнутое пространство

После и без того трудного рабочего дня Ольга, отправленная на симпозиум в компании еще одного своего коллеги, пока неизвестно какого, направлялась в центр провинции, чтобы выслушивать нудные, но необходимые монологи каких-то умных людей. Голова гудела от усталости, и, хоть Ольга Сергеевна никогда особо не испытывала нежелания идти на подобные мероприятия, в этот раз искренне не хотела там появляться, будто чувствуя что-то неладное.  Но увы, приходится. И, прибыв в назначенное место, женщина уже ожидала лифт, попутно разглядывая что-то в телефоне, не замечая ничего вокруг. Как и того, что рядом стоял тот самый ее коллега, который с приближением женской фигуры отвлекся от гаджета.  — Добрый вечер, Ольга Сергеевна.  — Добрый, — спокойно сказала она и сделала паузу, чтобы посмотреть, кто к ней обратился, как, увидев этого человека, ее тон изменился на более строгий, и она договорила, произнеся его имя. Мужчина уже было хотел поязвить, но что-то его остановило. Не стал усугублять и без того напряженную обстановку. Двери лифта открылись, что означало скорое их расставание, радующее Ольгу. Казанцев выводил ее из себя то ли из-за своей нахальности, циничности, эгоизма, то ли.. да она сама не знала из-за чего.  Зайдя в лифт, коллеги разошлись по разным углам кабины, не очень эффективно с площадью метр на метр. Лифт тронулся, и все шло вполне себе спокойно, как с грохотом кабина затряслась и остановилась где-то между пятым и четвертым этажом. Москвина от страха вжалась в стену. В тот момент вся жизнь пронеслась у нее перед глазами. Шпильки подвели. И  и так неустойчиво стоявшая женщина окончательно потеряла равновесие. Нога подвернулась, она упала. Громкий «Ах!» эхом, отражаясь от металлических стенок, раздался, оглушая. Казанцев вовремя успел подхватить Олю, спасая от удара головой. Та постаралась как можно быстрее освободиться, но подвернутая нога не позволила этого сделать.  — Оль.. га Сергеевна, — запнувшись обратился к ней он, — не рыпайтесь, — опустив взгляд на ее поврежденную лодыжку, Вадим поджал губы, — сядьте, пожалуйста, я сейчас позвоню диспетчеру, нас обязательно вытащат, — задумался он, после чего нажал на кнопку, так называемой, помощи. Женщина недоумевающе смотрела на проректора, но при этом послушно последовала его инструкции, не без его же помощи, конечно. Через несколько минут зазвучал незаинтересованный женский голос, сказавший, что заложников скоро вытащат, и им просто нужно подождать, а когда это скоро наступит, никому не известно. Зная, с какой скоростью работают эти бригады, Казанцев тоже сел на пол и достал телефон.  — И не пытайтесь, тут нет связи, я уже пробовала.. — прервал мужчину Ольгин голос. Пока Вадим пытался дозвонится диспетчеру, она хотела позвонить или хотя бы написать ректору, но безуспешно.   мужчина прикусил губу, немного отчаявшись, что не в его стиле, и поудобнее расположился напротив коллеги.  Тишина затянулась, ни один не пытался  начать разговор, Ольга не хотела, Вадим боялся. Боялся, что все усугубит, и станет еще хуже. С этой женщиной он не был самим собой. С любой другой он бы уже давно начал болтать о том, о сем, чувствуя свою доминантность над ними, а Москвина.. Москвина — другая. С ней такие номера не прокатят. С ней когда-то властвующий Казанцев чувствовал себя подчиненным, он не мог позволить себе всего, заморачивался над каждым действием и словом, вдруг ей что-то не понравится. Он боялся, что ей что-то не понравится. С ней некогда бесстрашный Вадим Юрьевич испытывал чувство страха. Она сводила его с ума. Любая другая уже прыгнула бы в его объятия и очарованно выслушивала бы каждый его выпендреж. Но Москвина — особенная.Она не поддавалась ни его флирту, ни его доминантности, которую он пытался проявлять, пока не понял, что с ней такое не пройдет, ни его вседозволенности, наоборот, это ее отталкивало. Эти качества, так привлекающие прекрасную половину человечества, были ей чужды, она презирала каждое из них. Москвина — неповторимая.  — Ольга Сергеевна, как ваша нога? — аккуратно спросил он, видя, что повреждение доставляет ей еще больший дискомфорт.  — Никак.  — Точно?.. — переспросил он, на что ответа не последовало. Он переспросил.  — Вадим Юрьевич, вам в тишине совсем не сидится? — уже возмутилась она. Казанцев хотел было ей ответить, но она продолжила: — И так день с самого утра не задался! Голова гудит, так мало того, что еще сюда отправили, так я и в лифте застряла! Еще и с вами! — увидев, как его переживание сменилось обидой на последнюю ее фразу, она попыталась оправдаться: — Извините, дурость выпалила на эмоциях, я так не думаю, на самом деле, просто..  — Просто я вам уже досаждаю своим надоедливым обществом, понимаю, — подняв брови, сквозь зубы процедил мужчина.  — Да нет же! Просто все сложно. Раньше все было под моим контролем, все было идеально, не без изъянов, конечно, но они были несущественны. А тут появились вы со своими амбициями и хоккейной командой. Все такие из себя! Приехали из своей столицы, стали создавать свои правила, усложняя мне, тем самым, работу. Вы просто невыносимы, Вадим Юрьевич! — женщина дала волю эмоциям, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. Вадим впервые увидел ее без маски каменной леди и не понял такой реакции, ей несвойственной. И, даже не подумав, пересел к ней. Ольга недоумевающе на него посмотрела, в то время как он опустил руку на ее плечи: — Вадим Юрьевич, — уже прошептала она.  — Я за него, — успокаивающим низким голосом сказал он свою короночку.  Женщина попыталась выбраться из оков мужских объятий, посчитав, что это неправильно и неудобно, но не смогла противостоять Казанцевскому напору и уютно расположилась в его руках. Женская голова невольно упала на его плечо.  — Ольга Сергеевна, отдохните, невесть сколько нам здесь еще торчать, — поглаживая Москвину по плечу, усыпляюще молвил Вадим. Ольгины веки от тяжести упали, и дрем накрыл ее своим пуховым одеялом.   Впервые за долгое время Москвина чувствовала себя защищенной, хотя, казалось бы, находится она не то что бы в безопасности, но ей казалось, что, будь она в более комфортном для этого месте, она бы провалилась в самые глубины царства Морфея.  Опустив взгляд на расположившуюся в его руках женщину, Вадим задумался. Он осознал, что некогда бесчувственная язвочка-Москвина с покрытым ледяной корочкой сердцем сейчас мирно сопит на его плече, а несколькими минутами ранее дала волю подавленным эмоциям и даже пустила слезу. Он никогда не видел ее таковой. Погруженный в раздумья Казанцев тоже ненадолго прикорнул, инстинктивно опустив свою черепушку на женскую головушку. Бог знает, сколько они еще проторчали там, в этом приятном заточении: час, два, больше, меньше, но это ничего не значит, ведь, как только бригада раздвинет эти чертовы дверцы лифта, эта идиллия между коллегами улетучится. Она останется там, внутри этих металлических стенок, а они продолжат враждовать, представляя каждый свои интересы.