Yong's Magical Candlenights Adventure

Многоуважаемый король Баянгора, Согласно моему последнему отчету Вашему Величеству, я продолжил свое обучение у Вэриана королевского инженера Короны. Прошло семь месяцев с тех пор, как мы завершили наше путешествие и нашли Вечную Библиотеку, и четыре месяца с тех пор, как я вернулся из нашего королевства. Все это время мой наставник усердно трудился, чтобы безопасно раскрыть секреты, хранящиеся внутри. Ваше Величество будет счастливо узнать, что я все еще веду подробные записи наших находок и включил самую последнюю их версию в это письмо. Как всегда, все включенное было одобрено моим наставником для распространения. Королевство Корона занято как никогда, поскольку мы будем принимающим королевством как во время празднования Свечных Ночей, так и во время Ежегодного Съезда Научного Совета. Хотя я знаю, что семья Вашего Величества будет присутствовать на Свечных Ночах, а королевский министр науки — на съезде, я все равно выполню свой долг посла и отправляю Вам всю самую важную информацию с мероприятий. Я все еще очень ожидаю получить ответ от Вашего Величества, особенно касательно первоначальных эскизов дизайна изобретения, над которым я работал последние несколько месяцев. Я действительно думаю, что это будет потрясающее художественное откровение для Баянгора! Ваш слуга и научный посол, Йонг В последний раз взглянув на свое письмо, Йонг аккуратно сложил его и положил в конверт, который адресовал Королевскому дворцу Баянгора. — Вот. Теперь все, — сказал он. Убедившись, что оно запечатано и готово к отправке, он гордо протянул его коренастому темноволосому курьеру, который стоял, ожидая его. — Убедитесь, что все доставлено в целости и сохранности, мой добрый господин! — затем курьер взял письмо и положил его в свою сумку. — Я присмотрю за ним, как и всегда, Малыш Йонг, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. — Подождите! — крикнул Йонг вслед. Курьер остановился и оглянулся через плечо. — Вы точно уверены, что для меня нет писем? — Я проверил уже трижды, — вздохнул курьер. — Я знаю, — сказал Йонг, подавляя разочарование, которое снова возникло в его голове. — Просто… я думал, что получу ответ от короля Баянгора. Или хотя бы от кого-то из его семьи… или придворных… кого-то. Лицо курьера смягчилось, и он сделал шаг к Йонгу. — Уверен, они все просто заняты вещами, о которых мы и не догадываемся. Может, когда я приду в следующий раз, ты получишь ответ. — Да, — тихо сказал Йонг. — Может быть. — Не вешай нос. Такой молодой человек, как ты, не может быть сегодня таким подавленным. Не во время… Где-то вдалеке загудела труба, прервав курьера и заставив их обоих оживиться. Из ближайшего окна они увидели большую процессию, проходящую через Корону и направляющуюся к замку. Отсюда Йонг мог видеть флаг Кото. — Она здесь! Едва махнув рукой на прощание, он помчался по коридору к главному входу. Его путь был заполнен служащими замка, которые спешно готовились к долгой неделе празднеств. Залы уже были безупречно вымыты и украшены звездами, флагами и множеством свечей. Йонг нырнул под лестницу, которую двое мужчин двигали от стены к стене, развешивая ленты и гирлянды под возвышающимися потолками. Они автоматически подняли свой груз, чтобы он мог с легкостью проскользнуть внизу. Он пробирался сквозь толпу служанок, стирающих пыль с картин и полирующих латунь. Они приподнимали юбки, освобождая путь, когда он улыбался им. Служанки ласково качали головами, а потом возвращались к работе. Йонг подпрыгнул и съехал по перилам еще одной лестницы, ловко приземлившись среди слуг, спешащих в кухню и из нее. Он остановился, чтобы полюбоваться огромными жареными блюдами и ароматными тарелками с едой, марширующими на катящихся тележках в параде, готовящемся для ночного пиршества. Его глаза сияли при виде красочной экспозиции глазированного печенья: золотые коронианские солнца, серебряные звезды и белоснежные снежинки. Не в силах сдержаться, Йонг схватил печенье в виде снежинки и помчался по коридору. Перед тем, как он успел выйти из кухни, на его пути встала шеф-повар. Она сердито посмотрела на него и наполовину съеденное печенье в его руке. Йонг покраснел и смущенно улыбнулся. Женщина закатила глаза, но улыбнулась в ответ. Затем она взяла тряпку, грубо вытерла крошки с его щеки и взъерошила ему волосы, прежде чем вернуться к работе. Глаза Йонга расширились от удивления, прежде чем он расплылся в ответной улыбке. Праздничное настроение однозначно имело свои преимущества. Наконец, он помахал персоналу и побежал дальше, завернув за угол. Он был почти у выхода, когда врезался головой во что-то высокое и тонкое. Найджел отступил назад, и стопка бумаги, на которой он что-то писал, взлетела в воздух. — Святые угодники! — Простите! — воскликнул Йонг, принимаясь судорожно собирать все бумаги. Он услышал, как Найджел хмыкнул, и встревоженно поднял глаза, чтобы увидеть его хмурое лицо. — Как будто у нас было мало проблем, когда один придурковатый изобретатель бегал по этому месту, — пробормотал он, не заботясь о том, слышит ли его Йонг, собирающий бумаги. — Принцессе стоило думать лучше, прежде чем позволять детям безудержно носиться по замку, — его хмурый вид превратился в насмешку, он презрительно фыркнул. — С другой стороны, она не намного лучше. — Возможно, некоторые могут назвать оптимизм принцессы ребячеством, — раздался новый голос. Кто-то махнул еще одной стопкой бумаг перед лицом королевского советника. Найджел резко поднял голову и оказался лицом к лицу с Хьюго. Алхимик очаровательно улыбнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то острое. — Но я бы не стал так говорить, если бы хотел сохранить свою работу. А то это немного лицемерно. Найджел вскочил на ноги, зло зашипев. Из-за более высокой фигуры Хьюго появился Вэриан, который мило улыбнулся, как только оказался в поле зрения. — Но, как бы то ни было, не позволяй нам себя останавливать, — сказал Вэриан, нежно поднимая Йонга на ноги и забирая бумаги, которые он собрал. С неожиданной, — насколько знал Йонг, — силой он сунул их в грудь Найджела. — В конце концов, что вообще может знать придурковатый изобретатель? Лицо Найджела стало свекольно-красным, его рот скривился в молчаливой ярости. А потом, не говоря ни слова, он повернулся на каблуках и зашагал прочь. Хьюго и Вэриан закатили глаза, прежде чем обменяться взглядами. — Просто для протокола, — сказал Хьюго. — Он назвал тебя придурковатым изобретателем, — Вэриан театрально вздохнул, приложив к груди руку в перчатке. — Что, правда? — его лицо стало невозмутимым. — А я только подумал, что он ко мне потеплел. Йонг не мог не рассмеяться, хотя по-прежнему с опаской поглядывал вслед королевскому советнику. — Я точно не могу подложить фейерверк в его матрас? — в сотый раз спросил он. Вэриан только усмехнулся и положил руку на плечо своего ученика. — Не переживай из-за него. Он только лает, но не кусает... — И даже лай больше похож на тявкань- ауч, — Хьюго пытался его перебить, но Вэриан тут же ткнул его локтем в живот. — Просто важно, чтобы мы не давали ему реального, законного повода пойти к королю и королеве, — как ни в чем ни бывало продолжил Вэриан. — Так что никакого «случайного» поджога. Йонг немного поджал губы, но кивнул в знак согласия. Так же, как он делал каждый раз, когда они повторяли этот разговор. Хьюго поморщился, потирая бок, но плавно переключился на то, чтобы приобнять своих спутников за плечи и начать подталкивать их к двери. — На сегодня достаточно скучных и ответственных отношений наставник-ученик. Нам нужно встретить принцессу. Ее Королевское Высочество не может вечно чахнуть в своей золотой карете.

***

Карета Нуру не была буквально золотой, в отличие от ее матери. Хьюго, Вэриан и Йонг наблюдали за роскошной процессией, входящей во двор, с разной степенью благоговения. Угольно-черные котоанские жеребцы в идеальном синхроне рысью тащили караван. Каждая карета была великолепна по-своему: перламутровые и цвета слоновой кости, насыщенное красное дерево с котоанским флагом цвета фуксии, но ни одна из них не была так прекрасна, как золотисто-фиолетовая карета королевы, идущая посередине. К тому времени, как процессия остановилась, трио алхимиков едва могло оторвать челюсти от земли. Затем из кареты королевы раздался знакомый пронзительный голос. — Ты пригласила кого?! — закричала Нуру. Парни едва могли различить больше приглушенных голосов, спорящих внутри. Они обменялись взглядами, но подпрыгнули, когда дверь кареты распахнулась. Нуру стояла в дверях, сдержанная и грациозно улыбающаяся, как будто ничего не произошло. Она вежливо взяла протянутую руку лакея и сошла на землю. Ее пурпурное зимнее платье, задрапированное мерцающими, полупрозрачными слоями вышитых звезд, было гораздо более экстравагантным, чем те, которые они обычно видели. На ее скульптурных локонах красовалась золотая корона, концы которой расходились подобно солнцу. Было ясно, что их подруга была здесь как принцесса, а не простой посол. Однако это не помешало ее элегантному выражению лица расплыться в широкой улыбке при виде друзей. — Йонг! — крикнула она, приподняв подол платья, чтобы двигаться быстрее. — Вэриан! Хьюго! — они вчетвером столкнулись в объятиях. — Нуру! — ответил Йонг, сжимая ее талию. — Рад тебя видеть, — тепло сказал Вэриан. — Я проигнорирую то, что я, кажется, последний, кто получил привет, — съязвил Хьюго. Нуру закатила глаза и потянулась, чтобы хлопнуть его по плечу. Вслед за ними по большим ступеням дворца спустились Рапунцель и ее родители, чтобы встретить королеву Кото — Адру. Она бросила на Нуру раздраженный взгляд, прежде чем вернуть дипломатическую улыбку перед королевской семьей Короны. Две старшие сестры Нуру, Зури и Аша, вышли из другой кареты. Затем из третьей вышли младшие сестры Нуру, Амали и Ниара, вместе с пожилой женщиной, которая могла быть только бабушкой Нуру. Четыре принцессы послушно выстроились позади своей матери для представления, в то время как бабушка Нуру прошла мимо них и направилась прямо к группе молодых ученых. Группа расступилась, когда она приблизилась, ее глаза были теплыми и улыбающимися, когда она выжидающе встретилась глазами с Нуру. Она отступила от своих друзей, чтобы широко развести руки для знакомства. — Биби, это мои друзья! Вэриан, Йонг и Хьюго. Они помогли мне найти Библиотеку и всех спасти. Я бы не смогла сделать это без них, — затем она повернулась к ребятам. — Это моя Биби. Она была первой, кто поверил в мои слова о комете. Если бы не она, я бы никогда не пошла с вами, ребята, — гордо сказала она. Йонг и Вэриан почтительно поклонились пожилой женщине, но, к всеобщему удивлению, первым заговорил Хьюго, протянув руку. — Очень приятно. Ваша внучка довольно крутая для принцессы, — улыбнулся он. Йонг вздрогнул, когда Нуру уставилась на его нарочное отсутствие приличий. Она учила их королевскому этикету перед своей коронацией, но Хьюго, похоже, это никогда не волновало. Прежде чем она успела отругать его, Биби от души рассмеялась и взяла руку Хьюго в обе свои. — Мне тоже очень приятно. Ты именно такой, каким она тебя описывала, — усмехнулась она. Йонг подавил желание фыркнуть, увидев озадаченное выражение лица Хьюго. — …а это моя мать, Великая Герцогиня Акили, — они услышали голос королевы Адры, стоящей у лестницы. Вэриан и Йонг выпрямились и шагнули вперед рядом с Хьюго. — Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваша Светлость, — сказал Вэриан, но вздрогнул, когда пожилая герцогиня схватила его за руку. — Называй меня Биби, дорогой. Ты практически семья для моей маленькой Ру-ру, — ответила она, не обращая внимания на румянец, покрывший щеки Нуру. Брови Хьюго взлетели вверх, когда его лицо приобрело зловещий оттенок. — Извините, вы только что назвали ее… — прежде чем Хьюго успел договорить, открылась дверь еще одной кареты, и Биби внезапно развернула четверых друзей и с удивительной силой повела их вверх по лестнице. — Пойдемте, пора уходить с этого холода, — она повела их наверх, когда королева Адра снова заговорила. — Прошу приветствовать моего нового советника, герцога Чанду, — Нуру напряглась, и Йонг заглянул ей за спину, чтобы посмотреть. Герцог Чанду был молодым, красивым мужчиной с аккуратно подстриженными локонами и очаровательной улыбкой. Он низко поклонился королевской семье Короны и взял Рапунцель за руку. — Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваше Высочество, — сказал он, подмигивая. Рапунцель солнечно улыбнулась, а улыбка Юджина стала острее. — Да, да, я уверен, что это так. Большая честь, — Юджин собственнически обнял жену за плечи. Герцог Чанду, казалось, не заметил этого, переключив свое внимание на королеву Ариану и Фредерика. Тогда Йонг заметил, что его костюм был точно такого же оттенка фиолетового, как и платье Нуру. Биби продолжала вести их внутрь замка. Оказавшись внутри, Вэриан повел группу в одну из многочисленных королевских гостиных. Он повернулся, чтобы посмотреть на Нуру, которая все еще была напряженной и хмурой. — Что это было? — спросил он. — Да, что это был за парень? — вмешался Йонг. — И почему он такой противный, — услужливо добавил Хьюго. Вместо того чтобы ответить хотя бы на один из вопросов, Нуру повернулась к Биби с возмущенным взглядом. — Поверить не могу, что она пригласила его на Свечные Ночи! — она фыркнула и начала мерить шагами комнату. — Мало того, что мне приходится видеть его на каждой королевской встрече, так теперь еще и это? О чем она только думала? Неужели она действительно думает, что я собираюсь расставаться с Эмбер из-за этого… этого… Все еще очень потерянные, ребята вздрогнули на этих словах. Глаза Вэриана расширились. — Воу-воу, в смысле «расставаться с Эмбер»? — несмотря на то, что они познакомились только в прошлом году, Вэриан очень оберегал свою кузину. Нуру резко остановилась, ее глаза тоже расширились. — Я не расстаюсь с Эмбер! — парировала она в защитном жесте. Биби успокаивающе положила руку Нуру на плечо, и она выдохнула. — Простите. Просто- вы же помните мою коронацию, верно? — Когда тебе исполнилось восемнадцать, и быть принцессой стало твоей работой, а не просто титулом? — спросил Йонг, вспоминая, как Нуру объясняла ему все тонкости официального становления принцессой. — Да, — она слабо улыбнулась. — Все прошло нормально? — спросил Вэриан, обеспокоенно нахмурив брови. — Я знаю, что ты была напряжена перед коронацией. Ты уже была послом и королевским астрономом. — Все было более-менее хорошо. Обязанности коронованной принцессы сравнительно легкие, особенно если ты третья по старшинству, — тон Нуру стал спокойнее. — Но это также означает, что идиоты вроде Чанду, — она сердито посмотрела на дверь. — Начали видеть во мне способ попасть в королевскую семью. Он пытался ухаживать за мной неделями, и моя мать не стала его останавливать, — бабушка Нуру посмотрела на нее сочувствующими глазами и похлопала ее по руке. — Дорогая, твоя мать пригласила Чанду, чтобы помочь ему приспособиться к новой дипломатической должности. Его дедушка был одним из главных советников короля — ему придется соответствовать высоким ожиданиям. Он амбициозный молодой человек, но точно неплохой. Я уверена, что со временем он оставит тебя в покое, — Нуру с сомнением посмотрела на бабушку, пока улыбка Биби не стала озорной. — А если он этого не сделает, у тебя есть три крепких молодых человека, которые могут преподать ему урок. — Не думаю, — засмеялся Хьюго. — Что Старберст нуждается в том, чтобы кто-то преподавал урок вместо нее, но мы будем держать ухо востро. — Просто дай нам знать, если он перегнет палку, ладно? Я уверен, Рапунцель поможет держать его подальше от тебя во время празднования, — предложил Вэриан. — Я не хочу, чтобы до этого дошло, — сказала Нуру. — И без того сложно заставить придворных меня уважать. Я должна показать им, что могу сама с этим справиться, — ее разочарование сменилось решимостью, когда она встряхнулась. — Простите, ребята, я не хочу портить вам Свечные Ночи. — Ты ничего не портишь, — Йонг поднял руку, чтобы положить ее на руку Нуру. Она мягко улыбнулась ему, затем ее глаза заискрились осознанием. — Кстати! Разве это не будут твои первые Свечные Ночи, Йонг? — улыбнулась она. — Похоже на то, — пожал плечами он, улыбаясь в ответ. — Вы ведь отмечали баянгорские праздники только дома, да? — спросил Вэриан. — Я даже не знал, что праздники отмечаются в каждом королевстве, — сказал Йонг, все еще испытывая благоговение от мысли об этом. — Естественно ты не знал, — презрительно фыркнул Хьюго. — Свечи — это просто чопорный праздник для королевских особ и знати. Отмечание образования «Величайшего союза в истории», — его пальцы согнулись в воздушных кавычках. — Без обид, — бросил он бабушке Нуру, которая весело улыбнулась. — Дон водила меня на несколько таких в качестве королевского инженера, и это не более, чем неделя пиршеств и политического подкупа. Они добавили дарение подарков для нас, простолюдинов, но это день за месяц до Сигревета, и ни у кого в Ингварре нет денег на два праздника с дарением подарков подряд. Нам даже не выделяют выходной. По крайней мере, этот Солнечная принцесса сделала интересным со всем этим наблюдением за звездами. Вэриан и Нуру закатили глаза от драматизма Хьюго, когда Вэриан положил руку на плечо Йонга. — Я обещаю тебе, что дела обстоят намного лучше. По крайней мере, в Короне. У нас на самом деле нет своего собственного зимнего праздника- — Что удивительно, потому что вы, кажется, отмечаете все остальное. Вэриан бросил на Хьюго сердитый взгляд. — …так что для Свечных Ночей мы выложились по полной. — А ведь реально. Вообще все. Корона — практически мировая столица вечеринок. Как это у вас нет зимнего праздника? — снова заговорил Хьюго. — Будут пиры и вечеринки, все верно, — продолжила Нуру, уже привыкшая игнорировать Хьюго. — Но мы будем веселиться и по-своему. Есть множество традиций для Свечных Ночей. Мы можем украсить елку свечами, сделать засахаренный миндаль, повесить омелу, покататься на санках… — А почему омелу? — спросил Йонг. — Ну… эм… — Нуру запнулась, а затем на ее лице отразилось отвращение, как будто она что-то вспомнила. — Думаю, эту традицию мы можем пропустить. — Вообще-то эта традиция не так уж плоха, — прервал ее Хьюго, послав Вэриану взгляд, который заставил его покраснеть, а Йонга — решить, что он предпочел бы остаться в неведении. Затем Вэриан пришел в себя и повернулся к Йонгу. — Суть в том, — прощебетал он. — Что Свечные Ночи — это праздник дружбы. И мы позволим тебе убедиться в том, что она у тебя самая лучшая. Остальные согласились, и Биби тепло улыбнулась, наблюдая за ними из своего мягкого кресла. И тут раздался стук в дверь. Она открылась мгновение спустя, и в зал вошла женщина с серебряной косой и шрамом на левой щеке. Она бросила свой суровый взгляд на комнату, и когда он упал на Хьюго, ее глаза слегка смягчились. — Донни! — воскликнул Хьюго, и его улыбка расширилась до чего-то удивительно искреннего. Донелла кивнула в знак приветствия, прежде чем повернуться к Великой герцогине с поклоном. — Простите, Ваша Светлость, но я хотела бы поговорить с моим сы- коллегой, — сказала она. Йонг заметил, что в последнее время во время своих визитов Донелла все ближе и ближе к тому, чтобы произнести слово на букву «С». И он задавался вопросом, означает ли это, что Хьюго близок к тому, чтобы произнести слово на букву «М». В своем кресле, превращенном в трон ее тихим королевским присутствием, Биби подняла руку в небрежном разрешении и повернулась к Нуру. — Я бы хотела устроиться в своей комнате перед сегодняшним приветственным пиром, — Нуру выпрямилась, словно была шокирована. — Ох! Прости, Биби, ты, должно быть, устала после дороги, — принцесса бросилась помогать бабушке встать, глядя на мальчиков. — Значит, увидимся вечером, ребята? — Конечно! — ответил Вэриан. — Хорошо отдохните! — сказал Йонг Биби, которая в ответ одарила его нежной улыбкой. — Заметано, Мерцашка, — сказал Хьюго, затем вопросительно посмотрел на Вэриана. Что бы он ни спросил, тот кивнул в ответ и потянулся, чтобы сжать его руку. — Увидимся, Веснушка, — Хьюго чмокнул своего парня в щеку и взъерошил волосы Йонга. — Фейерверк, — затем он последовал за Нуру и Биби за дверь и оказался рядом с Донеллой. Когда две пары пошли в противоположных направлениях, Йонг мог слабо слышать голос Хьюго, начинающего толкать драматичную тираду своей приемной наставнице. — Тогда… до вечера? — Йонг вопросительно посмотрел на своего наставника. Вэриан оглянулся на него с лукавой усмешкой. — Ну, если ты не занят, мне еще нужно докупить кое-что, чтобы повыпендриваться на Научном съезде, — сказал он, вытаскивая список из кармана жилета. — Я помню, ты очень хотел попробовать титановый порошок в своих фейерверках, — глаза Йонга расширились от волнения. — Я возьму пальто! — затем он повернулся и выбежал за дверь, оставив в зале Вэриана, с теплотой качающего головой. — А я смогу заняться точно-не-купленными-в-последнюю-минуту подарками, — сказал он себе, возможно, довольный немного больше нужного. — Превосходное планирование, Вэриан.

***

Казалось, вся Корона была украшена огнями и окутана гирляндами из сосны и падуба. Сладкий аромат выпечки и конфет витал в воздухе из каждого согретого очагом окна. Глядя на улицы и крыши, покрытые снегом и лентами, Йонг был вынужден согласиться с Хьюго: все это очень напоминало ему Сигревет, если бы не свечи, которые нарушали поздний вечерний мрак, выстраиваясь вдоль дороги и освещя каждый выступ и окно. Йонг задавался вопросом, насколько это все пожароопасно, но большинство свечей хранились под стеклом или были окружены галькой на земле. Йонг и Вэриан метались из магазина в магазин, покупая как свои обычные припасы, так и маленькие праздничные безделушки и угощения, которые Йонг никогда раньше не видел и не пробовал. Вэриан показал ему примитивную куклу, сделанную для того, чтобы колоть орехи во рту, красно-белую полосатую конфету, согнутую как крючок, и даже гигантский носок, в который люди обычно кладут подарки в последний день Свечных Ночей. Все это не имело никакого смысла для Йонга, но он позволил Вэриану купить ему носок и впитал странную теплую атмосферу, окружавшую рынок. Корона всегда была добрым, счастливым местом. Но было что-то уникальное в этом празднике, что увеличивало эти показатели раз в десять. Они проходили мимо кондитерской дяди Монти и пекарни Аттилы, когда Йонг увидел на витрине торт с изображением большого, пухлого человека в красной лакричной шляпе и пушистой глазированной бороде и остановился, чтобы с любопытством рассмотреть его поближе. Вэриан заметил это и проследил за его взглядом до сладостей. Он усмехнулся, когда увидел, что привлекло внимание его ученика. — Это Святой Ник, — фыркнул Вэриан. — Исторически Свечные Ночи — это история о лидерах Семи Королевств, объединивших силы, чтобы пережить суровую зиму. Но с этим связано несколько сказок. И он один из них: дух, который, по преданию, спас первых Семи Королей. Теперь он дарит подарки добрым людям и хорошо воспитанным детям. Йонг с сомнением посмотрел на Вэриана. — Это сказки типа «Лунный камень, Золотой цветок, Вечная Библиотека»? Или это что-то вроде сказки «оставь молочные зубы под подушкой, чтобы получить новые детали»? — Вэриан задумчиво посмотрел на покрытого инеем Святого Ника и хмыкнул. — Ставлю на второе, — ответил он. Удовлетворенный, Йонг продолжил идти по дороге. Он искал подарок для Нуру, который предложил Вэриан, когда раздался веселый голос. — Вэриан! Оба обернулись и увидели знакомую рыжую голову, вверх и вниз прыгающую над толпой. Прямо за Уллой стояла гигантская фигура Квирина, двигавшегося сквозь толпу, словно айсберг в море. Улыбка Вэриана стала шире при виде его родителей. Даже спустя все эти месяцы, вид Уллы вызвал тихое благоговение на лице Королевского Алхимика. — Мама! Папа! — воскликнул он и поставил свои сумки как раз в тот момент, когда Улла прыгнула к нему в объятия. Он был чуть выше нее, но сила, унаследованная Вэрианом от отца, позволила ему с легкостью покружить ее над землей, прежде чем поставить на землю. — Что вы делаете в городе так рано? Я думал, вы приедете только на Звездопад. — Закупаемся в последнюю минуту, — ответил Квирин, его глаза были полны эмоций при виде объятий жены и сына. — Твоя мать сожгла половину кладовки. — Это был совершенно безопасный эксперимент! Откуда мне было знать, что ты пек и везде рассыпал муку? — парировала Улла, затем повернулась к слегка обеспокоенному выражению лица Вэриана. — У меня все было под контролем, детка. Не переживай, — он не выглядел убежденным. — Кажется, я наконец начал понимать, что ты чувствовал все эти годы, пап, — сказал Вэриан, обменявшись сочувственным взглядом с Квирином. Улла восприняла это как оскорбление. — Прошу прощения, молодой человек, я вполне способна позаботиться о себе сама! Я одна из величайших алхимиков всех времен. Я открыла секреты Вечной Библиотеки. Я дала жизнь Вэриану из Короны. Я не потерплю этой клеветы! — воскликнула она, в основном с фальшивым возмущением, если верить ее улыбке. Вэриан и Квирин начали смеяться, а громкий искренний смех от пары отца и сына был довольно редким явлением. Йонг молча наблюдал за ними тремя. Сначала он просто наслаждался их семейными радостью и весельем. Они действительно заслужили это. Но, стоя здесь, он вспомнил Нуру с ее Биби. Вспомнил Хьюго и Донеллу. Вспомнил свою семью, жившую за сотни миль отсюда. Тоска по дому не была необычным чувством для Йонга. Впервые он покинул дом в очень юном возрасте, чтобы путешествовать по миру и искать приключения. Тогда он не чувствовал себя таким уж юным, но в четырнадцать лет свои двенадцать казались ему чем-то из прошлой жизни. Особенно учитывая все, что он видел и пережил с тех пор. Наконец, семейное трио повернулось к Йонгу с тройными улыбками. — Йонг! Я так рада тебя видеть! — воскликнула Улла. — Как проходит твое обучение? — Отлично! — Йонг попытался ответить на их улыбки, но не почувствовал этого в своих глазах. Он надеялся, что никто не заметит, но через секунду на лбу Вэриана образовалась морщинка, когда он потянулся к плечу Йонга. — Ты в порядке? — спросил он тихим голосом. Щеки Йонга покраснели от стыда, когда он отвел взгляд. — Д-да. Я в поря… Ложь Йонга прервал крик. Они четверо обернулись, чтобы заглянуть в окно кондитерской, и увидели, как внутри в хаосе бегают люди. Затем сквозь шум они услышали крик Монти. — Вон! Убирайся, надоедливый паразит! — они увидели вспышку метлы, прежде чем дверь распахнулась, и наружу выскочил Руддигер. Енот увидел Вэриана и тут же вскарабкался на его плечо. Монти последовал за ним с гневно красными щеками, когда его взгляд упал на широко раскрытые глаза Вэриана. — Молодой человек, контролируйте свое животное! — крикнул он. — П-простите, я не знал, что он пошел за мной в город, — запинаясь, пробормотал Вэриан. Через минуту Монти нехотя успокоился. — В честь Свечных Ночей я закрою на это глаза. Но следите за этим енотом, или мне придется запретить вход сюда вам обоим! — затем он развернулся и ушел в магазин. Все четверо были ошеломлены внезапными событиями, но Вэриан стряхнул с себя шок и бросил взгляд на Руддигера. — Мы уже говорили об этом, приятель. Ты не можешь заходить в магазины без меня, — отругал он его. Руддигер имел порядочность выглядеть хотя бы немного раскаявшимся, поэтому смущенно предложил Вэриану украденную леденцовую трость. Вэриан отказался и повернулся к своим родителям. — Мы лучше пойдем. Не думаю, что Руддигер сможет сдержаться рядом со всей этой едой, — енот недовольно чирикнул, но тут же успокоился, когда его почесали за ухом. Квирин и Улла понимающе кивнули и обняли Вэриана на прощание. Затем они похлопали Йонга по плечу. — Хорошо вам провести Свечные Ночи, ребята, — пророкотал Квирин. — Увидимся через пару дней. — Оставайтесь в тепле! — подхватила Улла. — А ты приходи повидать свою бедную мать, пока не закончились празднества. И приводи друзей! — она нежно взяла лицо Вэриана в свои руки и поцеловала его в лоб. Затем пара продолжила свой путь по улице, держась за руки. Глупая улыбка не сходила с лица Вэриана, пока он смотрел, как они уходят. Когда он повернулся к Йонгу, тому наконец удалось придать своему лицу нейтральное выражение. — Пойдем готовиться к празднику, — сказал Вэриан и повел их обратно в замок. Йонг тихо последовал за ним и громко задумался.

***

Йонг уставился на себя в зеркало, сидя в своей комнате в замке. В этот раз его одежда не была опалённой, а волосы были аккуратно уложенными. Все, о чем он сейчас думал, — его мама не поверила бы, узнав, что у него вообще есть ничем не запачканный комплект одежды. Хотя даже этот не был идеальным. Пальцы Йонга коснулись места, где он сшил разошедшийся шов. Он вспомнил, как мама качалась в своем любимом кресле и штопала многочисленные дыры в его любимой куртке. Она бросила взгляд вниз, где лежала большая куча остальной одежды Йонга, сожженной и порванной его безрассудными экспериментами. Йонг переминался с ноги на ногу с другой стороны от нее, виновато глядя в пол. Его мама вздохнула. — Если ты будешь продолжать этим заниматься, то не лишним будет научиться шить, — сказала она, а затем потянула восьмилетнего Йонга к себе на колени, чтобы показать ему иголку и нитку. Ее руки, обнимавшие его, были теплыми. В своей комнате в замке Йонгу было холодно. Он подошел к своему рабочему столу, достав бумагу и ручку. Дорогие мама и папа, Счастливых вам Свечных Ночей! Я узнал столько нового за время моего обучения здесь. Научные штуки, которыми я не буду вас утомлять, но они все равно удивительные. Я знаю, что был дома уже через пару месяцев после того, как нашел Библиотеку, но я все равно очень по вам скучаю. Я скучаю по вам и всем моим старшим братьям и сестрам. Я скучаю по Лину, и Чену, и Ли, и Пину, и Юэ, и Шен. Скучаю даже по Ру. Я так рад, что вы отпустили меня в это удивительное приключение. Но иногда я думаю: почему вы отпустили меня так легко? Потому что я был таким проблемным? Сейчас я вырос. Я больше не тот ребенок, который все сжигал. Пока я не хочу возвращаться домой… еще столькому надо научиться! Но иногда я не могу не задаться вопросом, нравился бы я вам больше сейчас. Люблю вас. Завтра я напишу письмо, которое смогу отправить. Ваш Йонг Закончив, Йонг сложил бумагу и положил ее в конверт. Он тщательно запечатал его воском и открыл самый нижний ящик в комоде у кровати. А затем аккуратно положил свое письмо рядом со всеми остальными письмами, которые он никогда не отправит. Затем Йонг задул свечу на столе и вышел из комнаты, чтобы присоединиться к вечеринке. Снова улыбаясь вовсю.