Судьба всегда права

      Этого не может быть.       Му Цин смотрит на своё запястье, а потом на запястье Фэн Синя рядом и отрицательно качает головой.       Этого не может быть. Не может! Не должно!       Сердце тоскливо сжимается, и что-то тёмное, холодное и унылое скребёт изнутри по рёбрам. Му Цин хватается левой рукой за свитер на груди, рядом с сердцем, которое пытается пробить себе выход наружу, потому что ему тесно и больно.       Кажется, что весь мир рассыпается в такт этим ударам, падая песком, пеплом или даже прахом, утекая сквозь пальцы, как и то время, что у них было, но закончилсь.       У них больше нет времени, нет будущего и нет шанса.       Нет.       Они больше не могут быть вместе, потому что «Я хочу найти свою родственную душу, Му Цин», потому что «Я верю в судьбу, Му Цин», потому что «Ты моя родственная душа, Му Цин, я это знаю».       Но на запястье Фэн Синя тонким курсивом выведено «Фу Яо», и это имя врезается в сердце Му Цина будто лезвие.       А чёткое, геометричное «Нань Фэн» на запястье Му Цина наверняка сейчас выжигает сетчатку Фэн Синя, потому что он смотрит на бледное запястье и сам бледнеет от осознания.       Осознания, что они не будут вместе.       Потому что «Нам исполнится восемнадцать и на наших запястьях будут имена друг друга, Му Цин, вот увидишь» оказалось ложью.       — Что, — голос хрипит, и Му Цин прокашливается, чтобы продолжить. Его горло сводит спазмом, говорить получается только через силу хрипло и с дрожью: — Что нам делать теперь?       Фэн Синь всё ещё пялится на чужое имя на запястье Му Цина и отрицательно качает головой, явно не в состоянии понять и осмылить в полной мере ужас произошедшего.       — Я не знаю, — шепчет он потерянно и хватает собственную руку с именем неизвестного им Фу Яо. Проводит большим пальцем по надписи, словно её можно просто стереть, словно судьбу можно изменить также просто, как опечатку — стереть карандаш ластиком и переписать.       — Ты не знаешь, — Му Цин усмехается совсем невесело и отворачивается, опираясь на ограждение. Смотрит вниз, туда, где далеко-далеко плещется чёрная вода, где волны разбиваются об опоры моста, как надежды Му Цина о чужие имена, высеченные на запястьях кистью судьбы. — Я тоже не знаю, Фэн Синь.       — Му Цин, — имя с его уст срывается привычно, так хорошо и правильно, что сердце вновь сжимается до боли и корчится. Му Цин не знает, чего хочет больше: никогда больше не слышать, как Фэн Синь зовёт его по имени или слышать это каждый день своей бессмысленной жизни?       Без Фэн Синя она точно станет бессмысленной, он в этом уверен.       — Ты хотел найти свою родственную душу, — Му Цин оборачивается, и его выражение лица спокойное, он старательно запихивает боль куда подальше. — Это не я. Значит это… конец?       — Му Цин, — Фэн Синь заламывает брови, и его лицо становится таким уязвимым, почти испуганным. Му Цин никогда его таким не видел. Его это пугает и ранит не меньше, ведь обычно он такой надёжный и тёплый, сильный и уверенный.       Видимо, настала его очередь быть сильным и уверенным.       — Ты хотел найти свою родственную душу, — повторяет он. Улыбается через силу, наверное, невероятно криво и до противного неискренне, но он делает это для Фэн Синя. Надеется, что ему так будет лучше, легче, не так больно. — Тебе надо пойти в одно из агенств поиска и…       — Подожди, — Фэн Синь делает шаг навстречу, но замирает так и не коснувшись, не в силах подойти вплотную и обнять как обычно. Эти два имени на запястьях встали между ними огромной каменной стеной и глубочайшей пропастью. — Подожди, Му Цин, этого не может быть, тут какая-то ошибка…       — Фэн Синь, — Му Цин смеётся горько и чувствует, как глаза начинают болеть от попытки сдержать предательские слёзы. — Это судьба, и она связала нас с другими. Ты хотел этого, ты хотел следовать судьбе. Так иди и делай это!       — Нет, я же не этого хотел, — бормочет он, зарываясь пальцами в волосы. — Я хотел, чтобы это был ты!       Му Цин усмехается. Ему совсем не весело, но есть какая-то до истеричного смеха злая ирония в том, что Фэн Синь заставил его поверить в судьбу. Том, как он убеждал Му Цина, что они предназначены друг другу, что они идеально подходят и они просто должны оказаться родственными душами!       «Мы же постоянно ссоримся и цапаемся, но всегда миримся, мы всегда возвращаемся друг к другу, разве это не судьба?» — говорил Фэн Синь, и Му Цин верил! Правда верил. Даже согласился на глупый план узнать имена родственных душ вместе. Его день рождения немного раньше, чем у Фэн Синя, и он согласился замотать запястье и не смотреть на имя, пока оно не появится и у Фэн Синя.       Они решили посмотреть вместе. Встретиться на красивом мосту ночью и в полночь, когда наступит восемнадцатый день рождения Фэн Синя, посмотреть на свои имена на запястьях друг друга.       Вот только имена оказались совсем чужие.       План насмарку.       День рождения — провал.       Конец отношений.       Бесполезная жизнь.       — Что мне делать? — Фэн Синь поднимает взгляд на Му Цина, и тот на миг теряется. Что делать? Почему это Му Цин должен решать, что делать Фэн Синю со своей жизнью, он же и так отлично это знает и всегда знал! Он мечтал встретить свою родственную душу и жить счастливо! Так к чему вопросы?       — Откуда я знаю? — трёт переносицу и складывает руки на груди. — Ты хотел найти родственную душу, иди и ищи её! В чём проблема?       — В тебе! — вскрикивает Фэн Синь, и Му Цин тут же шумно втягивает воздух.       — То есть я ещё и проблема? — он смеётся коротко неверяще и отворачивается, задетый за живое. Пока ещё живое. На последнем издыхании. — Я что, виноват? Я виноват, что люблю тебя?       — Нет же, — Фэн Синь прячет лицо в руках. — Ты виноват в том, что я люблю тебя.       Му Цин поворачивает к нему болезненный взгляд и выглядит ещё хуже, чем до этого. Эти слова ранят больше обвинений. Слова о том, что Фэн Синь любит. Потому что, казалось, у них был шанс. Не будь у Фэн Синя желания быть со своей родственной душой.       — Извини меня, — спохватившись, он тут же извиняется, трясёт головой, словно пытается стряхнуть с себя все чувства. — Конечно, ты не виноват, просто… Я не знаю, что делать.       — Всё просто, — вздыхает Му Цин.       Он смотрит пустым взглядом, потому что знал об этом исходе ещё год назад, когда начал встречаться с Фэн Синем: у него будет родственная душа, и он бросит Му Цина. Как же он умудрился поверить в эти сладкие речи, что они могут оказаться родственными душами? Это же бред. Судьба никогда не была к Му Цину благосклонна и щедра, даже Фэн Синя она ему подарила всего на год и теперь требует вернуть.       — Не просто! — возражает Фэн Синь, и Му Цин правда, совершенно искренне не понимает почему тот медлит.       Может, он ждёт, что Му Цин начнёт просить остаться? Будет умолять и стоять на коленях? Плакать о своём разбитом сердце и вымаливать ещё хоть поцелуй? Что за бред! Му Цин не станет этого делать, даже если по ощущениям у него отрывают кусок его собственной души.       — Ладно, — он делает глубокий вдох и подходит к Фэн Синю ближе, собирается с силами и заглядывает прямо в глаза, твёрдо и уверенно. Фэн Синь растерян, значит, в этот раз уверенно решать дерьмо будет он. В этот последний раз он станет Фэн Синю поддержкой. За все те разы, что Фэн Синь поддерживал его.       Он достаёт из кармана монетку и кладёт на большой палец, старательно пытаясь подавить дрожь в руках.       — Орёл — остаёшься со мной, — говорит он и видит, как Фэн Синь медленно расширяет глаза. — Решка — ищешь родственную душу.       — Стой, — Фэн Синь хватает его за руку, прежде чем Му Цин успевает подкинуть монету, и, помедлив, спрашивает: — Что будешь делать ты? Если выпадет решка?       Му Цин запинается. Он смотрит на свою руку и на монету, которая тускло поблескивает в свете уличного фонаря и звёзд. Он перебирает её между пальцами и поднимает вверх, закрывая ей луну, такую далекую, прямо как душевное равновесие Му Цина.       Он никогда не мечтал найти свою родственную душу. Ему было плевать. Он всегда смотрел на людей рядом и никогда не рассчитывал, что судьба подарит ему хоть что-то хорошее. Он всегда был готов бороться за своё счастье, потому что он точно не из тех, кому оно просто падает в руки.       Как только Му Цин позволил себе поверить, что у них с Фэн Синем всё может быть хорошо, судьба напомнила, что он тут ровным счётом ничего не решает, и отвесила звонкую пощёчину чужими именами на запястьях.       Правильно. Если он загадал расставание на решку, то монета никогда не упадёт орлом вверх. Ровно настолько судьба любит Му Цина. И он ненавидит её в ответ.       Он будет искать свою родственную душу.       Даже если выпадет орёл, он бросит меня.       Если выпадет орёл, я попробую найти Нань Фэна.       Если выпадет решка, я спрыгну нахер с этого моста.       — Попробую найти его, — Му Цин поводит рукой с именем на запястье и вновь перебирает монету так, чтобы она легла на указательный и большой палец. Фэн Синь кивает и отступает на шаг, чтобы дать ему место.       Му Цин делает глубокий вдох, смотрит на Фэн Синя, который прикипел напряжённым взглядом к монете, и подбрасывает.       На миг Му Цину хочется, чтобы монета никогда не приземлялась, улетела в реку внизу, в канализацию или в ёбанную стратосферу, но никогда не падала на землю. Но она тоже подчиняется судьбе и звонко падает между ними.       — Что там? — Фэн Синь подлетает к монетке, Му Цин медленно подходит следом и оттягивает как может. Не хочет смотреть, не хочет видеть, не хочет знать, что судьба в очередной раз послала его к чёрту.       — Решка.       — Что ж, — Му Цин усмехается и отступает. Он не удивлён, ему просто больно. — Удачи?       Он разворачивается к перилам и смотрит на тёмную воду, которая скоро его примет к себе, и, возможно, там ему будет спокойнее или хотя бы не так больно. Надо только дождаться, пока Фэн Синь уйдёт, чтобы ему не было ещё больнее. И тогда Му Цин наконец прыгнет и забудет всё, забудет как страшный сон. Сон, где он вынужден попращаться с любимым человеком из-за чужого имени на запястье.       — Давай не затягивать? — он делает ещё несколько медленых шагов к ограждению. — Прощай, Фэн- Фэн Синь? Ты что делаешь?!       Шорох, звук шагов, и Фэн Синь пробегает мимо. Сердце Му Цина, и так едва живое, обмирает от страха, когда Фэн Синь бежит к ограждению реки. Он срывается следом, готовый ловить, хватать и не выпускать, зубами держать будет, но не даст ему спрыгнуть.       Но Фэн Синь сам тормозит и резко размахнувшись подаётся вперёд, наваливаясь на ограждение. Что-то блестящее сверкает в воздухе и через несколько мгновений падает в реку настолько далеко, что и всплеска не слышно.       — Что за… — Му Цин встаёт ближе и кладёт Фэн Синю руку на плечо, потому что сердце всё ещё грохочет и ему жизненно необходимо прикоснуться и убедиться, что Фэн Синь живой и здоровый стоит обеими ногами на земле. — Ты что сделал? Это монета?       — Да, к чёрту монету — Фэн Синь тяжело вздыхает и рывком разворачивается. — К чёрту судьбу, — он берёт Му Цина за щёки и притягивает для поцелуя. — К чёрту родственную душу, — проходится короткими поцелуями по носу, по щекам и подбородку. — Ты — часть моей души, — он заглядывает прямо в глаза и видит там застывшие слёзы.       Му Цин стоит шокированный, а потом делает медленный шаг навстречу, заключая Фэн Синя в крепкие объятия. Он чувствует, как предательская влага ползёт по щекам, он смахивает её, хлюпает носом, но ощущает разливающееся внутри тепло.       — Ты…?       — Я решил, — говорит Фэн Синь, и от испуга не осталось ничего, он вновь уверенный и сильный, такой, каким Му Цин его знает. — Я… Я решил ещё в тот момент, когда она летела, мне просто надо было осознать, — он вновь целует куда-то в ухо, в висок, в волосы, везде, куда может достать, старается возместить всё, что они за это время на мосту упустили. — Я даже думать не должен был о том, чтобы оставить тебя.       — Нет, — тихо отвечает Му Цин. — Ты должен ещё об этом подумать. Не оставаться со мной из жалости или импульсивно, — он пытается было отстраниться, но Фэн Синь сжимает крепче, не давая воздуху просочиться между ними. — Тебе надо хоть найти его…       — Нет.       — Но он твоя родственная душа! Ты всю жизнь мечтал найти его…       — А ты моя душа, Му Цин. Я и мечтать о таком не мог! — Фэн Синь смотрит в глаза твёрдо и так уверенно, что все аргументы Му Цина рассыпаются. — Не потому, что кто-то сделал нас идеальными, а потому что мы готовы на всё друг для друга, — он вновь прижимается к губам Му Цина своими, и на них ощущается соль. Му Цину тут же хочется сцеловать её с любимых щёк. — Может, с этим Фу Яо у меня и была бы идеальная любовь. Может быть. Мне она не нужна. Мне нужен ты.       Му Цин смотрит на него, долго, словно ищет подвох, хоть малейшую трещину сомнений.       И не находит.       Возможно, он не зря поверил Фэн Синю. Может быть, они действительно связаны судьбой, но только связали они себя сами. Вероятно, они и в правду могут быть счастливы.       Всё может быть.